Глава десятая: Я должна кое-что рассказать

— Как он обращался с вами? Эва разглядывает кожаную обивку кресла, в котором сидит, обняв свои колени. В доме Аша на втором этаже было похожее, в нём спал кот. Облизав растрескавшиеся губы, девушка тихо отрешённо отвечает: — Переменчиво. — Его настроение менялось резко? Женщина, спросившая это, быстро отмечает что-то в своём блокноте и добрым мягким взглядом смотрит на Эву. Та переводит взгляд с кресла на книжный стеллаж, стараясь отвернуться так, чтобы не видеть женщины напротив. Эву нервировало находиться там. Ей бы хотелось побыть одной, но она была вынуждена сидеть в этом проклятом кабинете, отвечая на идиотские вопросы. — Бывало, что да, — выдавливает девушка. — Но со временем я... стала понимать, что конкретно могло его спровоцировать. — Хотите сказать, вы научились ладить с ним? Женщина терпеливо ждёт, а Эва молчит, разглядывая полки. На них ровными рядами педантично выставлены книги по психологии, психиатрии и психоанализу. Никаких романов или того, что девушка видела в доме Аша. Её внимание привлекает лишь один корешок с броским алым шрифтом на белом фоне: «Почему хорошие девочки влюбляются в плохих парней». Эва опускает глаза на клетку, в которой, прыгая по жёрдочкам, тихо щебечет канарейка. Затем едва заметно, слабо улыбается и наконец отвечает: — Едва ли.

***

— Это какой-то фарс, тебе не кажется? Эва сидела за барной стойкой, наблюдая, как Аш готовит им завтрак – жарит яйца с беконом и тостами. Он посмотрел на неё из-под бровей и безразлично уточнил: — О чём ты? Девушка повела плечом. От этого движения мужская рубашка сползла, оголив ключицы, но Эва не поправила её. Она смотрела на Аша не так, как прежде. Это был вновь опустевший, как до их знакомства, разве что более печальный, взгляд. — Ты делаешь вид, что всё хорошо. Я делаю вид, что всё нормально, — сухо объяснила она. — Мы игнорируем огромного слона в комнате. Аш выключил газ на плите и взял лопатку, перекладывая еду в тарелки. Доставая из холодильника апельсиновый сок, спросил уже куда более участливо: — Ты можешь объяснить, что именно тебе не нравится? — он поставил перед девушкой её порцию и, уперевшись ладонью в стол, потянулся к ней, заправляя растрёпанные волосы за уши. Его голос смягчился, когда он посмотрел Эве в глаза. — Я плохо обращаюсь с тобой? Принуждаю делать что-то, что ты не хочешь? — мужчина наклонился ближе, и она перестала дышать. Задержавшись взглядом на её губах, он предположил почти невинно: — Может, я заставил тебя кончить недостаточно много раз? Этим утром он сделал это трижды, и Эве было тошно оттого, что она позволила этому случиться и наслаждалась этим. Во второй раз его член не принёс столько боли, как ночью, но затем Аш провёл пальцем по губам девушки и надавил на её затылок... И в рвотном рефлексе тоже было мало приятного, хотя Эва и нашла минет более привлекательным, чем то, как мужчина попросту таранил её тело перед этим. Если бы не ручная стимуляция в тот раз, она бы взвыла, но даже так была близка к тому, что молить о пощаде. Сидеть из-за произошедшего меньше часа назад до сих пор было неудобно, и Эва поёрзала. Но ни секс с Ашем, ни его мягкий, безвинный взгляд больше не могли заставить её усомниться в правильности своего решения. — Нет, — ответила девушка глухо. — Просто ты убийца. Мужчина тихо рассмеялся, медленно отстраняясь от неё. От того, как снисходительно он покачал головой, Эва неосознанно сжалась. — О, дорогая... — Аш посмотрел на неё как на несмышлёного ребёнка и с пугающей уверенностью заверил: — Ты свыкнешься. Сама не заметишь, как забудешь об этом. Этого она и боялась. Девушка сглотнула, но ощущение, будто по щекам вот-вот заструятся предательские слёзы, никуда не делось. Она неосознанно обняла себя руками и, затравленно глядя на мужчину, с настоящей злостью спросила: — Думаешь, здесь проблема во мне, а не в тебе? — Тебе просто нужно время, — расплывчато ответил Аш и выудил из кармана пижамных штанов наручники. — А пока – давай сюда свои ножки. Эва не хотела подставлять их ему, как бы самой сдаваясь в плен. Но он непреклонно смотрел на неё, требуя подчиниться, и девушке в очередной раз пришлось сдаться. Она поставила ноги на соседний стул, и на её щиколотках тут же сомкнулись, чёлкнув замком, стальные браслеты. Эва смотрела на них и видела невыносимо ясно, в каком положении она была. Ей вдруг