Глава 12: Потасовка в больнице.

Всю дорогу до больницы, что в объятиях отца, что в скорой, Пёс то дремал, то, превозмогая себя, с горем пополам бодрствовал. Старший брат постоянно тормошил его, не позволяя провалиться в умиротворяющее небытие, и заодно рассказывал отцу, как всё было. Филип был слегка бледен и явно нервничал, но старался сохранять самообладание. Боль в плече притупилась, хотя жжение от пулевого ранения никуда не делось, и временами вислоухий ещё тихо поскуливал. Особенно тяжко было в машине скорой помощи, когда по ощущениям они пересчитали все кочки и ямки в городе. - Всё хорошо, приятель. Мы почти на месте. Ты молодец, - говорил ему Кот, нежно гладя по голове. Пёс в ответ только вымученно улыбнулся и прильнул к его ладони. Несмотря на положительные прогнозы, он видел, как за него волнуется брат. Хоть он и говорил ровно и спокойно, в напряжённом взгляде изумрудных глаз проскальзывало сожаление. «Прости, что не уберёг», - словно говорили они. Вот только Пёс был сам виноват, и ему досталось очень даже за дело. Они оба чуть не погибли, Оскар и Гораций неизвестно где и тоже могут быть в опасности, тем более первый сильно ранен. Этого бы не случилось, не будь вислоухий таким доверчивым идиотом. А Кот, понимая это, всё равно заботился о нём и защищал. То, как жестоко он навалял самому мэру Нирбурга, который стрелял в них, Пёс никогда не забудет. В больнице близнецов тут же отвезли в операционную, где вислоухому под анестезией зашили рану с двух сторон. Хотя боли во время сего процесса Пёс не чувствовал вообще, было ужасно неприятно наблюдать, как игла проходит сквозь твою кожу, оставляя след в виде нитки. Он, конечно, старался не смотреть в ту сторону, но думать об этом было невозможно. Поэтому Кот с позволения врача пытался отвлекать младшего разговорами, за что тот был ему безмерно благодарен. После операции плечо Пса было наконец-то замотано стерильными бинтами, а лапа зафиксирована косынкой. - Плечевая артерия не была задета, а кость в скором времени должна срастись, - говорил хирург, заполняя бумаги, - Но крови вы потеряли немало. Побольше отдыхайте, пейте, никаких штанг и гантелей не тягайте, если понимаете о чём я, - он с дружелюбной усмешкой взглянул на пациента поверх очков. - Спасибо, - слабо улыбнулся Пёс. - Да что там. Это моя работа, - врач поспешно прибрал бумаги и направился к выходу из палаты, - Пойду обрадую ваших родных. А вы отдыхайте, и помните про постельный режим, - и он вышел. Пёс пристроился на койке и принялся осматривать плечо. - Останется не хилый шрам, - сказал Кот, присаживаясь рядом. Было непонятно, похвала это или сочувствие. - Уинслоу как-то сказал, что шрамы делают любого круче, - широко улыбнувшись, сказал Пёс. Кот ничего не ответил на это. - Поэтому я всегда считал тебя крутым, - продолжил Пёс, пытаясь разговорить брата, который казался слишком задумчивым, - У тебя же тоже есть шрам, помнишь? Когда мы упали с велосипеда. - Который я тебе подарил на День брата? – усмехнулся Кот, взглянув на предплечье правой лапы, где и находился шрам, - Да, помню, как ты его угробил в первый же день. Вместе с моей лапой. - Теперь я тоже крутой, да? – хихикнул Пёс. Кот в ответ только горько хмыкнул. - Прости меня, - резко помрачнел голубоглазый, - Это только моя вина. Я подверг опасности не только тебя, но и Оскара с Горацием. И теперь даже непонятно, что с ними. - С ними всё будет в порядке, - утешил его Кот, - Ранение Оскара не выглядело смертельным. Я думаю, Гораций о нём позаботился. И не вини себя, - он осторожно погладил брата по плечу, - Если бы эта стерва не кинула тебе мяч, этого бы не произошло. Мы бы ещё могли уйти. - Кот, перестань меня успокаивать, ладно? Хотя бы здесь не ври, - слова Пса прозвучали довольно раздражённо, чему он сам удивился. Усатый виновато отвёл взгляд. - Я виноват. И точка, - тяжело