Часть 14

Платформа небесного корабля мягко опустилась на каменную площадку Перевала Рыцарей. Воздух был прохладным и чистым — здесь, на высоте, ветра всегда пахли металлом и хвойным дымом костров. Но едва корабль коснулся земли, внизу уже слышались крики — не приветственные, не радостные, а злобно-звонкие, как лай. — Демонская кровь не знает искупления! — ревел мужчина в белой рясе, забравшись на ящик у лестницы. — Полукровки — порождения Тьмы! Если боги отвернулись от них, то наш долг — завершить начатое! Рядом стояли ещё двое вточно таких же одеждах, с одинаковыми знаками на груди, с лицами, на которых читалось фанатичное самодовольство. — Сын Бай Юэ — пятно на чести храма рыцарей и всего альянса! — кричал второй. — Его существование — оскорбление света! — Найдите его, и пусть мечи очистят мир! — закончил третий, и публика, собравшаяся у ворот, загудела: кто-то покачал головой, кто-то лишь отступил назад. Никто из рыцарей не вмешивался — все уже знали этих троих и их организацию — Церковь Истинного Света. Церковь, что не принадлежала ни одному из храмов, но лезла повсюду, крича громче всех и действуя меньше всех. Они не были бойцами — только пустыми проповедниками, которых давно терпели. Лун Тянь Ин сжал подлокотник корабля. — И эти — снова здесь, — проворчал он низко, почти рычанием. — Никакого стыда. Рядом стоял Хао Чень, всё ещё бледный после болезни. Он опирался на Цай Эр, но глаза его — ясные, спокойные, без гнева, будто он наблюдал издалека. Команда стояла рядом: Сыма Сянь хмурился, Линь Синь с недовольством морщил лоб, Хань Юй уже тянулся к мечу, но старший Лун остановил его взглядом. — Не трать клинок на пустоту, — коротко бросил он. — Слова — это их единственное оружие. Внизу проповедники заметили движение. Небесный корабль, блеснув серебром, опустился на посадочную плиту. С него вышли фигуры в тёмных плащах и сверкающих доспехах — Хао Чень с командой. Толпа стихла. На мгновение даже ветер затих, когда внимание всех устремилось на высокого мальчика, глаза которого были подобны глубокому морю. Чёрные волосы, завязанные в хвост легко развивались на ветру, а черты лица мягко сияли на солнце. Казалось, что Хао Чень — божество, снизошедшее в мир. — Кто это? — раздалось из толпы. — Посмотрите, какая аура… — Какой светлый… будто сам свет его коснулся… Один из проповедников вдруг оживился и, не узнав Хао Ченя, расплылся в улыбке. — Братья! — выкрикнул он. — Вот, посмотрите! Истинный пример дитя света! Таков должен быть каждый, кто несёт веру! — Он обратился прямо к Хао Ченю, расправив руки: — Юный путник, присоединись к нам! Мы несём чистоту, мы изгоняем мрак, мы… Хао Чень чуть приподнял бровь, и на мгновение лицо стало по-настоящему холодным — ни следа прежней доброжелательности. Он сделал шаг вперёд, тихо, но отчётливо: — Забавно, — сказал он, — Вы только что кричали, что меня, сына Бай Юэ, полукровку и чернь нужно уничтожить. А теперь зовёте меня к себе, называя истинным светом. Быстро же вы меняете своё мнение. Голос был тихим, но уверенным. Слова прокатились по площади, находя отражение во всём. Будто могущественная, но одновременно незаметная для всех сила помогала Хао Ченю. Несколько рыцарей, стоявших ближе, моргнули, потом переглянулись. — Подожди… — Что?.. — один из них судорожно втянул воздух. — Но ведь… это же… — Он?.. Последователи Церкви, не сразу поняв, замерли. Только когда шепот толпы усилился, их лица начали бледнеть. Один попятился, другой оглянулся на братьев. Лун Тянь Ин шагнул вперёд, поставив себя рядом с внуком. Его голос не был громким, но властным настолько, что даже ветер