очень захотелось кричать. Она подняла глаза на Аша, не зная, как посмотреть на него, чтобы он понял, как пронзительно больно ей было из-за него. Но мужчина только безэмоционально сказал: — Не смотри на меня так, — он коротко коснулся подбородка девушки. — Они не понадобятся, когда я смогу доверять тебе. На этом он, видимо, решил, что с него хватит задушевных разговоров, и молча уселся напротив, принявшись за завтрак. Эва колупала тостом остывший желток, делая вид, что хоть сколько-нибудь заинтересована в еде. На деле же её мысли целиком и посностью поглощало набирающее силу осознание того, в какой же, на самом деле, заднице она была. Пытаясь отвлечься, Эва спросила, зачем Ашу теплица – она видела её из окна на кухне. Он ответил, что выращивает в ней пионы, и девушка между прочим заметила, что обожает их. Аш как-то странно посмотрел на неё, и к списку вещей, о которых лучше не говорить, Эва мысленно добавила пионы. Закончив завтрак в тишине, мужчина встал из-за стола и пошёл наверх, а вернулся уже полностью одетый. Девушка последовала за ним в прихожую. Положив в карман пальто ключи от дома и машины, он проверил время на телефоне и по привычке сунул его туда же. Эва проследила за этим движением внимательнее, чем было нужно. Перед выходом, уже достав ключи, Аш смерил её недоверчивым взглядом и небрежно спросил: — Как думаешь, мне следует привязать тебя к кровати? Она с трудом покачала головой и разлепила губы. — Я не буду... — от тяжести мужского взгляда вдруг стало трудно дышать. — делать глупостей. — Хорошо, Эва. Очень хорошо, — он неспешно подошёл к ней и, погладив по щеке, чуть наклонился вперёд. — Потому что, просто предупреждаю, на двери стоит сигнализация. Если она каким-то образом откроется, я узнаю об этом, — Аш понизил голос, а у девушки подкосились ноги. — В ту же секунду узнаю. Усилием воли Эва не прервала зрительный контакт и выдавила задушенное: — Я поняла. Мужчина отступил, задержал на ней испытующий взгляд и, не прощаясь, вышел. Девушку обдало морозным воздухом с улицы, перед тем как дверь захлопнулась, а замок в ней трижды провернулся с тихим щёлканьем. Эва снова осталась одна, но больше не испытывала от этого никакой тревоги. Куда больше её тревожило то, с какой целью Аш оставил её. В прихожей не было окон, и она не могла увидеть, в какую сторону он поехал, или, хотя бы, вела ли к дому прочищенная дорога. Девушка не знала и сколько по времени занимает дорога от города до этого места, и это многое усложняло. Эва тяжело вздохнула. В тот момент она ничего не могла сделать, и всё, что ей оставалось – ждать возвращения мужчины. Стоять на месте и думать о том, что он делает с какой-то несчастной девушкой, пока Эва находится в тепле и уюте, было невыносимо, и ей нужно было как-то отвлечь себя. Она обошла дом, внимательно заглядывая в каждый угол, изучая каждую комнату в поисках безымянного кота. По пути девушка проверила ящик с ножами – тот был заперт, а кота нигде не было. Зато Эва обнаружила, заметив на переферии зрения, маленькие, изредко мигающие красные точки, спрятанные в тёмных углах под потолком. Всего камер было три: в прихожей, на кухне и в спальне. Аш не скрывал их, скорее он выставил объективы так, чтобы девушка наверняка поняла, что находится под наблюдением. Она бы точно заметила их раньше, хотя бы ночью, когда красные огоньки ярко выделялись бы в темноте, а это означало, что мужчина включил камеры перед уходом. Осознание того, что он может следить за ней даже находясь далеко, было неприятно, но Эва догадывалась, что в тот момент ему было не до этого. К тому же, над этим, как и над многим другим сейчас, она была не властна. Забиться в угол не было выходом, и девушка заставила себя разобраться с кофе-машиной и сварить себе американо. Отпив его, почувствовала себя немного человеком. Судя по часам на стене в холле, это занятие скоротало сорок три минуты. Эва вела мысленный подсчёт, но не знала, что Аш успел сделать за это время. Он уже доехал до города, или нет? Может, уже даже нашёл девушку? Где он возьмёт её посреди дня? Как заставит последовать за ним? Или же мужчина расправится с жертвой в городе, не привозя домой, и Эва не сможет даже попытаться?.. Она покачала головой, делая глоток, и, прикончив кофе, сполоснула кружку в раковине. Нельзя было позволять себе раскисать – только не в тот момент. Не когда свобода так близка.

