Глава 21: Новые секреты.

На удивление после разговора с Псом, Кот чувствовал себя намного лучше, несмотря на то, что его ждало ещё много неприятных моментов. Лили в разгаре лета умудрилась заболеть гриппом. Хэдвиг, по её словам, наконец смогла найти работу, поэтому быть дома с дочерью круглосуточно она не могла при всём желании. Тогда Стефания решила временно к ней переехать, чтобы помогать с девочкой, и Филип отпустил её без всяких пререканий. Кот и Пёс навещали Лили во время болезни не раз, и ей действительно было очень плохо, настолько, что она несколько дней не могла встать с кровати. Малышка много плакала, жалуясь на головную боль и насморк. Стефания варила ей куриный бульон, пекла клюквенный пирог, Хэдвиг, приходя с работы, приносила дочке разные вкусности. Даже Ингрид пару раз заходила с гостинцами. Мэл тоже хотела прийти, но мать не пустила её под предлогом слабого иммунитета и риска заразиться. То же самое Стефания говорила близнецам, но те только отнекивались. Их, конечно, раздражала Патриция своим навязчивым поведением. Как только она узнала, что близнецы стали частыми гостями в доме Хэдвиг, она сама стала захаживать чаще, но сидеть с дочерью тётя ей не позволяла. Братья с каждым разом всё сильнее убеждались, что никакой дружбы между ними нет, только если на словах. Лили нравилось видеться с Котом, он мог развеселить и помочь отвлечься от болезни на какое-то время. И в груди усатого неприятно щемило, когда он задумывался о причине такой привязанности. На свои деньги братья покупали сестре лекарства, а когда Хэдвиг говорила что-то о долге, тут же успокаивали её. - Ты нам ничего не должна, ясно? – говорил Кот с улыбкой, - Она наша сестра, заботиться о ней – это и наша обязанность тоже. - Даже не знаю, что сказать, - неуверенно залепетала тётя, заламывая лапы, - Это очень мило с вашей стороны. Я всё равно останусь у вас в долгу. Как и у Стефании. - Как тебе будет угодно, Хэдвиг, - сдался Кот. - Как вы, кстати? – вдруг спросила она, - В последний раз, когда я вас видела, ты был очень расстроен, Кенни, - озабоченно сказала она, - А ещё я слышала… - она осеклась. - Про драку, да? – закончил за неё Пёс. Кот глубоко вздохнул. - Извини, - заметив это, Хэдвиг слегка потрепала его по плечу, - Иногда я сначала говорю, потом думаю. - Всё в порядке. Сейчас меня эта ситуация особо не колышет, - ответил ей Кот, слегка улыбнувшись. - Точно? - Да, точно. Теперь, когда известна правда, стало гораздо легче жить, пусть новости и не самые приятные, - усатый с теплотой взглянул на Пса, - Всё равно это лучше, чем жить в неведении и лжи. Все карты выложены на стол, переживать больше не о чем. - Ты уверен, малыш? – послышался елейный голосок за спиной. Патриция подошла к братьям сзади и осторожно провела ладонью по плечу Кота. Тот вздрогнул от её прикосновения в самом что ни на есть плохом смысле. - Триша, не начинай, - закатила глаза к потолку Хэдвиг, - Мы так хорошо беседовали. - Я ещё даже ничего не сказала, - хихикнула Патриция, наклонившись к Коту, - Не думай, что всё закончилось, дружок. Вашему отцу ещё есть, что скрывать. И когда вы узнаете, это вам ох как не понравится, - она горько усмехнулась, - Он далеко не так добр и мил, каким может показаться. - У каждого свои демоны, - вспомнив разговор с Агатой, сказал Кот, мягко спихнув лапу Патриции со своего плеча. - Верно подмечено, - мягко улыбнулась ему девушка. - Хватит уже! Это их семья, пусть сами с этим разбираются, - вдруг рявкнула на приятельницу Хэдвиг, - Тебе-то уж точно в это лезть не стоит. Кот и Пёс были с этим согласны, но слова Патриции заставили их серьёзно задуматься. Неужели у отца до сих пор есть какие-то секреты от них после всех этих разговоров? Однако спрашивать самого Филипа об этом у них пока не было желания. Не всё сразу. Может, всё не так плохо, как Патриция говорит. Что до ситуации с дракой, то про этот случай уже никто особо не вспоминал. Только мистер Миллер сделал Коту серьёзное замечание, добавив, что, если подобное повториться снова, он урежет усатому зарплату на полгода в качестве наказания. С Агатой Кот драку так и не обсудил, она опять старалась избегать