на миг стих. — Видите? Моему внуку не здоровиться. — сказал он спокойно, но одновременно не скрывая враждебность. — А вы орёте здесь, как базарные петухи. Брысь отсюда, пока я вас не вышвырнул лично. И чтоб я вас больше на перевале не видел. Храмы здесь работают, а не торгуют фальшивой праведностью. — Ваш… ваш внук?.. — выдохнул один из фанатиков, будто воздух вышел из груди. — То есть… это и есть… — Тот самый мальчик, — холодно подтвердил Лун Тянь Ин. — Сын Бай Юэ. Мой внук. Лун Хао Чень. С этими словами по площади словно прокатился удар грома. Толпа зашепталась, кто-то вздохнул, кто-то не поверил. — Но он… такой… — — Светлый? — усмехнулся Сыма Сянь тихо. — Вот именно. Светлее вас всех, господа «борцы с тьмой». Служители попытались что-то выкрикнуть, но слова застряли — они сами не знали, что сказать. Перед ними стоял мальчик, излучающий свет, от которого глаза жгло сильнее, чем от заклинаний храмовых жрецов. И в нём — ни тени тьмы, которую они так хотели видеть. — Ну что, — тихо произнёс Хао Чень, глядя прямо им в глаза, — Раньше я для вас был угрозой, а теперь примером света… может, вам стоит определиться, с кем вы боретесь? Или просто уходите, пока не ослепли. Это было сказано без злобы — почти мягко, но сила слов ударила сильнее чем меч. Один из них споткнулся, второй отвернулся, третий что-то прошептал. Недовольные, служители развернулись и ушли. Толпа рыцарей, мгновение назад напряжённая, вдруг разразилась гулом — но не возмущения, а восхищения и радости. — Это он, правда он! — Молодой господин вернулся! — Он жив и стоит здесь! Гул нарастал, превращаясь в радостный, тёплый шум. Кто-то преклонил колено, кто-то склонил голову, кто-то просто улыбался с облегчением — будто тень, висевшая над перевалом долгие годы, наконец рассеялась. Хао Чень стоял тихо, чуть устало, но не отворачивался от людей. Цай Эр мягко коснулась его плеча, Хань Юй с облегчением вздохнул, а дед, глядя на всё это, едва заметно улыбнулся. — Ну, — пробормотал он вполголоса, — Кажется, они всё-таки помнят, что такое честь. И лишь ветер остался свидетелем того, как трое самодовольных проповедников, побледневшие и униженные, исчезали за воротами перевала — туда, где их больше никто не хотел видеть. Когда площадь стихла и рыцари начали расходиться, Лун Тянь Ин первым нарушил тишину: — Ну что, хватит смотреть так, будто вы призрака увидели. Пошли, вам всем нужно отдохнуть. Команда послушно последовала за ним — Хао Чень шёл медленно, но упрямо, не позволяя никому поддерживать его, хоть и чувствовал слабость. Цай Эр всё равно держалась рядом, будто невзначай касаясь его локтя — на случай, если снова закружится голова. Врата крепости Перевала Рыцарей были украшены старинными символами света, а в воздухе стоял запах железа, благовоний и чистого камня. Здесь царила дисциплина — шаги гулко отдавались в каменном коридоре, факелы мерцали ровным золотым светом. — Всё же, — пробормотал Линь Синь, оглядываясь, — Это место впечатляет. Даже воздух какой-то другой. — Воздух пропитан потом и честью, — заметил Хань Юй, чуть усмехнувшись. — И всё же… я рад, что эти трое идиотов больше не орут. — А я рад, что ты не полез с ними драться, — подколол Сыма Сянь, от чего тот фыркнул. — Я бы их пальцем не тронул. Разве что немного пинком под зад. Лун Тянь Ин лишь покачал головой, но уголки губ дрогнули. — Вы как дети, — сказал он с усмешкой. — Хоть и спасли честь храмов перед толпой. Команду провели по длинному коридору вглубь крепости, где один из стражей, седой рыцарь в простых доспехах, низко поклонился: — Господин Лун, комнаты приготовлены. По приказу