вздохнул Пёс. - Всё будет хорошо, - Кот не оставлял попыток утешить его. - Там были Грязнули и Рэндсид. Что им надо? И почему Рэндсид пытался убить нас? - Я не знаю, - обессиленно покачал головой Кот, - Насчёт Грязнулей ещё более-менее понятно, а вот Рэндсид… Это же как надо злиться из-за сваленных палаток, которые даже не сломались, чтобы проделать такой путь и всадить пулю? Хорошо хоть офицера полиции не занесло попутным ветром. - Ну да, - неловко хихикнул Пёс, и ему вдруг стало стыдно. Кот ведь не знает, что его младший брат натворил перед побегом с площади. Подходящий ли момент, чтобы признаться? До этого вислоухий надеялся, что его шалость не возымеет последствий, он всего лишь хотел заступиться за брата. Откуда ему знать, может дело вообще не в этом! Пёс широко зевнул. Скажет потом. Сейчас ему надо вздремнуть. После такого эмоционального потрясения и болевого шока он чувствовал себя как никогда уставшим и ослабевшим. - Я посплю немного, ладно? – предупредил Пёс, откидываясь на подушку. - Конечно! Отдыхай, - улыбнулся Кот, - Ты у нас сегодня настоящий боец. - Скорее не я, а ты, - Пёс придвинулся поближе и положил голову усатому на плечо, - Не знаю, что бы со мной было, если бы не ты. Ты так отдубасил этого кролика, я не ожидал такого от тебя. - Я умею удивлять. Хотя костяшки до сих пор побаливают, – хмыкнул усатый. - Ты сильно испугался? – вдруг спросил Пёс, взглянув на брата снизу-вверх. - Да, - недолго думая, ответил тот, приобняв Пса за плечо. Наступило неловкое молчание. Пёс устроился поудобнее на плече брата и закрыл глаза, вновь широко зевнув. Он и не помнил, когда старший брат был таким заботливым, но, очевидно, ему его забота была по душе. - Не вини себя, ладно? – попросил вислоухий, проваливаясь в сон, - В том, что так получилось. - О чём ты? – тихий смешок в ответ, - Я и не думал себя винить. Но Пёс сразу понял, что он лжёт. Однако сказать это вслух у него не вышло, так как он быстро уснул. Не менее утомлённый Кот прислонился щекой к макушке прижавшегося к нему брата и тоже заснул. Когда Пёс проснулся, он почувствовал себя отдохнувшим, но ему ужасно хотелось есть. Братьям принесли куриный суп и, несмотря на то, что время посещений давно закончилось, дали возможность повидаться с отцом, тётей Ингрид и Уинслоу. - Дэнни, мой мальчик, - Филип первым делом крепко обнял младшего сына, стараясь не задевать раненое плечо, - Как ты себя чувствуешь? - Намного лучше. Всего-то и надо было выспаться, - Пёс обнял отца в ответ. Он и выглядел намного лучше, что не могло не радовать: мордочка вновь налилась краской, в глазах больше не было усталости, близкой к обмороку. Кот слегка улыбнулся. Слава врачам и неопытности кролика-мэра в стрельбе, что всё обошлось. Усатый на миг содрогнулся, вспомнив лихорадочный блеск в голубых глазах брата и его бледную мордочку. А ведь ещё бы чуть-чуть и… - Мы так рады, что всё обошлось, - от раздумий его отвлекла Ингрид, которая присела на край койки и нежно взяла Кота за лапу, одарив при этом своей фирменной добросердечной улыбкой, - С Оскаром всё будет в порядке. У него повреждена плечевая артерия, но жить он будет. Ему придётся провести в больнице гораздо больше времени, чем вам. - А Гораций? – поинтересовался Кот. - Решил немного выпить после сегодняшнего, - Ингрид раздражённо закатила глаза, но не перестала улыбаться, - Мэл присматривает за ним, чтобы он не перебарщивал. Мы уже заходили к вам сегодня все вместе, но вы спали, поэтому мы решили вас не тревожить. - Все вместе? Хэдвиг с Лили тоже были? – спросил Кот. - Конечно! И Диего, и Агата пришли, - активно закивала Ингрид, - Бедная Эгги так распереживалась, но, когда узнала, что вы более-менее в порядке, быстро успокоилась. А Лили мы решили всей правды не говорить. - Да, вы нас заставили сегодня поволноваться, - наконец вставил своё слово Уинслоу, - Признаюсь