Глава 28.

Утреннее солнце медленно поднималось над горизонтом, заливая мир золотистым светом. Мягкое свечение неба слегка освещало комнату Лиян, заставляя проснуться. Она сонно потянулась, сладко зевнула и направилась в ванну — умыться и взбодриться холодной водой. Но вдруг она услышала трепет крыльев. Лиян замерла, чуть отошла от двери и посмотрела в сторону окна. Там сидела птица — почти такая же, как та, что прилетала к ней вчера вечером. — О, это снова ты, — улыбнулась Лиян. Она подошла ближе, прищурилась, разглядывая птичку. — Хотя нет… У тебя вроде хвост короче. — Задумчиво произнесла она. Птица склонила голову набок, будто прислушиваясь, и тихо чирикнула. Лиян хмыкнула и направилась в ванну. Умывшись холодной водой, она почувствовала, как усталость отступает, а мысли становятся яснее. У двери её ждала корзинка с чистой одеждой. Лиян наклонилась, подхватила её и, чуть приподняв аккуратно сложенную одежду, поставила корзинку на стол. — Думаю, сменю только штаны, — пробормотала она себе под нос. Поднимая аккуратно сложенную водолазку, Лиян нащупала что‑то твёрдое в кармане. Она извлекла знак покровительства бога смерти — холодный, гладкий на ощупь, с едва заметными царапинами. Металл чуть блеснул в утреннем свете. — Ох, я и забыла, что сунула тебя в карман штанов, — обеспокоенно проговорила Лиян. Она аккуратно взяла знак и отряхнула его. — «Как же давно я его не носила…» — подумала Лиян, и в голове вспыхнула сцена: холодный коридор, кардинал в чёрных одеяниях с красным поясом, который снова возмущается из‑за какой‑то мелочи. Его голос звучал резко, слова жалили, как крапива. Лиян тряхнула головой, отгоняя воспоминание. — Ух, даже представлять не хочу, какие бы сейчас порицания и крики я бы слушала, если бы кардиналы узнали, что я забыла знак в кармане и отдала на стирку, — вздохнула она. Потом пожала плечами. — Хотя мне не привыкать это слушать. Они в целом недовольны, что я вообще есть. Крутя знак в руках, она задумчиво посмотрела в сторону. — Может, снова надеть его? Тут же… — она замялась, — нет тех, кто яро ненавидит бога смерти и их верующих. Да и это племя, похоже, тоже поклоняется богу смерти — раз знак покровительства у них выбит прямо на лицевой стене дворца. Лиян пока положила знак на стол, надела штаны и перед выходом просто взяла его в руку — так и не решившись надеть. Уходя, она заметила, что птица всё ещё сидит на окне, внимательно наблюдая за ней. — Что? — тихо спросила Лиян. — Вдруг кто‑то из прибывших вместе с нами не любит бога смерти? Я не хочу с ним спорить. Или он может рассказать о знаке Порфирию… Ты хоть знаешь, сколько стоит освещённое серебро? Птица чирикнула — будто поняла сказанное — и взмахнула большими белыми крыльями. На мгновение Лиян показалось, что в её круглых чёрных глазах мелькнуло что‑то осмысленное. Выйдя в коридор, Лиян остановилась, прислушиваясь. Где‑то вдали раздавались приглушённые голоса слуг, а из арочного окна тянуло прохладным утренним воздухом, смешанным с запахом пустыни — сухой, пряный аромат трав и горячего песка. Она огляделась, думая, в какую сторону пойти для начала исследования. Лиян блуждала по запутанным коридорам дворца. Стены, украшенные резными узорами, тянулись бесконечно, а арки то и дело выводили её то к одной, то к другой двери. По пути она нашла библиотеку с высокими стеллажами, до потолка забитыми книгами и свитками, большой банкетный зал с массивными столами и лавками, молельную с мерцающими лампадами и множество других комнат. Но внутрь она не решалась заходить — пока что ей хотелось просто осмотреться. Наконец Лиян вышла в сад. Он поразил её с первого