Глава 31.

Верблюды мерно шагали, позвякивая бубенцами на упряжи. Танцоры напевали ритмичные мелодии — их голоса то сливались в унисон, то рассыпались дробным ритмом, словно капли дождя. Караваны тянулись по пескам, будто гигантские многоногие существа, оставляющие за собой волнистые следы на золотистой поверхности. Утреннее солнце, едва поднявшись над горизонтом, уже начинало раскалять остывшие за ночь пески. Воздух дрожал от нарастающего жара, а горизонт подрагивал, как тонкая вуаль. Лиян шла рядом с верблюдом, с усилием переставляя затекшие ноги — каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Её ботинки утопали в рыхлом песке, а плечи оттягивал небольшой рюкзак с припасами. — «Эти демоны, реально демоны!» — Мысленно возмущалась Лиян, вытирая пот со лба. — «Целых день пути по этим пескам всего с одной крайне короткой остановкой. Так же нельзя!» Она оглянулась на караван: все шли, сосредоточенно глядя под ноги или вперёд, обращая внимание только на путь. Никто не жаловался, никто не отставал. Лиян вздохнула и еле слышно протянула: — Щас, конечно, где-то начало ноября и не так жарко, как могло быть, но... Нам же ещё полдня топать… Спустя несколько долгих часов свежий ветер коснулся горячей кожи, заставляя поёжиться. Он принёс с собой едва уловимый аромат влаги и зелени — обещание отдыха. Великий вождь Адрик вышел вперёд, его фигура чётко вырисовывалась на фоне светлого неба. За его спиной, словно мираж, проступили очертания пальм — высокие, с веерообразными кронами, покачивающиеся на ветру. Рядом виднелись невысокие глинобитные здания с плоскими крышами, выбеленными солнцем, а позади них возвышалось округлое строение побольше. — Мои дорогие соплеменники! — голос Адрика, глубокий и серьёзный, разнёсся над караваном, заставляя всех умолкнуть. — Я Адрик, ваш вождь. Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся. Его глаза задерживались на каждом лице. Даже верблюды, казалось, замерли, прислушиваясь. — Позволю себе выразить надежду, что каждая капля крови и пота, каждая душа, что останется здесь, приведут наши племена к ещё большей дружбе и процветанию. А также принесут честь семьям тех, кто проявил особый героизм во время испытаний второго дня… Речь вождя звучала торжественно. Демоны стояли по струнке, не смея отвести взгляд от своего лидера. Их руки непроизвольно сжимались и разжимались. Наконец Адрик произнёс последние слова: — Посему, прошу, наденьте свои знаки покровительства. Демоны начали надевать знаки покровительства бога смерти — небольшие металлические подвески. Адрик первым повесил свой знак на шею, и остальные последовали его примеру. Металл поблёскивал в солнечных лучах, создавая причудливую игру света и тени. Лиян слушала речь вождя, благодаря значку‑переводчику понимая каждое слово. Их раздали всем, кто будет участвовать в испытаниях и спаррингах. Она достала из кармана свой знак покровительства— холодное серебро слегка покалывало пальцы. У неё он был выполнен не как подвеска, а как серьга. Несколько секунд она с сомнениями рассматривала его, вспоминая строгие лица кардиналов и их наставления. Затем, вздохнув, надела знак на ухо — так, как делали некоторые из демонов. — Племя Ксар’тан! — громогласно провозгласил Адрик, и его голос эхом разнёсся над песками. — Племя, поклоняющееся богу смерти! Пора вступить на священные земли оазиса! Подходя ближе, можно было увидеть уже прибывший караван племени Фейрон — их одежды переливались оттенками синего и фиолетового, а на лицах были нанесены изящные узоры. Это племя поклонялось богу судьбы. Чуть дальше виднелось племя Ашари, поклоняющееся богу жизни: их наряды сверкали зеленью и бирюзой, а в волосах красовались свежие цветы. По прибытии демоны быстро и слаженно выстроились в три очереди. В первой — поклоняющиеся богу жизни, во второй — богу судьбы, в третьей — богу смерти. Всё это было привычно для местных, но несколько людей, полуэльфов и эльфов заметно выделялись в толпе. Они растерянно переглядывались, не зная, куда встать. Каждый, кто собирался находиться на территории оазиса, должен был нанести священный узор. Цвет зависел от религии: поклоняющиеся богу смерти использовали чёрную или красную краску, а вождь и его семья — золотую, служители бога судьбы — синюю или фиолетовую, вождь и семья — серебристую, верующие в бога жизни — зелёную и бирюзовую, вождь и семья — белую. У входа в зону нанесения узоров стоял демон в длинной тёмно‑синей мантии. Он внимательно всматривались в каждого, кто подходил к нему. Окунал кисть в чашу с краской и задавал один и тот же вопрос: — Какую роль несёте в празднике? В зависимости от ответа демон наносил разные узоры. Тем, кто участвовал в испытаниях, он рисовал плавные линии и округлые фигуры — круги, спирали, волны. Кисть порхала над кожей, оставляя изящные завитки, будто