Глава 18.

Лиян почти задремала, убаюканная тишиной, когда голос наёмника вырвал её из полусна: — Слушай, а что тут забыл этот заражённый зверёк? Я точно помню, что они все были на поляне. Она открыла глаза и задумалась. Парень был прав: когда они впервые увидели монстров, те толпились на поляне, лишь некоторые бродили поблизости. С чего бы одному из них забираться так далеко от остальных? Лиян начала рассуждать вслух: — Ну, раз поведение монстров сравнивают с поведением обычных животных… Внезапно она замолчала, осознав причину. Юный наёмник, следивший за ходом её мыслей, тоже всё понял — его глаза расширились от страха. — Э‑это значит, их в‑вытеснил кто‑то сильнее них, — испуганно произнёс он. Они обменялись тревожными взглядами. В этот момент Лиян поняла, что это задание значит для неё — смерть. Множество смертей. Ей остаётся только молиться, чтоб среди них не оказалась та самая последняя. Вдруг раздался тихий хлопок — будто что‑то развеялось в воздухе. Одна из печатей сработала! День стоял ясный, солнце светило ярко. Немного выждав, они решили проверить печати. По дороге их вёл резкий запах гниения. Оба шли осторожно, внимательно глядя под ноги: любой хруст ветки мог привлечь внимание монстров пустоши. Дойдя до места, они увидели картину: заражённое животное распадалось на мелкие кусочки, которые растворялись в воздухе, словно дым. Внезапно юноша закашлялся: — Кха, кх, кхм… И‑извини. Я с-случайно вдохнул этот дым. Давай пойдём обратно. Вдруг кто услышал м‑меня. Они поспешили назад, даже не проверив, полностью ли сработала печать. Когда они вернулись в домик, Лиян бросила взгляд на лицо наёмника. Он был бледен, как полотно. — Эй, ты в порядке? У тебя лицо как бумага… — начала она. Но не успела договорить: парень внезапно обмяк и начал падать. Лиян еле успела его подхватить. Растерянно оглядевшись, она заметила свой расстеленный плащ. Аккуратно уложив юношу на него, Лиян присела рядом. Глубоко вздохнув, она вдруг обратила внимание на его худобу: — «Да он тощий! Как он с таким худющим телом вообще смог стать наёмником?» Она прикоснулась ко лбу парня: — «Температуры вроде пока нет, но дышит он с трудом…» Тревога внутри нарастала. Лиян вскочила и зашагала по комнате. Мысли путались, лишь сильнее нервируя её. Внезапно тревога сменилась злостью — хотелось закричать от бессилия, но это могло привлечь монстров. Она лишь глухо промычала: — Мммм!.. «Да что с ним вообще случилось?» Лиян отчаянно перебирала в уме способы помочь: — «Чёрт бы побрал эту святую метку! Какой мне от неё прок? Единственная польза — я могу использовать и чёрную, и белую энергию…» Она взъерошила волосы, пытаясь собраться с мыслями: — «Да даже от того, что я полуэльф, больше пользы, чем от метки посла…» Горькая усмешка искривила её губы: — Ах, ну да, даже тут эта треклятая святая метка посла бога смерти вносит свои коррективы, — пробормотала она, облокотившись на стол и глядя на напарника. В голове крутились тревожные мысли: — «И что мне с тобой делать? Магию исцеления использовать не могу, лечебные травы слишком далеко. Я даже не знаю точно, что с ним — только догадываюсь, что дело в том дыме, который он вдохнул…» Отведя взгляд, она тихо прошептала: — Я просто хочу домой… Лиян опустилась на пол рядом с юношей и замерла, наблюдая за его неровным дыханием. Она чувствовала себя беспомощной — знаний и способностей не хватало, а святая метка ещё сильнее ограничивала её возможности. Святая метка посла бога смерти была для Лиян скорее проклятием, чем даром. Будучи полуэльфом, она по природе могла управлять всеми пятью стихиями — так же, как и чистокровные эльфы. Но метка всё искажала. Например, элемент земли давался ей с огромным трудом — и то лишь в паре с водой. Если попытаться создать что‑то только из земли, получится хрупкая, почти бесполезная конструкция. А в лечении метка и вовсе становилась преградой: она лишала Лиян даже базовой саморегенерации, не говоря уже о способности исцелять других. — «Если бы я могла избавиться от этой метки… — думала Лиян не в первый раз. — Тогда проклятие „Асфоделя“ вернулось бы к Фиделю. И мне не пришлось бы бояться, что однажды он погибнет на зачистке пустоши — а я займу его место против своей воли». Она вздохнула. Без метки её жизнь была бы куда спокойнее. Под утро Лиян сидела у камина, почти задремав. Пламя едва теплилось, бросая дрожащие тени на стены старого домика. Но даже в полусне её чуткое ухо уловило звуки со стороны юноши. Она подняла взгляд: парень ворочался, будто ему снился кошмар. Его лицо искажала гримаса, пальцы сжимались и разжимались, словно он пытался от чего‑то отбиться. Лиян тихо поднялась: — Снова ворочается, — пробормотала она. Решив, что немного свежей воды и ягод не повредят, она взяла флягу и вышла наружу. Путь до чистого ручья и ягодных кустов был неблизким из-за заражения пустотой, почти вся растительность вокруг почернела или высохла. Возвращаясь, Лиян бросила взгляд на пожухлые кусты у тропинки. — Площадь поражения увеличилась… Нехорошо, — нахмурилась она. Когда она открыла дверь домика, её ждал сюрприз: юный наёмник стоял на ногах и отряхивал плащ. Лиян замерла на пороге, потом выдохнула с облегчением: — О, ты уже проснулся! Как ты себя чувствуешь? Парень резко обернулся. Его глаза сверкнули — но не благодарностью, а какой‑то злой искрой. Он дерзко глянул на Лиян и бросил: — Замолкни, сучка! Какая тебе разница, как я себя чувствую? Лиян отшатнулась, словно от пощёчины. — Что? Э, нет, подожди… — она мотнула головой, пытаясь осознать услышанное. — Как ты меня назвал?! В его взгляде читалась не просто грубость — в нём была какая‑то чужая, резкая сила. Словно тот юноша, которого она знала, уступил место кому‑то другому.