взгляда: столько растительности, наверное, не наберётся во всём племени! Пышные кусты с пурпурными цветами, высокие пальмы, вьющиеся лианы — всё это создавало ощущение настоящего оазиса. В воздухе порхали разноцветные птицы: синие, как небо, алые, как пламя, и золотистые, будто солнечные лучи. Воздух здесь был свежим и лёгким — после душных коридоров он казался настоящим подарком. Лиян не спеша прогуливалась по извилистым дорожкам, вдыхая ароматы цветов и слушая пение птиц. Вскоре она заметила беседку, увитую плющом. Решив передохнуть, девушка зашла внутрь и увидела глянцевый медный поднос, оставленный кем‑то на столике. Наклонившись над ним, Лиян невольно коснулась шеи. Под пальцами прощупывался рубец. Она глянула в отражение — на коже виднелся заметный шрам, тонкий и бледный, но всё равно бросающийся в глаза. — Тц, — тихо цокнула она. — Я видела шрамы на руке и под грудью, но надеялась, что на шее он менее заметный. Ведь тот монстр пустоши в основном своими лапами размахивал… Переведя взгляд на лицо, красная точка, похожая на каплю — прямо под правым глазом. Всё так же оставалась одна. Она провела по ней пальцами. Отодвинув поднос, она глянула на пол. Сосредоточившись, Лиян почувствовала, как её тень заметно потемнела — и из неё выглянул чубрик. Он словно был вырезан из самой тьмы, но его белая рожица светилась изнутри, будто подсвеченная лунным светом. У него на лице была широкая улыбка, а глаза — изогнутые вверх, как два месяца. Его она получила ещё до нападения на Калатею — столицу Стрелиции. Сам чубрик выглядел незамысловато: полностью чёрный, с белыми рожицей и крошечными ручками. Лиян чуть‑чуть его потискала. На протяжении всего этого времени она улыбалась, вспоминая, как радовалась при получении его и лёгкую усмешку отца. — Кстати, я вот сейчас смотрю и вижу, что мои тренировки с энергией не прошли даром. Ты теперь не сразу разваливаешься, как только появляешься, и края твои чётче стали, да ещё и потрогать могу теперь! В радости она совсем позабыла про контроль — и тень начала медленно рассеиваться, словно дым на ветру. Лиян тут же постаралась сосредоточиться, и она вернулись в нормальное состояние: снова чёткий очерченный, с яркими белым лицом. Она продолжала молча смотреть на него, а он смотрел в ответ — будто изучал её так же, как она его. — Папа вроде говорил, что он отличается от простой тени, из которой мы можем вытащить что-то типа лент и вертеть ими. — Задумчиво произнесла Лиян. — Этому вроде можно сказать что-то выполнить, и успех действия будет зависеть от твоего контроля. Она прищурилась, рассматривая чубрика. — Хммм, ну‑ка… — Она указала на тень, — подними руки вверх. Улыбающийся чубрик с готовностью вскинул руки вверх, его изогнутые глаза‑месяцы радостно заблестели. — Крутяк! — выдохнула она. — Вроде папа ещё говорил, что их можно посылать отдельно от себя куда‑нибудь… На последней фразе она замерла и глубоко задумалась. — Хватит ли мне умений? — пробормотала она. — Да и я не знаю, где конкретно отец… Ладно, в любом случае надо сначала попробовать на небольшом расстоянии. Она села рядом с тенью и указала на него: — Так‑с, не мог бы ты сейчас попробовать появиться в тени той колонны? Маленькое нечто кивнуло, растворилось в тени хозяйки, появилось в тени колонны — и тут же растворилось в ней. Лиян разочарованно выдохнула. — Что я ещё могла ожидать? Вдруг тишину сада нарушил лёгкий ветерок. Он принёс с собой два приглушённых голоса, и Лиян резко вскинула голову. Её ухо невольно дёрнулось — она всегда остро слышала даже самые тихие звуки. Девушка насторожилась, прислушалась внимательнее и медленно поднялась на ноги.