Глава 33.

День приезда в племя Ксар’тан По длинному коридору шёл один из наёмников Порфирия. Подойдя к тяжёлой двери, наёмник на мгновение замер, словно собираясь с духом. Затем решительно постучал. — Входи, — коротко ответил Порфирий. Голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась усталость, смешанная с раздражением. Наёмник спешно зашёл в комнату и начал говорить, чуть склонив голову: — Господин, Фидель и его команда всё стремительнее направляются к порту. Порфирий сидел за столом, Он не поднял глаз, лишь слегка постучал пальцами по краю бумаги. — И всё? — В его голосе отчётливо читалось недовольство, будто он ждал чего‑то большего. — Просто продолжайте создавать зоны пустоши, как и раньше. — Но с каждым месяцем их команда всё меньше обращает внимания на загрязнения, — настойчиво продолжил наёмник. — А в последний месяц и вовсе игнорируют их. Похоже, они поставили себе какую‑то цель… или они что‑то поняли. Порфирий резко махнул рукой: — Ну, значит, сделай такого размера загрязнение, чтоб они не могли не обратить внимания. Пусть споткнутся о него, как о камень посреди дороги. — Но… — Наёмник запнулся, подбирая слова, чтобы не переступить черту. Он снова поклонился. — Будет сделано. Он скрылся за дверью, тихо прикрыв её за собой. Щёлкнул замок, и звук этот прозвучал в комнате как финальная точка. Порфирий недовольно потрепал волосы. Он откинулся на спинку кресла, и дерево тихо скрипнуло под его весом. — Тц. Как же раздражает, — на выдохе проговорил он, прикрывая глаза. — Сначала в Гардении нашли людей, потом Антонио начал сомневаться. Теперь ещё и этот Фидель. Порфирий перевёл взгляд на бумаги. — Как их вообще нашли? — пробормотал он себе под нос, хмуря брови. — Мне не докладывали о каком‑то подозрительном контакте… Неужели это тот мальчишка? — Порфирий на секунду замер, а затем с усмешкой пожал плечами.— Да нет, он хоть и мой сын, но такая тряпка. Весь в мать. Второй день праздника Трёх Ликов Порфирий сидел на трибуне, небрежно откинувшись на спинку сиденья, и неохотно наблюдал за спаррингами. Его взгляд скользил по арене без особого интереса. Он рассчитывал на что‑то более интересное — на неожиданный поворот, на игру, где ставки были бы по-настоящему высоки. Но вместо этого — рядовые стычки, предсказуемые выпады, скучные комбинации. И вот наконец объявили спарринг с отдачей души. Трибуна мигом заполнилась до отказа: зрители вскакивали с мест, тянулись вперёд, будто хотели оказаться прямо на арене. Восторженные крики взмывали вверх, перекрывая мысли в голове Порфирия, и он поморщился, словно от резкого запаха. — «Угх, чего они так разорались? Что такого в этом спарринге?» — мысленно ворчал он. Но стоило бою начаться, как его безразличие начало таять. Один демон пронзил другого — тот пластом рухнул на песок, подняв лёгкое облачко пыли. Победитель ликующе поднял окровавленный меч остриём вверх, и металл сверкнул в лучах закатного солнца. В глазах Порфирия вдруг загорелся огонёк — тот самый, что вспыхивал, когда он видел настоящую силу, жестокость, абсолютную решимость. Это было именно то зрелище, которого он подсознательно ждал. — Хо‑о, а это неплохо, — довольно пробормотал он, чуть наклоняясь вперёд. Его поза мгновенно изменилась: из расслабленной она стала собранной. Он впился взглядом в арену, будто сам был готов выскочить туда и принять бой. Так он просидел до конца первого этапа спаррингов и испытаний. Когда начался второй этап спаррингов, к нему подошёл наёмник. Тот стоял чуть сбоку. Его плечи были напряжены, словно он готовился к удару. — Извините, господин, — голос наёмника звучал встревоженно, а в глазах читалась смесь страха и срочности. Порфирий медленно перевёл на него взгляд: — У тебя есть время, пока не объявили спарринги с отдачей души, — произнёс он ровным тоном, но в нём уже чувствовалось напряжение. Наёмник замялся. — Ну? — резко поторопил его Порфирий. — Фидель с командой почти достигли порта, — выпалил наёмник, глядя куда‑то мимо лица Порфирия. — А также слышал, что в Мирте тоже начали активно двигаться. Слова ударили точно в цель. Порфирий молниеносно вскочил с сиденья. Он схватил наёмника за грудки, смяв ткань в кулаках, и притянул к себе. — Почему я услышал это только сейчас?! — П‑простите! — выдохнул наёмник, едва шевеля губами. — Как только получил весть, я сразу же направился к вам. Порфирий на мгновение задержал взгляд на его лице, будто пытаясь прочесть там ложь, затем резко оттолкнул. Наёмник