встречи. Мэларин утешала, говоря, что кому как не Эгги знать своего брата и его характер, порицания здесь заслуживает только Юстас. Теперь близнецы наблюдали его только издалека. Паренёк неделю ходил с гигантским пластырем на носу и распухшей щекой. У Кота же голова прошла быстро благодаря мазям. Кроме отца, Мэл, которая восхищалась поступком Кота, и Горация, который осуждал его, но старался не показывать этого, никто больше эту тему не поднимал. Шепотки за спиной усилились, косых взглядов от посторонних на улице стало больше. Но после душевного разговора с братом, а также начала приёма успокоительных, Кота они и правда не волновали. В нём появилась какая-то неведомая доселе уверенность в себе, в том, что он не один. До него словно только сейчас дошло, что Пёс всегда был рядом с ним. Конечно, у него не всегда получалось нормально поддерживать и от него было много проблем, но это было раньше. Сейчас, когда они узнали столько всего ужасного о себе, погибших матери и дяде, они были как никогда нужны друг другу. Единственное, что по-настоящему волновало, это отстранённость отца. Теперь, когда Стефания временно жила у Хэдвиг, домашние обязанности легли на плечи мужчин. Хорошо, что Коту было к этому не привыкать: когда братья жили в Нирбурге, именно старший готовил и прибирался в доме. Сейчас он только готовил ужин вечером и лёгкий завтрак по утрам, из-за чего приходилось вставать на полчаса раньше обычного, а на обед все перебивались сэндвичами. Пёс охотно помогал ему с готовкой, а Уинслоу и Филип занимались уборкой. Ну как занимались, за всё время, что Стефания отсутствовала, им было достаточно прибраться два раза. Иногда Уинслоу тоже помогал с готовкой, но при его размерах это было проблематично. Филип ни раз предлагал свою помощь, но братья всегда отнекивалась, поскольку видели, как сильно он устаёт к вечеру. К тому же в последнее время он стал каким-то холодным и отстранённым. Трудно было сказать, в чём именно была причина, но можно было предположить, и это предположение расстраивало. Неужели прошлое в сознании отца так сильно влияет на настоящее? Может им действительно не стоило копаться в своём прошлом без его ведома? Однако стоит сказать, что, если бы они этого не сделали, отец не мог бы с лёгким сердцем позволять им проводить время с Хэдвиг и Лили. Ведь, как думали братья, все карты были выложены на стол. Но слова Патриции не были беспочвенными. И это действительно стало ещё одним шоком для братьев и Уинслоу. Это был вечер понедельника. Отец ещё не вернулся, да и братья тоже задержались, поскольку ещё заходили проведывать Лили. Девочке было уже лучше, так что Стефания обещала скоро вернуться домой. «Надеюсь, вы не разнесли там весь дом без меня», - шутила она. Уже дома Кот жарил мясо в панировке к ужину, а Пёс чистил картошку. - Эй, ребята, - послышался голосок Уинслоу, - Как вы тут? Нужна помощь? - Хочешь опять обжечься или упасть в раковину? – усмехнулся Кот, - Не стоит, спасибо. Мы справимся. - Я кое-что нашёл, - перешёл сразу к делу мышонок. Братья тут же напряглись. Кот перестал мешать мясо, а Пёс выключил воду. - Это какие-то старые записи, - увидев их реакцию, Уинслоу робко почесал затылок и отвёл взгляд, - Я решил забраться на высокие дальние полки на тот случай, если там нужно прибраться. И нашёл кассеты. - Что за кассеты? – нетерпеливо спросил Кот, убавив газ на плите. - Они подписаны как «Допрос», - нехотя ответил мышонок, видимо, уже жалея, что начал этот разговор. Кот, Пёс и Уинслоу неподвижно сидели на диване в гостиной. На против них, на столике, стояла коробка, покрытая толстым слоем пыли, с семью кассетами внутри. Троица сидела в полной тишине, никто не решался заговорить первым. - Ну так что? – не выдержал Уинслоу, - Будем смотреть? Филип с минуты на минуту вернётся. Кот и Пёс озадаченно взглянули друг на друга. - Я не совсем понимаю, зачем ему эти кассеты, - произнёс Пёс. - Может они здесь потому, что он руководит деятельностью здешней полиции, - пожал плечами Кот, - Непонятно только, почему их так мало. - Вы будете это смотреть? – повторил Уинслоу свой вопрос более настойчиво, - Думайте быстрее. Или вам мало