Главы Альянса — всё лучшее, что у нас есть. — Благодарю, — коротко кивнул Тянь Ин. — Покажи. Коридор разветвлялся на несколько направлений. Рыцарь остановился у двери, ведущей в небольшой жилой блок. Деревянные створки с серебряными узорами открылись, и показался ряд дверей — каждая с выгравированным символом храма. — Комнаты для ваших спутников — каждая с отдельной ванной и очагом, — говорил страж, указывая поочерёдно: — магу, рыцарю, призывательнице и священнику, воину. — Отлично, — хмыкнул Лун Тянь Ин. — А этим двоим? — взглядом он указал на Хао Ченя и Цай Эр, стоящих рядом. Рыцарь замялся, будто не знал, как лучше ответить: — Хм… для них приготовлена общая, господин. Глава сказал… что это будет уместно. Сыма Сянь едва не прыснул от смеха, а Хань Юй фыркнул, прикрывая рот рукой. Цай Эр моментально вспыхнула до самых ушей, отвернувшись. — О-одна?.. — тихо, почти неслышно, прошептала она. Хао Чень лишь смущённо почесал затылок, не находя слов. — Ну, — протянул дед, усмехаясь, — Если глава сказал — значит, так и надо.— он хмыкнул. — А я-то думал, хоть в этот раз обойдётся без красных лиц. — Дедушка… — выдохнул Хао Чень, но спорить было бессмысленно. Команда уже тихо посмеивалась, и даже Хань Юй, обычно сдержанный, позволил себе улыбку. Комнаты оказались просторными и тёплыми. В центре стояли низкие кровати, у стены — шкаф с полотнами и небольшим магическим очагом, дающим мягкое сияние. Воздух пах травами и свежестью — словно всё здесь было очищено светом. Когда все разошлись по комнатам, Хао Чень наконец позволил себе сесть на край постели. Голова всё ещё немного кружилась, тело ощущалось тяжёлым, но внутри было странное спокойствие. Цай Эр поставила кувшин с водой и тихо присела рядом. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Лучше, — ответил он просто. — Уже не горю, как раньше. Она кивнула, молча достала флакон с отваром и протянула ему. — Выпей. Это настой Линь Синя. Он говорил, что поможет восстановиться. Хао Чень усмехнулся: — Тогда я, наверное, к утру стану ходить по потолку. Цай Эр не удержалась от улыбки — лёгкой, усталой, но искренней. На мгновение их взгляды встретились, и всё будто стало тише. Вдруг послышался стук в дверь. Два коротких, один длинный — вежливо, но настойчиво. — Войдите, — тихо сказал Хао Чень, не оборачиваясь. Дверь отворилась. Вошёл рыцарь в белых доспехах с гербом Альянса, аккуратно снял шлем и поклонился. — Прошу прощения за беспокойство, молодой господин, леди Шэн. Мне поручено передать вам сообщение. Хао Чень чуть повернулся, взгляд спокойный, но в глубине глаз — напряжение. — Говори. — Несколько дней назад господин Лун Синь Юй и госпожа Бай Юэ покинули Перевал Рыцарей, — начал рыцарь, будто выбирая слова осторожнее, чем следовало бы. — Они направились на Перевал Убийц, чтобы навестить старых друзей. Поэтому встреча с ними сейчас невозможна. Цай Эр едва заметно кивнула, вслушиваясь в каждое слово. — Значит… они уже на перевале? — Да, миледи. — Рыцарь опустил голову. — Точная дата возвращения не сообщена. — Понятно, — произнёс Хао Чень после короткой паузы. Голос его был ровным, почти безэмоциональным. — Благодарю. — Служу Альянсу. — Рыцарь поклонился и тихо вышел, оставив за собой мягкий звук закрывающейся двери. Некоторое время в комнате никто не говорил ни слова. Лишь ветер гудел за окном, принося запах влажного камня и горных трав. Цай Эр подошла ближе. — Ты знал, что всё так и выйдет? Хао Чень вздохнул, опуская взгляд. — Наверное, да. — Его пальцы машинально сжались на одеяле. — Судьба не любит лёгких встреч. Сначала — годы в божественном мире, теперь