пошатнулся, но устоял, опустив голову. Не говоря больше ни слова, Порфирий стремительно направился прочь с трибун. Попутно он злобно бормотал один и тот же вопрос. — Неужели всех моих приготовлений хватило лишь на жалкие полтора года?! Порфирий спустился на первый этаж. Здесь, вдали от восторженного рёва трибун, воздух казался гуще, пропитанным пылью и тревогой. Он направился к своему временному жилищу — небольшой комнате с голыми стенами и единственным узким окном, сквозь которое пробивался свет луны. Едва переступив порог, он склонился над разложенными на столе бумагами. Его взгляд метался по строкам, судорожно цепляясь за цифры и расчёты, будто среди этих сухих чисел могла прятаться спасительная лазейка. Он впивался глазами в каждую строчку, хмурился, бормотал что‑то себе под нос, но чем дольше смотрел, тем яснее становилось: выхода нет. И тогда внутри него что‑то лопнуло. Резким движением Порфирий скинул стопку бумаг на пол. Листы разлетелись по комнате, как испуганные птицы, и плавно осели на тёмные доски. — Чёрт бы побрал этого Фиделя! — выкрикнул он, и голос его прозвучал в тишине особенно громко, почти отчаянно. — Если он вернётся и возьмёт власть над Стрелицией, все мои планы рухнут! Он резко развернулся и с усилием пнул сумку с вещами. Удар вышел злым, тяжёлым — сумка отлетела к стене, глухо стукнулась и замерла. — Антонио, этот идиот, вдруг начал чувствовать вину! — Порфирий почти шипел. — Чушь! Какая разница, какими методами он поднялся на престол? И что с того, что бросил ту королеву? И что, что мы разрушили королевство? Это ведь ради собственных амбиций и желаний! Его дыхание стало частым, неровным, будто он только что пробежал длинную дистанцию. Он сунул руку в карман и достал оттуда сложенный вчетверо листок. На нём были выведены аккуратные химические формулы, а рядом — схематичные наброски частей тела и органов человека, соединённые стрелками и пометками. Порфирий уставился на листок, нахмурившись так сильно, что между бровей залегла глубокая складка. — Если Стрелиция перестанет быть павшим королевством, то и мои эксперименты пойдут коту под хвост, — тихо, почти шёпотом произнёс он. — Второй корпус найти будет сложнее, нежели первый, но… — Его голос постепенно становился спокойнее, холоднее, словно буря внутри улеглась, сменившись ледяной решимостью. Он перевёл взгляд с листка на дверь. — Эту проблему надо решить на корню. За дверью уже собралось несколько наёмников. Они стояли неподвижно, плечом к плечу, и в их позах читалось напряжённое ожидание. Каждый из них старался не шевелиться, не привлекать к себе лишнего внимания — они знали, что сейчас лучше быть незаметными. Но в глазах у всех была одна и та же тревога: они чувствовали, что грядут перемены, и эти перемены вряд ли будут добрыми. Порфирий резко распахнул дверь и уставился на ближайшего наёмника тяжёлым, пронизывающим взглядом. — В первом корпусе есть что‑то, что может указать на то, что существует второй корпус? — спросил он, и в голосе его не осталось ни капли эмоций. — Никак нет! — тут же ответил наёмник, выпрямившись. — В первом корпусе остались только старые отчёты и ненужные химические записи. Все важные бумаги и необходимое оборудование перенесли во второй корпус. Также в первом корпусе остались несколько наблюдателей. Порфирий коротко кивнул, будто и ожидал такого ответа: — Ясно. Значит, про Мирт подумаю потом. А сейчас надо избавиться от сорняка. — Он обвёл взглядом стоящих перед ним наёмников, и каждый из них невольно сжался под этим взглядом. — Вы пойдёте со мной. Но перед этим предельно ясно изложите всем: если повторится что‑то вроде Гардении, я лично прослежу, чтобы никто не ушёл безнаказанным. Наёмники синхронно кивнули, и в этом движении было столько покорности, сколько бывает у людей, которые слишком хорошо знают, что значит перечить своему господину. Они поспешили прочь, чтобы передать приказ. Оставшись один, Порфирий собрал все бумаги, что валялись на полу, и те, что ещё оставались на столе. Он не стал их перечитывать — просто сгрёб в кучу и поднёс к ним дрожащее пламя свечи. Бумага вспыхнула жадно, с тихим треском, и огонь быстро пожирал слова, цифры, планы. Вместе с бумагами он сжёг и некоторые вещи — те, что могли выдать его намерения. Когда от них остался только пепел, он достал из кармана небольшой мешочек и бросил его в свою тень. Вещи, коснувшись тёмного силуэта на полу, растворились в нём, будто их там вовсе не было.