проблем с папашей? – он заметно нервничал. Близнецы снова взглянули друг на друга. - Я думаю, мы уже достаточно разочаровались в своём отце, - усмехнулся Кот. - Не говори так, пожалуйста, - осуждающе произнёс Пёс. - Я не хочу это смотреть, - уже серьёзно сказал Кот, - Но я чувствую, что мы должны это сделать. Даже после всего того, что произошло, у отца есть какие-то секреты от нас. Стоит ли говорить о том, что это неправильно? Пёс не мог с ним не согласиться. К тому же он сильно сомневался, что после всего услышанного их ещё можно чем-то шокировать. Хотя, если отец до последнего прятал это… - К чёрту всё, - решительно кивнул Кот и вставил одну их кассет в проигрыватель. После небольшой череды помех троица увидела в телевизоре привязанного к стулу молодого лабрадора с синяками на морде. «Двенадцатое сентября, тысяча девятьсот девяносто шестого года, - послышался голос Филипа Стоунбрайта за кадром, - Время: 18.35». «Весело тут у вас», - со смешком произнёс связанный, оглядываясь. Для допрашиваемого он вёл себя очень спокойно. «Не расслабляйся. Весело здесь будет только мне», - сурово ответил Филип. «Мне уже страшно», - насмешливо хмыкнул лабрадор, но тут мистер Стоунбрайт приблизился и со всей дури ударил его по щеке. Послышался оглушительный хлопок, и допрашиваемый вскрикнул от боли. «Ты знаешь, на что я способен, - вкрадчиво произнёс Филип, грубо взяв его за подбородок и направив на себя взором, - Так что будь предельно честен. Это в твоих интересах». Пёс испуганно охнул, Кот нахмурился. Им ещё не приходилось видеть родного отца таким озлобленным. Старший брат глянул на кассету и прочитал её полное название: «Кирон Темпл, альфа». Это всё объясняло. Кирон перестал ухмыляться и теперь смотрел на главу города с нескрываемой ненавистью. На правой щеке виднелось красное пятно от удара. «Что тебе нужно?» - прорычал он. «Для начала скажи, где ты был в ночь с одиннадцатого на двенадцатое марта девяносто пятого года?» «Эм…гулял?» - Это ночь, когда умерла мама, - дрогнувшим голосом сказал Кот. Пёс обеспокоенно на него покосился. - Тихо вы, - шикнул на усатого Уинслоу, не отрываясь от экрана. Снова удар. «Мразь!» - выкрикнул бандит. «Не похоже на правду», - невозмутимо ответил Филип. «Почти год прошёл, думаешь, я помню, что я тогда делал?! – начал распаляться Кирон, - Но жёнушку твою я не поджигал, в этом можешь быть уверен». Неожиданно Стоунбрайт достал ножницы и поднёс их к уху допрашиваемого. «Тогда скажи, кто поджёг», - допытывался Филип. «А не то» он не произнёс, однако то, что он может сделать в случае неповиновения, уже читалось по его действиям. Темпл окончательно растерял самообладание и в ужасе уставился на него. «Даже если я скажу, кто это был, ты их никогда не найдёшь, - пролепетал он, - Это были парни не из наших. Красные львы, чёртовы драные клубки шерсти. Я слышал, что они свалили, предав идеалы своей шайки. Типичные коты, только о себе и думают, жалкие эгоисты, - он криво усмехнулся, - Наверное, нежатся сейчас где-нибудь на солнышке». «Я их и из-под земли достану, только назови их имена или тех, кто может их знать, - гнул своё Филип и вдруг издевательски хмыкнул, - Ты же так ненавидишь кошек, так сдай их мне с потрохами». «Вот именно, ненавижу. Поэтому и не якшаюсь с ними, - снова гадко усмехнулся Кирон, - Для мэра целого города ты очень наивен». «Я устал от тебя». Ножницы едва заметно щёлкнули и Темпл пронзительно закричал от боли: Филип отрезал ему мочку уха! Кровь полилась из раны фонтаном, запачкав альфе шею и одежду, а близнецы и Уинслоу в ужасе вытаращили глаза. Они и до этого понимали, что Филип Стоунбрайт жесток и безжалостен к этим ребятам, но всё же они до последнего надеялись, что границ дозволенного он не перейдёт. Не в силах больше смотреть на страдания Кирона Темпла, Пёс отвернулся, а Кот похолодел при мысли о том, что остальные шесть кассет имеют похожее, если даже не более изощрённое, содержание. «Мразь! Урод! Чёртов псих! – кричал допрашиваемый, корчась от боли, - Чтоб ты сдох, сволочь!» «Я перевяжу рану, если ты уже наконец расскажешь мне всё, что знаешь, - на морде Филипа и мускул не дрогнул, - Всё равно