вот это. Всё время будто кто-то ставит преграды. Она опустилась рядом, не касаясь его, но присутствием будто удерживая в равновесии. — Они не знают, что ты вернулся, — тихо сказала она. — Для них ты всё ещё там, на небесах. Когда узнают — всё изменится. Он посмотрел на неё, и в глазах мелькнула теплая, усталая улыбка. — Ты уверена? — Да. — Цай Эр ответила твёрдо. — Просто дождись. Хао Чень кивнул, позволяя себе короткий выдох. За окном небо уже темнело, звёзды появлялись одна за другой, отражаясь в его глазах — спокойных, но глубоко задумчивых. — Пора переодеваться. Цай Эр улыбнулась и кивнула. Они спокойно переоделись, развесив одежду на стульях. Цай Эр надела простое ночное платье из мягкой ткани, которое делало её ещё более милой и уютной в глазах Хао Ченя. Он тихо наблюдал за ней, ощущая, как сердце начинает биться чуть быстрее, но не от тревоги, а от тёплого волнения. Они осторожно легли. Парень обнял её за плечи, прижимаясь к боку. Цай Эр провела рукой по его волосам, мягко гладя их, и он мгновенно опустил голову на её грудь, наслаждаясь её теплом. Он хихикнул и в ответ на поглаживания и оставил лёгкий поцелуй на её щеке. Цай Эр прижалась к нему сильнее, а он осторожно провёл рукой по её талии. — Слушай Цай Эр, — начал Хао Чень, — А те люди, кто они? Откуда? — Церковь Истинного Света. В глазах многих простых людей — проповедники и посланники света, в глазах альянса — лживые, прогнившие люди, что пытаются влиять на народ в своих интересах. Кем они являются на самом деле ты увидел. Эта организация появилась ещё до того, как на землю пришли демоны, в своё время она имела огромное влияние на людей. Знаешь, это долгая история. — Вот как.. — Попроси дедушку Луна, он полностью тебе всё пояснит. — Обязательно. Но позже. Хао Чень улыбнулся, ощущая, как тепло растекается по груди, и снова улёгся к девушке, прижимаясь ещё ближе. Его голова на её груди, руки обвили её талию, а она ласково гладила его по голове. Он тихо улыбался, а она прижималась сильнее, оставляя лёгкие поцелуи на его волосах и плечах. — Ты всегда так мило выглядишь, когда спишь, — пробормотала Цай Эр. Они лежали, обнявшись, в тишине, которая была наполнена мягкими вздохами, сердцебиением и тихими, игривыми поцелуями. Каждый жест был полон заботы и нежности, каждый взгляд и шёпот создавал чувство безопасности и тепла. — Хао Чень… — прошептала она, — а если завтра будет дождь, мы будем так же лежать вместе? — Естественно, — ответил он, — дождь или солнце, всё равно буду рядом. — Тогда я сплю спокойно, — сказала она, прижимаясь к нему. Он тихо улыбнулся, снова оставив лёгкий поцелуй на её макушке. Цай Эр мягко погладила его по голове, и он почувствовал, что напряжение дня исчезло. Их близость была естественной, уютной, тёплой, без лишних слов о тревогах или усталости. Ночь медленно скользила, и они всё ещё шептались тихо, оставляя маленькие, невесомые поцелуи друг другу: на щёку, лоб, макушку. Хао Чень вновь прижался головой к её груди, а она провела рукой по его волосам, оставляя лёгкое ощущение заботы. — Ты знаешь… — сказала она тихо, — я могу спать так вечно. — И я тоже, — прошептал он в ответ, снова оставляя лёгкий поцелуй на её плечо. Они смеялись тихо, шепотом, иногда оставляя лёгкие игривые шлёпки по плечам, смеялись над собственными шуточками, но всё это было мягко и уютно. Каждое движение, каждый поцелуй и объятие создавали ощущение полной близости и доверия. Хао Чень чувствовал себя дома, а Цай Эр наслаждалась их близостью. Каждое движение, каждый лёгкий поцелуй был как тихое обещание, что они будут рядом, несмотря ни на что.