***

Эва стояла в прихожей, вперив взгляд в стену с часами. Минуты тянулись как часы, но сама часовая стрелка сдвинулась лишь на три цифры с тех пор, как Аш ушёл, прежде чем он вернулся. Девушка метнула взгляд в дверь, в замочной скважине которой зазвенели ключи. Появившийся на пороге мужчина на мгновение там и замер, заметив примостившуюся у стены, стоящую в предвечерней темноте Эву. Он окинул её взглядом, в котором не было ни веселья, ни прежних настораживающих нежных нот – его глаза были пусты и холодны. — Встречаешь меня, — констатировал Аш и кривовато усмехнулся. — Соскучилась? Он оттолкнулся от дверного косяка, скинул пальто и повесил его на вешалку. Девушка глянула на карманы его джинс: в них не было телефона, а значит, он остался в верхней одежде. — Ступай наверх, — сказал Аш, подходя к вечно запертой двери и открывая её. — Я поднимусь к тебе, когда закончу здесь. Эва не сдвинулась с места. — Что там? — не с любопытством, а с необходимостью узнать спросила она. — Моя мастерская, — мужчина обернулся на неё через плечо и кивнул в сторону лестницы. — Иди. Девушка было попятилась, но оступилась, услышав крик. Он был глухой и тихий, и кто-нибудь другой мог бы и не различить его, но Эва слишком хорошо знала эти крики. В своих мыслях она часто издавала такие же обречённые звуки. Аш посмотрел на неё строго и нетерпеливо. Она не знала, раздражала ли его медлительность или сам факт её присутствия там в тот момент, но по какой-то причине девушка оказалась закинута на мужское плечо. Он отнёс Эву в спальню, грузно усадил на кровать и со словами: — Будь здесь, — ушёл. Последнее, что она услышала, находясь в оцепенении, были поочерёдные хлопки входной двери и двери в мастерскую. После них девушка слышала лишь лихорадочный, бешеный, болезненный стук своего сердца. Она не могла простить себе бездействие, не могла стать соучастницей – не могла предать себя. Эва вскочила, сделала шаг к двери и... содрогнулась. Завтрак попросился наружу с первым же криком, донесшимся снизу. Истошные, надрывные, пронзительно мучительные – они становились всё громче, всё невыносимее. Они давлели над девушкой, они прижимали её к полу, сдавливали лёгкие, не давая дышать. Они устрашали, давая понять: вот то, что ждало Эву, если она посмеет вмешаться. Аш не убьёт её, о нет – он уничтожит её. Её ноги подкосились, отказываясь вести хозяйку на убой. Эва сидела на холодном полу, прижав ко рту ладонь, чтобы заглушить рыдания, и думала о том, что человек, приволокший её сюда, не был тем же человеком, который целовал её прошлой ночью. Думала о том, какую огромную ошибку совершила, позволив ему подвезти её домой в вечер их знакомства. О том, сколь опротивело ей всё то, во что он не втянул, а попросту швырнул её. Думала, что будет, когда это закончится. Когда Аш расправится с этой жертвой – что сделает дальше? Поднимется в спальню и поцелует Эву в награду за то, что она сидела смирно, а через недельку-другую это всё повторится?.. Разве этого она хотела, когда целовала его в щёку? Рвотные позывы усилились. Девушка вскипала от бунта, поднявшегося где-то в груди. Если остаток жизни ей суждено было провести так, как угодно Ашу, значит она не хотела жить. — Его сестра сделала бы что-то со своей жизнью, — цедила Эва сквозь зубы, утирая слёзы и поднимаясь на дрожащие ноги. — Она боролась бы. С каждым шагом, приближавшим её к двери, за которой теперь было до ужаса тихо, Эве становилось всё труднее дышать. Она взялась за ручку и, потянув её на себя, возжелала умереть. Эва не хотела быть там. Она не хотела, чтобы в её памяти отпечатался образ обнажённой по пояс, привязанной к стулу женщины, чьи зарёванные глаза закатились к потолку, остекленев, а рот навечно раскрылся в немом крике. Эва хотела, но не могла отвести взгляд от шеи несчастной, возвестившей о том, почему девушка так громко, долго и надрывно кричала. К горлу подкатила желчь, и она боролась с рвотными позывами, когда смогла наконец моргнуть и увидеть Аша, стоявшего у печи с железной чашей на длинной ручке в руке. Он точно заметил её появление, но не оторвался