живым ты уже не выйдешь отсюда. Тебя посадят на пожизненное, как и остальных твоих дружков. Так что ты ничего не потеряешь». Кирон тяжело дышал и сверлил его взглядом, полным лютой ненависти. Наступила минута тишины, которую нарушало лишь громкое дыхание зелёного волка. И в этот момент сзади скрипнули половицы. Братья как по команде обернулись, а Уинслоу инстинктивно спрятался за диваном. В дверном проёме гостиной стоял Филип, словно парализованный, и в полном ужасе пялился на сыновей. Голос озлобленного Кирона что-то вещал на фоне, а у близнецов как будто отсохли языки. Не успели они всё осознать, как отец кинулся к ним и, оттолкнув их в сторону, молниеносно вытащил кассету и выключил телевизор. Кассету он швырнул в стоящую рядом коробку. Видя, в какой ярости сейчас пребывает отец, Кот и Пёс отошли от него на порядочное расстояние. - Я в-всё объясню, - заикаясь, промолвил Кот. - Я не хочу выслушивать твоих объяснений, понял?! – не своим голосом рявкнул отец, оборачиваясь к нему. Его карие глаза просто пылали от гнева: таким его братья ещё не видели. Кот невольно съёжился и сглотнул. Пёс в страхе притиснулся поближе к нему. - Ваши длинные носы только всё портят! – Филип пнул коробку с кассетами. - Скажи мне, Кеннет, зачем вы вечно лезете, куда не следует, а? – он угрожающе двинулся на близнецов и грубо схватил Кота за плечо, уставившись ему прямо в глаза, - Копаться в трагичном прошлом нашей семьи. Зачем?! Кот молчал, Пёс тоже. Дар речи к ним всё ещё не вернулся после того, как они впервые в жизни лицезрели отцовский гнев. Увиденное на кассете не выходило из головы. Нет, конечно, отец не будет причинять им физический вред, ведь так? В конце концов, они не преступники. Однако плечо Кота начало подавать признаки нарастающей боли, когда Филип сжал его сильнее. - Ну чего молчишь? – процедил сквозь зубы Стоунбрайт-старший, всё ещё смотря на него. Конечно, не на Пса же ему смотреть! Снова виноват Кот. - По-моему, ты сказал, что не хочешь слушать моих объяснений, - наконец открыл рот зеленоглазый. Филип, казалось, был готов влепить ему пощёчину. - Мы думали, ты уже всё рассказал нам. Всё, что мог. А теперь это, - продолжал Кот, стараясь не показывать, как сильно его трясёт. - Папа, отпусти его. Пожалуйста, - подал голос Пёс. Филип в шоке уставился на младшего сына, словно только сейчас заметил его присутствие. От шока его хватка тут же ослабла, и Пёс смог освободить плечо брата от «оков». Но Кот и сам косился на вислоухого в изумлении. Впервые Филипа Стоунбрайта назвали папой. Наверное, это и стало главной причиной шока мэра города. Пёс сам не сразу понял, что сказал, слово вырвалось само собой. Теперь Филип заметно остыл и в ужасе отступил от сыновей. Потом с грустным вздохом опустился в кресло. На дрожащих лапках Уинслоу выбрался из укрытия и с опаской взглянул на него. Коту и Псу тоже хотелось уменьшиться до размера мышонка и спрятаться где-нибудь. - Простите меня, - прошептал Филип, закрыв лапами мордочку, - Я никогда не причиню вам боль, ни под каким предлогом. Прошу, поверьте мне, - он исподлобья взглянул на сиамцев, - Просто я очень зол и расстроен. Увидев раскаяние в глазах отца, Кот и Пёс мигом расслабились. - Да, я пытал и альф, и котов из Прайда во время допросов, - начал мистер Стоунбрайт, - Почти сразу после вашей пропажи я возглавил охоту на них. Это стало слишком личным. Однако заниматься тем, что вы видели, я начал лишь после пожара. Десять лет назад. - Когда был последний такой допрос? – охрипшим голосом поинтересовался Кот. Филип достал одну из кассет, чтобы получше рассмотреть дату, и ответил: - Две тысячи третий год, - он убрал кассету в коробку. - Это ужасно, - Пёс не мог не прокомментировать такие новости. Кто бы что ни совершил, в его голове просто не укладывалось, как можно причинять кому-то боль намеренно, проливать кровь, заставлять страдать, слушать все эти крики, да ещё и получать удовольствие от этого. А вислоухий не сомневался, что удовольствие от процесса отец получал. - Да, ужасно, - у Филипа явно не было желания защищать себя, - Они забрали у меня всё. Вас, Камиллу. Я думал, что у меня ничего не осталось. Вы