Глава 32.

Лиян с любопытством наблюдала за спаррингами. Её занимало, как дополнительная пара рук помогает — или, наоборот, мешает — в бою. Она подмечала комбинации движений, анализировала каждый элемент техники демонов: вот один ловко парировал удар сразу двумя правыми руками, а левой снизу подсёк противника; другой, наоборот, использовал нижние руки как опору, чтобы резко взвиться вверх и обрушиться на врага сверху. Полностью погрузившись в наблюдение, Лиян не обращала внимания на шум вокруг. Но всё изменилось, когда объявили спарринг с отдачей души. Толпа взревела, и этот грохот вырвал Лиян из сосредоточенности. Звук ударил по ушам, как раскат грома. Она закрыла уши ладонями и огляделась в поисках выхода, но трибуны уже заполнились до отказа — не протолкнуться. Не поворачивая головы, она устремила взгляд на арену. Прищурившись, Лиян смотрела неохотно — итог такого боя был ей хорошо известен. Правила объяснили заранее, ведь она тоже участвует. Спарринг с отдачей души означал неизбежную смерть. Тот, кто соглашался на такой бой, заранее предупреждал жрецов о готовности отдать душу богу. Считалось, что душа либо отправится служить божеству, либо станет подношением — ради долгой и спокойной жизни племени. Сквозь прищур всё виделось слегка смазанным, будто сквозь пелену. Один соперник пронзил другого — тот рухнул на землю, подняв облачко пыли. Победитель ликующе вскинул окровавленный меч, а трибуны взорвались оглушительными криками. Лиян вдруг с отвращением зажмурилась, будто это могло стереть увиденное. Дыхание перехватило, сердце пропустило удар, а по спине пробежал ледяной холод. Перед глазами вспыхнули яркие, почти болезненные картинки — обрывки того задания. Вот обезумевший юноша, которого с лёгкостью раскусило странное существо, похожее на собаку, сросшуюся с рептилией. Гигантский богомол, с чудовищной лёгкостью рассекавший её тело пополам или перегрызавший шею. Эти образы вспыхивали, как искры, и тут же разрастались в целые сцены. Взгляд Лиян заметался по толпе в поисках выхода. В голове металась только одна мысль: — «Выход! Мне нужно уйти отсюда!..» Ноги дрожали, а ладони вспотели. В ушах стоял гул, заглушающий все остальные звуки. Снова объявили спарринг с отдачей души. Лиян едва расслышала это сквозь шум в голове, спешно пробираясь сквозь толпу. Она цеплялась за края сидений, протискивалась между чужими локтями и плечами, чувствуя, как воздух становится всё гуще. Выбежав в коридор, Лиян тяжело дышала. Она потрогала шрам на шее, затем — сквозь одежду — на руке и под грудью. Встряхнула головой, осмотрелась. Вокруг было пусто — видимо, все столпились на трибунах. Подойдя к окну, выходящему наружу, Лиян всем весом облокотилась на подоконник. Оказавшись в пустом и тихом месте, гул в ушах затих, но в голове ещё возникали неприятные воспоминания. Она закрыла глаза, медленно вдыхая и выдыхая. Ей потребовалось несколько минут, чтобы унять мысли и успокоиться. — И что это было? — раздражённо пробормотала она. — Почему эти воспоминания снова всплыли, да ещё и так резко? Конечно, когда я охотилась, они тоже появлялись, но их было легко подавить… Я пыталась их просто забыть, и вроде со временем всё стало нормально. Погружённая в мысли, Лиян смотрела в окно. Бескрайняя на вид пустыня простиралась до самого горизонта, золотистая и безмолвная. Если опустить взгляд ниже, становились видны дома оазиса, свежая трава и хрустально чистая вода, мерцающая на солнце. За стеной доносились крики трибун, но Лиян успешно их игнорировала. Вдруг её внимание отвлёк лёгкий шорох — и тут же раздался мягкий, приветливый голос: — Привет. Голос звучал так спокойно, будто не было ни арены, ни криков, ни крови. Лиян удивлённо повернула голову, не ожидая, что к ней кто‑то обратится. — Привет… Перед ней стояла демонесса. У неё были длинные, кудрявые чёрные волосы, прямые рога и необычная роспись на коже: на лице виднелись голубые засечки, а от верхней губы вниз шла прямая линия, которая заканчивалась у солнечного сплетения стилизованным солнцем. На всём остальном теле вились воздушные закрученные узоры, будто нарисованные ветром. Верхние руки она сложила на груди, а нижние аккуратно сложила друг на друга. Лиян не могла отделаться от ощущения, что где‑то она её уже видела. — Почему ты тут, а не на трибуне? Что‑то случилось? — мягко спросила демонесса, чуть склонив голову. Лиян замахала руками: — Ах, нет‑нет. Всё хорошо. Просто там… — она чуть замялась, подбирая слова. — Слишком шумно для меня. Демонесса мягко улыбнулась — её улыбка была тёплой, как луч солнца после дождя: — Раз всё хорошо, я бы хотела с тобой подружиться. — Она протянула нижнюю руку. — Меня зовут Дайо. А тебя? Лиян в ответ пожала её руку: — Шестьдесят девятая. Дайо задумчиво наклонила голову: — Кстати, почему некоторые называют не имя, а номер, как ты? Когда я спрашивала других, они до последнего отвечали, что нельзя. А почему нельзя — никто не объясняет. — Ну, если мы назовём своё имя, то последует наказание. « Наверное, так ответить можно». — Ответила Лиян. Дайо возмутилась: — Это что там за наказание, что вы и слово пискнуть боитесь? Вы же совсем дети! Люди живут где‑то пятьсот лет, а вам на вид не больше двадцати! Лиян отвела