от своего занятия. Вынув раскалённую докрасна ёмкость из огня, мужчина подошёл к своей жертве и с медитативным видом вылил на шею той новую порцию жидкого металла. Серебро тихо зашкворчало, растекаясь по ключицам, доходя до груди и застывая, оставляя за собой алые дорожки бугрящихся ожогов. Аш облил тело девушки водой, чтобы остудить отлитое «ожерелье» и, оглядев результат, закинул в миску новые гранулы металла. Подойдя к печи, он обернулся через плечо со словами: — Эва, милая, я сейчас немного занят. Подожди меня в спальне. Его голос был мягок, словно то, что он делал, умиротворяло его. — Не делай этого, — прошептала она, и он услышал. — Не делать чего? — спросил равнодушно, наблюдая, как плавится в огне металл. Эва задыхалась. Слёз было так много, что, казалось, она захлёбывается в них. — Ты ведь можешь по-другому, — в отчаянии выпалила она. — Можешь быть хорошим, — мужчина медленно обернулся на неё, и она прошептала одними губами: — Я же знаю. Что-то в её голосе, или же взгляде, в той безумной уверенности в том, что она говорила, заставило Аша посмотреть на девушку иначе. Его брови нахмурились, а плечи напряглись, когда он низко, словно и сам задыхался, попросил: — Повтори. — Ты не плохой. Не весь плохой, — Эва замотала головой. — В тебе есть свет, я видела его. Она не лгала, говоря это. За время, проведённое с мужчиной, она в самом деле успела испытать на себе почти все грани его личности. И знала, что он может не только ранить, но и исцелять. Заботиться, ласкать, шутить, поступать так, как ей нравилось. И Эва бы отдала всё, что имела, если бы это помогло Ашу отказаться от зла в своём сердце в пользу тех чувств, что он испытывал к ней в редкие моменты безмятежной нежности. Его глаза расширились, а кулак, сжимавший рукоятку чаши, разжался. В глазах мужчины сверкнуло то узнавание, которое девушка замечала в нём, когда говорила о жасминовом чае и пионах. Только теперь оно не погасло, а засветилось ярче, когда Аш подошёл к ней и с жадностью вгляделся в её лицо, будто вдруг встретил ту, которую не видел десятилетиями. — Ты всегда была такой наивной... — иступлённо прошептал он, и Эве подумалось, что мужчина обращается не к ней. Он обнял её и прижал к себе до хруста в рёбрах. Зарылся пальцами и носом в волосы и задышал так жадно, словно страшно, просто одержимо соскучился. — Ты не изменишь меня, — процедил он через силу, почти через боль, вжимаясь лбом в изгиб женской шеи. — Не исправишь. — Ты не всегда такой, — обессиленно, с наивной надеждой возразила девушка, прикрывая глаза. — Я видела тебя другим. — Нет, родная... — Аш прижался к её лбу, подрагивающими пальцами осторожно, будто бы боясь поранить, гладя по мокрым щекам. — Родная моя. Я по-другому не умею, — в его голосе слышалась вина, когда он целовал Эву в висок. — Больше не умею. Она посмотрела на него воспалёнными глазами и тихо, слабо сказала: — Значит я поступила правильно. Мужчина моргнул раз. Другой. Его взгляд постепенно прояснился. Он медленно отстранился. — Ты оставил телефон в кармане пальто, Аш, — Эва горько и широко улыбнулась. — Ты ведь не думал, что я никак тебе не помешаю, правда? Аш помолчал и хрипло, почти болезненно рассмеялся, качая головой. Он уже знал, что она натворила. Потому что эта девчонка была слишком хорошей. Потому что она просто не могла спокойно посидеть в спальне. Потому что, едва пересилив себя и покинув комнату, Эва рванула в прихожую и, дрожащими пальцами выудив из кармана треклятого пальто телефон Аша, под громкие крики девушки бесшумно вернулась наверх, где заперлась в ванной. Телефон разблокировался, стоило её указательному пальцу коснуться его. — Ливий? — она сделала глубокий вдох. — Я должна кое-что рассказать, — сорвалась с её губ не фраза, а спасение, – но об этом уже знала только она одна. Ливий сделал звонок в 911, перезвонил и сказал, что Эве нужно продержаться хотя бы пол часа. И Эва держалась. Она опустилась на пол, вперив немигающий взгляд в экран, на котором медленно, точно пытая, сменялись одна другой цифры. Минута. Пять. Десять. Крики внизу стихали, становясь