честно, я чуть в штаны не… - Уинслоу, это лишнее, - с укоризной зыркнула на него Ингрид, после чего поцеловала Кота в щёку и крепко обняла. - А та троица собак, что бежала за нами, их не поймали? – Кот всё продолжал расспросы, но тётушка нисколько не возражала и терпеливо ответила: - Гораций сообщил, что видел трёх собак, бегущих вглубь леса. Они были одеты, как уличное хулиганьё, и среди них была одна девушка. - Сдаётся мне, мы знаем этих хулиганов? – Уинслоу изогнул бровь, уставившись на старшего близнеца в ожидании. - Давайте мы потом это обсудим, - сказал тот, осторожно выбираясь из объятий тёти. - Короче, не вздумайте так больше делать, - заключил мышонок, забравшись с помощью Ингрид на койку и похлопав Пса по здоровому плечу, - Иначе мало не покажется вам обоим, - шутливо добавил он. Во время всего их разговора Филип не выпускал Пса из объятий. У вислоухого даже лапы затекли. Когда отец наконец отстранился и младший смог посмотреть ему в глаза, он не увидел в них ни намёка на упрёк за нарушение такого важного правила в городе. В них были только безграничная отцовская любовь и едва скрываемый ужас от осознания того, что всё могло закончится гораздо хуже. Но он улыбался так мягко и открыто, что его улыбка могла посоревноваться с улыбкой Ингрид. Но потом Филип перевёл взгляд на Кота, и улыбка тут же исчезла. Вместо неё появилось…осуждение? Разочарование? Кота вдруг пробил нешуточный озноб, а Пёс недоумённо переводил взгляд с отца на брата. И тут Филип Стоунбрайт выдал такое, от чего у всех присутствующих челюсть отвисла. - Кеннет, это было очень безответственно с твоей стороны. Я ведь предупреждал, - теперь он совсем отпустил Пса и возвышался во весь рост над Котом, говоря с ним таким тоном, словно перед ним был маленький ребёнок, а не повзрослевший сын. - Говорил, что эти психи способны на всё. Просил ради вашей же безопасности, чтобы вы держались подальше от леса. А сегодня вы чуть не погибли, а твой брат серьёзно пострадал! Как ты вообще мог такое допустить? – с каждым словом голос Филипа становился всё суровее. И каждое слово было для Кота как удар под дых. В висках пульсировало, дыхание сбивалось, в груди всё клокотало, кипело как в адском котле. Но в эти секунды усатый был настолько охвачен непередаваемым гневом и обидой, что он ничего не мог сказать в свою защиту. Однако его взгляд уже говорил о многом. Увидев этот испепеляющий взгляд, Пёс, пребывая в немыслимом шоке, хотел уж было заступиться за брата, но его опередила тётя: - Фил, что ты такое говоришь?! – в негодовании воскликнула Ингрид. От добросердечности как в голосе, так и в глазах женщины не осталось и следа, - Ты же прекрасно знаешь, что произошло. Ты был там! Ты сам говорил со слов Кенни, что это Гейт заманила их в ловушку! Кроме неё и её дружков никто не виноват, - Ингрид было не узнать: такая твёрдая, решительная и злая. Этот образ совсем не вязался с тем, какой близнецы привыкли её видеть. Зато он ясно давал понять, что она готова горой стоять за обоих племянников и неважно, кто перед ней: лесной бандит, любопытный зевака или мэр города. Филип ошеломлённо уставился на свояченицу и хотел что-то сказать, но тут эстафету принял Пёс: - Кот очень помог мне там в лесу. Он защитил меня от парня, который стрелял по нам, остановил кровь и сам нёс меня через лес, пока мы не встретили тебя, - чувство вины в душе Пса усилилось после того, как он стал свидетелем такой несправедливости со стороны отца, - Гейт обвела меня вокруг пальца. Я доверился ей, как последний идиот. А Кот пытался предостеречь меня, но я его не слушал. Это моя вина. - Да, это так, - вдруг выпалил Кот, переводя свой испепеляющий взгляд на Пса, - Это его вина. Пёс резко повернулся к нему, почувствовав лёгкий укол в грудь. Он же говорил совсем другое буквально несколько часов назад! Филип уже выглядел