танцуя под неслышную мелодию. Для тех, кто готовился к спаррингам, узор состоял из острых углов и резких линий — треугольников, зигзагов, ромбов. Демон работал сосредоточенно, иногда бормоча что‑то себе под нос, словно благословляя каждый штрих. Лиян подошла к нему, чувствуя, как сердце сжимается. — Я участвую в спаррингах, — тихо сказала она. Демон кивнул, окунул кисть в красную краску и начал наносить узор на её руку. Холодная краска коснулась кожи, оставив несколько тонкий ломанных завитков и треугольников. — Да хранит тебя бог смерти, дитя, — произнёс он, и в его голосе прозвучала искренняя забота. Когда последний участник получил свой узор и отошёл в сторону, солнце уже коснулось горизонта, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Тени удлинились, а воздух наполнился прохладой. Пальмы отбрасывали длинные полосы на песок, а от озера потянуло свежестью. — Пришло время подношений богам, — раздался голос старейшины, перекрывая тихий гул толпы. Всех собрали у алтаря единства — древнего сооружения у самых вод оазиса. Чтобы подойти к нему, нужно было ступить в мелкую воду, омывающую основание. Вода была прозрачной и прохладной, сквозь неё виднелись гладкие камни дна. Алтарь был вытесан из цельного куска песчаника тёплого медового оттенка, слегка подсвеченного последними лучами солнца. На трапециевидной стенке высечена фреска: три фигуры в длинных одеждах держали огромную чашу, из которой струился поток, превращающийся в реку. Вокруг фигур вились письмена, похожие на переплетение змей и ветвей. Лиян, стоя в толпе, прищурилась, пытаясь разобрать детали. — «По‑видимому, это три бога. И они держат чашу… А надпись?» Она вгляделась в письмена — странные, витиеватые символы, ни один из которых не был ей знаком. Тем временем после короткой речи старца к алтарю вышел вождь племени Ашари. Это был высокий демон с длинными серыми волосами, заплетёнными в косу. На лбу блестел белый знак покровительства, а мантия, расшитая зелёными нитями, напоминала листья древних деревьев. Верхнюю пару рук он сложил перед собой в молитвенном жесте, а нижней парой бережно держал керамическую миску. В ней лежали: спелые финики, небольшой кувшин с молоком верблюдицы и горшочек финикового мёда. Вождь остановился у самой воды, глубоко вдохнул и начал говорить. — Дары пустыни, сладки и щедры, прими с благодарностью. Да умножится урожай, да не оскудеет рука дающего. Его голос звучал ровно, почти нараспев, словно древняя песнь. С этими словами он осторожно поставил миску на древний алтарь и сделал два неторопливых шага назад, не отрывая взгляда от подношений. Затем подошла вождь племени Фейрон — это была не высокая демонесса её рога закручивались вокруг головы. Её верхние руки были сложены в молитвенном жесте, а нижние бережно держали миску. В ней лежали лёгкие перья пустынных птиц, пустые раковины, и небольшая ветряная подвеска. — Лёгкие, как шёпот ветра, свободные, как полёт. Прими эти перья как знак нашего следования знамениям. Да укажет путь тот, кто ведает судьбами. Она поставила миску рядом с первой, слегка поклонилась алтарю и отступила на то же расстояние, уступая место последнему вождю. К алтарю подошёл вождь племени Ксар’тан — Адрик. Как и предыдущие вожди, он держал верхние руки сложенными в молитвенном жесте, а в нижних нёс миску с дарами. Внутри лежал пепел сожжённых костей животных, несколько осколков чёрного обсидиана, и небольшой кувшин с тёмным вином. — Мы отдаём, чтобы помнить. Мы помним, чтобы жить. Да упокоятся души предков с миром, да хранят они нас из‑за черты. Поставив миску рядом с другими дарами, Адрик подошёл к двум другим вождям. Все трое одновременно склонили головы в глубоком поклоне перед алтарём, затем развернулись к собравшимся. Старейшина, что стоял с боку алтаря, вышел вперёд и окинул взглядом толпу — сотни глаз были устремлены на него. Его голос, спокойный, но уверенный, разнёсся над собравшимися: — Второй день праздника Трёх Ликов традиционно является наиболее сложным. Испытания потребуют от вас всей силы, ловкости и мудрости. Настоятельно просим уделить должное внимание восстановлению сил накануне. Пусть ночь принесёт вам отдых, а утро — новые силы для славных свершений! Ночь прошла тихо. В оазисе царили покой и умиротворение — после торжественного обряда воздух словно наполнился особой энергией. Пальмы шелестели листьями, а вода в озере мерцала, отражая звёзды. На следующий день выспавшаяся, с наполненным животом и ясной головой, Лиян заняла место на трибуне. Она стояла, слегка опираясь на перила, и внимательно наблюдала за спаррингами, которые уже начались на арене внизу. Участники демонстрировали силу и ловкость: кто‑то ловко уворачивался от ударов, кто‑то проводил сложные комбинации приёмов. Зрители одобрительно переговаривались, а иногда взрывались аплодисментами.