слабее, с каждой цифрой на часах. Эву ужасно трясло, она не чувствовала рук и ног, а смотреть могла только на телефон. Тридцать минут. Девушка поднялась на ватные ноги, оставив мобильник лежать на полу. Ей было, что сказать Ашу. Эва смотрела мужчине в глаза, необъяснимым образом больше не боясь его. Она почему-то знала, что, даже если бы сама попыталась убить Аша, он бы ничего не сделал. Он больше не хотел причинять ей хоть какую-то боль. Девушка видела это в его глазах в тот момент, когда входная дверь оказалась выбита и в дом вбежали полицейские. Аш не был зол на неё. Эва чувствовала исходящее от него спокойствие – такое же, как когда он гладил её волосы перед сном, или читал ей Библию, или готовил ей ужин. — Прошу, не сопротивляйся, — прошептала она с настоящей мольбой, когда дуло полицейского оружия нацелилось на мужчину. Он не слышал их указаний. Он слушал Эву. — А зачем? — с горечью, какой девушка не слышала прежде, усмехнулся Аш. — Это не вернёт мне её. — Кого?.. — беспомощно спросила она, и по её лицу заструились новые слёзы. Аш молчал и смотрел на Эву так, словно она и была ответом. Смотрел, не отрываясь, даже когда двое мужчин в форме беспрепятственно заломали ему руки за спину. Они вывели его из комнаты, и Эва, на миг замерев, обернулась в поисках Аша, но его больше нигде не было. Мир вокруг неё перестал существовать. Полицейские, забившиеся в дом, не двигались, они застыли – для девушки их там не было. Вокруг было шумно, кошмарно шумно. Эве показалось, будто кто-то сдавливает её череп, силясь раздавить его. Ей захотелось убежать, спрятаться, укрыться там, где не будет всех этих голосов. Она покачнулась. Нетвёрдой, пьяной походкой вышла в холл. Целяясь за перила, потащила себя на второй этаж. Наручники всё ещё были на её ногах, но больше не сковывали их: Эва точно знала, что бежала в спальню. Она не залезла, а рухнула на кровать, хватаясь за одеяло, и зарылась лицом в ставший таким уютным шёлк. Он всё ещё хранил в себе запах Аша. Эва вдыхала этот запах, и мир вновь начинал существовать. Пропасть в груди от потери мужчины на миг заполнилась его призрачным присутствием. Хватка девушки на одеяле ослабевала по мере того, как её сердце замедляло свой ритм. Там, в спокойном онемении, в темноте и тишине Эва лежала, пока её не позвал пусть и не родной, но приятный мужской голос. — Здравствуй, Эва. Как твоя рана? — спросил Ливий, и его доброе, улыбчивое лицо было первым, что она увидела чётко. — Я осмотрю твои ноги, хорошо? Он быстро наклонился к ним, не дожидаясь согласия, и после смутно знакомого щелчка что-то скользнуло по щиколоткам девушки. Ливий отбросил сверкнувший серебром предмет в сторону, после чего странно, как Эве показалось, вздохнул и пригладил волосы. — Теперь, может, ты позволишь отнести тебя в машину? — неуверенно предложил он и потянулся к ней, пытаясь аккуратно обхватить запястья. — Это будет проще, если ты отпустишь одеяло... Девушка вцепилась в него мёртвой хваткой как в последний островок чего-то привычного, чего-то спокойного. Ливий снова вздохнул. — Ладно, отлично. Тогда, может... Хочешь взять его с собой? Уедем отсюда с одеялом, что скажешь? Эва кивнула так резко, что клацнули зубы. Мужчина что-то сказал и куда-то пропал ненадолго, а вновь появился уже с кем-то ещё. Девушка почувствовала, как шёлк окутывает её со всех сторон, и блаженно вздохнула. — Она немного не в себе, я бы сказал, у неё шок, — донёсся до неё приглушённый голос Ливия. — Это я вижу, — ответил незнакомый грубоватый голос, и чьи-то сильные руки подхватили Эву. — Мне больше интересно, почему она в таком виде... Она оказалась в машине – поняла это по рёву заработавшего двигателя. Поплотнее закутавшись в одеяло, девушка посмотрела в окно и стала наблюдать за проплывающим мимо лесом, понемногу возвращаясь в реальность. Не сумев добиться от неё ни единого слова, мужчина, который нёс её на руках, отвёз Эву в участок, где она так и уснула, закутанная, почти на двенадцать часов. А проснувшись, посмотрела на одеяло и попросила избавиться от него. Потому что оно ей уже не было нужно.