раскаявшимся, поэтому конфликт можно было бы считать исчерпанным, но старшему близнецу вдруг захотелось сказать слово. - Как же мне это знакомо, - ехидно продолжал Кот, переводя озлобленный взгляд с вислоухого на отца, - Неважно, что произойдёт, будь то прокушенный номерной знак грузовика, испорченная палатка или сломанный пожарный гидрант. Что бы он ни натворил, плачу за это всегда я, - он отвёл взгляд в сторону и гневно сжал больничное одеяло, - А наш милый и глупый пёсик? Что он? Никогда ни в чём не виноват. Пёс пялился на брата с нескрываемой обидой, настолько сильной, что в горле встал ком. К чему он ведёт? Почему сейчас решил отказаться от своих слов, сказанных ранее? Неужели задетая гордость для него оказалась важнее родного брата? Краем глаза Пёс заметил, как Уинслоу обречённо прикрыл глаза лапками и удручённо покачал головой. - Ке… Кот, пожалуйста, прости меня, - отец действительно очень сожалел о сказанном. Исчезли злость и осуждение, теперь в глазах были только искреннее раскаяние и желание всё исправить. Уже расстроенная Ингрид начала улыбаться и одобрительно кивать зятю. - Слушай, я правда не знаю, что на меня нашло. Мне очень жаль, - он протянул лапу старшему сыну, но тот неожиданно отпрянул от неё, как от чумы. - Да хватит уже. Я всё понял, - прошипел Кот и вдруг выпалил, - Это из-за того, что он так похож на неё, да? Филип резко выпрямился, как будто его ударили палкой по спине. Уинслоу, не отнимая от мордочки ладоней, тихо пискнул. Улыбка Ингрид исчезла окончательно, и она в испуге уставилась на племянника, как будто видела его впервые в жизни. - Поэтому ты…никогда бы не подумал, что он может быть виновен в чём-либо, так? – Кот, казалось, уже жалел о том, что ляпнул, но слова уже вылетели, теперь их не поймаешь. Сердце Пса провалилось куда-то вниз. В нём тоже потихоньку просыпался гнев. Да как он может?! - Ч-Что? Нет! – тут же ответил Филип, - Нет, нет, это не так! – на удивление он совсем не злился. Просто растерялся и даже не мог нормально сформулировать мысль. - Извините, но ваше время вышло, - в палату вошла медсестра. - Кот, извини меня, конечно, но ты ку-ку, - произнёс как никогда взбешённый Уинслоу и, спрыгнув с койки, направился к выходу, сунув лапы в карманы комбинезона. - Спокойной ночи, мальчики, - Ингрид поцеловала племянников в лоб, - Не переживайте сильно. Фил просто слишком много нервов сегодня потратил. Выздоравливай, Пёс, - и она направилась за Уинслоу. - Прости меня, - Филип попытался обнять Кота напоследок, но медсестра вдруг подошла к нему и неожиданно строгим тоном сказала: - Мистер Стоунбрайт, мы и так сделали для вас исключение, разрешив посещение в столь поздний час. Будьте так добры покинуть палату. Филип беспомощно посмотрел на неё, как бы упрашивая дать ему ещё минутку, но медсестра уже взяла его под лапу и повела к выходу. Мужчина сумел только грустно оглянуться, прежде чем исчезнуть за дверью вместе с ней. Братья остались одни в палате. - Кот, у тебя есть совесть? – первым нарушил молчание Пёс, - Кто тебя за язык тянул? Вислоухий не просто так это спросил. Он был зол на брата как никогда. Он понимал, как сильно отец любил их мать, поэтому, по его мнению, Кот не имел права упоминать её в таком контексте. Из-за своей злости Пёс не заметил, как когти усатого сильнее впились в одеяло. - Ты же понимаешь, как сильно он любил её. Зачем ты так? – продолжал отчитывать его вислоухий. - И что ты от меня хочешь? Извинений? – Кот тоже был очень зол, даже едва сдерживал ярость, - Я не хотел кого-либо обижать, ладно? Просто… Это несправедливо. Отчитывать меня как маленького, в то время как я ни в чём не виноват. - Я понимаю, что ситуация не из приятных. Мне жаль, что так получилось, - Пёс смягчился после его слов. - Жаль, да? – горько усмехнулся Кот, - Надо же, прям удивил. Сколько раз я уже это слышал? - Кот, я