взгляд: — Ну почему же… некоторым номерам больше ста… — Это уже исключение! — выпалила Дайо, всплеснув сразу двумя парами рук, и тут же осеклась, будто сама испугалась своей горячности. Она глубоко вдохнула, снова становясь спокойной. — Прости. Просто это неправильно же... Лиян покачала головой: — Ничего. Кстати, ты хотела просто так подружиться или что‑то спросить? — Я хотела просто поболтать с разными существами. Узнать, как они видят мир. Если не против, давай в более уединённом месте продолжим. Она повела Лиян на первый этаж. Там, вдоль стены, тянулись ряды скамеек, обращённых к оазису. Лёгкий ветерок доносил запах свежей травы и воды. Они уселись на первую попавшуюся скамью — и тут взгляд Лиян невольно скользнул к алтарю. — Мм… А что написано на алтаре? — тихо спросила она, будто боялась спугнуть момент. — Там изложена предыстория создания трёх племён, — ответила Дайо. — Если интересно, расскажу подробнее. Лиян кивнула, Дайо улыбнулась и начала рассказ. — Когда‑то демоны ожесточённо враждовали — боролись за каждый кусочек еды, за каждую каплю воды. Пустыня тогда была ещё беспощаднее, чем сейчас. Тогда три бога — смерти, судьбы и жизни — решили вмешаться. Чтобы прекратить вражду, они создали золотой грааль и наполнили его песком из трёх разных мест. Песок с караванных троп символизировал непредсказуемость судьбы, мокрый песок из высохшего русла воплощал жизнь, а песок с мест захоронений олицетворял память предков. Боги высыпали песок в засохший пруд — и вдруг вместо песка хлынула вода. Чистая, прохладная, живая. Сотни демонов наблюдали за этим чудом, и каждый бог избрал себе по одному представителю. Так возникли три племени: Ашари, Фейрон и Ксар’тан. Лиян удивлённо вскинула брови: — Вот так предыстория. Значит, праздник Трёх Ликов — это как благодарность богам и день основания трёх племён? Дайо кивнула: — Да, можно и так сказать. Эта вода — наша история. В этот момент тишину нарушил резкий оклик: — Дайо! Перед ними возник демон. Его мощные рога, изогнутые и тёмные, напоминали те, что были у Адрика, только чуть тоньше. Кудрявые тёмно‑синие волосы беспорядочно торчали во все стороны, будто он только что промчался сквозь песчаную бурю. В его глазах плясали весёлые искорки, а на губах играла лёгкая улыбка. — Хан! — Дайо буквально просияла и радостно воскликнула, будто солнце вдруг взошло прямо у неё над головой. Они обнялись — так крепко, будто давно не виделись. В их взглядах читалась теплота и искренняя радость, и даже воздух между ними словно стал теплее. Лиян в замешательстве еле выдавила: — А вы… — Ах, где мои манеры! — Хан слегка поклонился, голос его звучал спокойно и уверенно. — Позвольте представиться: Хан Газания, третий сын вождя Ксар’тан. Лиян ответила лёгким поклоном: — Я — номер шестьдесят девять. Недавно прибыла в ваше племя с имперским караваном… — Она на мгновение замерла, переводя взгляд с Дайо на Хана, затем продолжила, не удержавшись от вопроса. — Простите за бестактный вопрос — вы встречаетесь? Дайо махнула рукой. — Встречаемся? Да мы жить друг без друга не можем! Хан согласно кивнул: — Уже четыре дня. — Добавил он просто, будто это был самый важный срок на свете. — О‑ох, вот как… — Лиян запнулась, мысленно прокручивая эти слова. — «Уже?! Да это всего четыре дня!..» — Но вслух ничего не сказала. Дайо слегка покраснела, но улыбка не сходила с её лица. — Да! Я тогда заглянула в их племя за одним делом, но случайно встретила его — и сразу поняла: дальше жить без него просто невозможно. — А потом, у фонтана в саду, она перевязывала мне раны — и мы словно открыли друг другу всю свою жизнь, будто знали друг друга целую вечность, — с лёгкой улыбкой добавил Хан. — Какая у вас интересная история… — тихо произнесла Лиян. — «Я думала, такое бывает только в сказке или незамысловатых романах…» — Она на секунду замолчала, и плечи её едва заметно вздрогнули. — Погодите. Вы были в саду у фонтана прямо перед днём отъезда? Дайо кивнула, чуть нахмурившись, будто пыталась вспомнить точную минуту: — Да, а что‑то не так? — Нет‑нет, просто уточнила. — Лиян отвела взгляд, и в её глазах мелькнуло недоумение. — «Это… то есть тогда у фонтана они буквально только встретились… Абсурд». Хан обратил внимание на узор на руке Лиян: — О, значит, ты участвуешь в спаррингах! Раз тебя не было утром, ты, наверное, выйдешь на арену уже после испытаний?. — Э… Да. Но спарринги начинаются только после заката солнца. — Лиян бросила короткий взгляд на почти закатившееся солнце. — Ой, прошу прощения! Хан и Дайо дружно помахали ей вслед, улыбаясь, Лиян удаляясь помахала в ответ. Она поднялась на трибуны ведь её черёд ещё далеко. Лиян сидела и обдумывала свой предстоящий бой, как вдруг ей на глаза попался Порфирий. К нему подошёл один подчинённый и что-то встревоженно пробормотал. После доклада Порфирий вскочил с места и схватил за грудки подчинённого, Но тут же оттолкнул его и направился к выходу. — «Чего это он?» — Задумалась Лиян, но быстро оставила эту мысль. Пришло время спускаться к арене. Она уже направилась к лестнице, но, услышав слова старейшины, она замерла на месте, словно вкопанная. Его голос, прокатился над ареной, перекрывая гул толпы: — Следующий спарринг — с отдачей души!