никогда не поймёте этого, и слава Богу. Это чувство, - он судорожно сжал кулаки, - когда ты понимаешь, что тебе больше нечего терять. С одной стороны, чувствуешь свободу делать всё, что заблагорассудиться, а с другой… Это поедающее тебя изнутри чувство пустоты, ненужности, бесполезности, - глаза отца снова опасно сверкнули, - Я хотел поквитаться с ними. Я хотел найти каждого из них и жестоко наказать. Да и сейчас хочу. Смерть Камиллы ожесточила меня даже сильнее, чем ваше похищение. После этого я решил послать к чёрту всякую мораль, принципы и даже закон. На несколько секунд в комнате повисло гнетущее молчание. - Как ты всё это проворачивал, раз это незаконно? – подал голос Кот. - Если скажу, обещаете мне, что никому не расскажите? – попросил Стоунбрайт и, увидев утвердительные кивки, сказал, - На самом деле всё довольно просто. Полиция Клыки-и-Когти подчиняется мне, и только шериф в курсе этого. Я его купил. А что до травм, которые я им наносил, то многие в городе свято верят, что все эти травмы они получили в лесу. - А есть те, кто в это не верит? – Кот сделал сильные акцент на частице «не». - Оскар, Хэдвиг, Гораций, - перечислил Филип, - Но все они так же ненавидят этих подонков, как и я. Близнецы в ужасе переглянулись. «Видимо, Патриция в их числе», - подумал старший брат, а вслух спросил: - И как долго ты собирался это скрывать? - Да хоть всю оставшуюся жизнь! – в сердцах бросил отец, поднимая на него глаза, - Как бы вы отреагировали, если бы я рассказал вам об этом в ваш первый день? Стало бы легче? Кот не нашёл, что ответить на это. - Не стало бы, - ответил за него Пёс, опустив голубые глаза в пол. - Я не мог иначе. Если вам от этого легче, то вы далеко не единственные, кто не в курсе. Прошу, поймите, я только вас нашёл. И я не хочу ещё раз вас потерять. Не надо делать из меня монстра. Я никогда и ни за что не сделаю вам больно, клянусь памятью Камиллы. Он встал с кресла и протянул к сыновьям лапу. - Мир? Братья колебались, прежде чем пожать его лапу по очереди, но всё-таки сделали это. - Отлично, - Филип Стоунбрайт расслабился и даже улыбнулся, - Ну так, что сегодня на ужин? Братьям и Уинслоу стоило огромного труда изображать за ужином счастливую семью, в которой никто не говорил полчаса назад о пытках. Уже в комнате во время подготовки ко сну Пёс сказал брату: - Я не могу перестать думать об этом. О том, что мы живём под одной крышей с тем, кто пытал кого-то, - он задумчиво уставился на свою подушку, - Это ужасно. - Не кого-то, а психов из леса, - вставил слово Кот, - Но вообще да, согласен. Это не просто принять. - Какая разница кого, Кот? – раздражённо бросил вислоухий через плечо, - Я могу понять, зачем он это сделал, но это всё равно неправильно. Ты сам говорил, что самосуд – не выход. - Да, говорил, - вздохнул Кот, положив лапу на плечо Псу, - Но слушай, если бы эти уроды что-то сделали с тобой, я бы поступил точно так же. Пёс повернулся к нему и изумлённо вскинул брови. - Правда? - Даже не сомневайся, - мягко улыбнулся Кот, но вдруг резко помрачнел, - Когда Рэндсид подстрелил тебя в лесу, я правда был готов его убить. И я сейчас говорю не образно, а прямо. - Да, я помню, - Пёс тоже улыбнулся и, приблизившись к брату, положил голову ему на плечо, - Я ещё никогда тебя таким не видел, даже когда ты сильно на меня кричал. - Вот именно, - Кот осторожно погладил вислоухого по спине, - Меня бросает в дрожь, когда я думаю о том, что тогда испытывал. Любовь к близким и страх потерять их могут толкать нас на ужасные вещи. Мораль и закон не имеют веса, когда дело касается безопасности тех, кто тебе дорог. Пёс, если… - голос усатого дрогнул, - Если с тобой что-то случится, будь уверен, я жестоко расправлюсь с любым, кто к этому причастен. И я на все двести процентов уверен, что ты сделаешь то же самое для меня. Пёс не знал, что на это ответить. Он никогда не думал о таких вещах, как совершение преступления ради тех, кто тебе дорог. Он надеялся, что ему не суждено оказаться в подобной ситуации. Однако, если речь про Кота, то он точно сделает всё, чтобы уберечь его. - Да, сделаю, - наконец ответил вислоухий и крепко обнял брата.