не понимаю, почему ты решил поговорить об этом именно сейчас? – такая реакция разозлила голубоглазого ещё больше, - Мы и наша семья и так много натерпелись сегодня. Ты сам видел, как Филип переживал. Так почему ты ведёшь себя, как капризный ребёнок? - Капризный ребёнок? – в зелёных глазах вдруг что-то сверкнуло, - Я капризный ребёнок?! – тон усатого резко повысился, он уже не мог сдерживаться, - Из-за кого мы постоянно попадаем в неприятности?! Кто в силу своей глупости не способен контролировать свои инстинкты, портит чужое имущество и подвергает себя опасности?! За место кого я вечно получаю выговоры, насмешки и шишки?! За кого я вечно несу ответственность?! Не за тебя ли? Думай и говори, что хочешь, Пёс, но капризный ребёнок тут только ты! – Кот ткнул младшего брата пальцем в грудь, - И мне уже осточертело отвечать за каждый твой неверный шаг! Я готов поспорить на свои усы, что даже если ты намеренно сиганёшь в пропасть, виноват буду я один, - он злобно улыбнулся, - А всё потому, что мой братишка в свои двадцать с лишним лет инфантильный щенок, который никогда не узнает, что такое ответственность! И все это понимают кроме тебя. Кот смотрел на младшего брата точно так же, как когда они попали в аварию. Только в этот раз его злость была удвоена. Вислоухий даже мог видеть пляшущие язычки пламени в его изумрудных глазах. Пса снова зазнобило, он проглотил подступающие слёзы и сказал дрожащим голосом: - Ты как всегда в своём репертуаре. Виноваты все вокруг, но только не ты! Вместо того, чтобы винить окружающих во всех своих проблемах, почему бы тебе не взглянуть на себя со стороны, а? Хотя бы раз в жизни попробуй обуздать своё эго! Глядишь, понравится. - Заткнись!!! – с новой силой закричал Кот, резко схватив Пса, - Заткни свой рот сейчас же! Иначе не будет у тебя больше ни твоих висячих ушей, ни длинного носа, ты понял меня?! Громкий вскрик привёл старшего из близнецов в чувства, и он осознал, что в порыве ярости схватил и сильно сжал больное плечо вислоухого. Спеси у того резко поубавилось, и он протяжно заскулил от боли, так жалобно, что вся ярость Кота тут же улетучилась и он отпустил брата так же резко, как и схватил. У Пса даже в глазах потемнело от внезапной вспышки боли, а по щекам сами потекли слёзы. Он взглянул исподлобья на опешившего старшего брата и тут же отвернулся с нескрываемым презрением. Внутри как будто что-то надломилось. Пёс пытался опустить голову как можно ниже, прикрыть мордочку ушами, лишь бы оппонент не видел этих позорных слёз. Но усатый уже их увидел, и этого было более чем достаточно, чтобы осознать, что он натворил. - Вы не могли бы вести себя тише? – дверь открылась, и в проёме появилась та наглая медсестра, - Помните, где вы находитесь. В соседних палатах лежат пациенты, которым повезло гораздо меньше, чем вам. Хотя бы к этому отнеситесь с пониманием. - И-Извините, - произнёс Кот, ощутив необычайную сухость во рту. Убедившись, что её слова произвели должный эффект, медсестра с победоносным видом удалилась, захлопнув дверь. Она совсем не обратила внимания на напряжённую обстановку в палате и на странное поведение вислоухого, который всё ещё пытался спрятать слёзы. - Пёс? – неуверенно и мягко начал Кот, медленно протягивая лапу к младшему, - Пёсик, прости меня. Я не хотел. - Не трогай меня, - голос младшего близнеца звучал разбито, но при этом решительно и злобно. Он наконец поднял красные от слёз глаза и отпихнул лапу Кота подальше, - Не смей ко мне прикасаться. Я тебя ненавижу. Усатого эти слова резанули без ножа. Но он не нашёл, что на это ответить. Он только отвернулся и уставился куда-то в пустоту, будто обдумывая услышанное. - Кот? – Пёс сам уже сто раз пожалел о сказанном. - Всё в порядке, - голос Кота слегка дрожал, но его взгляд оставался твёрдым, - Я тоже тебя ненавижу. Предлагаю остановиться на этом.