Глава 34.

Порфирий собрал вокруг себя наёмников — их фигуры сливались с сумраком комнаты. Он резким движением разорвал листок с алхимическим кругом для телепортации. Мир вокруг дрогнул, будто кто‑то встряхнул полотно реальности. В лицо ударил холодный октябрьский ветер — резкий, солёный, пропитанный запахом моря и сырой древесины. Перед глазами ещё плясали последние сероватые линии алхимии, мерцая, как угасающие искры, а потом они растворились, и перед Порфирием предстал осенний пейзаж. Морская вода с тихим плеском омывала сваи потрёпанного, давно оставленного без ухода причала. Доски потемнели от времени и соли, кое‑где прогнили насквозь. Сквозь пасмурное серое небо изредка пробивались тонкие лучи солнца, но они не грели — лишь на мгновение высвечивали мокрые доски и рябь на воде. Порфирий быстро осмотрел местность, прищурившись от ветра, который трепал полы его плаща. Он указал на дальнюю дорогу среди высоких деревьев, ведущую к порту: — Судя по их пути, выезжать они будут по той дороге. Там и устроим засаду. Наёмники одновременно кивнули. Главный из них спросил сдержанно, почти шёпотом: — Какие будут дальнейшие действия, господин? Порфирий развернулся, шагнув в нужном направлении. Он махнул рукой, показывая, чтобы шли следом. --- Месяц спустя после нападения на Стрелицию. Деревня Вереск — самое северное жилое поселение. Путь до неё был долгим и утомительным: по дороге сменяли друг друга города и деревни. Когда отряд Фиделя наконец прибыл туда и всё проверил, их встретила тревожная пустота. Связь пропала полностью. Птицы не возвращались, будто небо над столицей стало для них непроходимой стеной. Попытки отправить вестников через телепортацию тоже не давали ответа — сообщения уходили в никуда, словно их поглощала сама пустота. И вот наконец дошла весть, что королевство пало всего за один день. Потом донеслись слухи, что император издал указ: он временно возьмёт под контроль торговые пути Стрелиции, чтобы уменьшить потери на мировом рынке. В голове Фиделя крутилось множество вопросов, но он усилием воли загнал их в дальний угол сознания. Сейчас не время для сомнений. Он принял чёткое решение: сначала вернуться в Калатею и своими глазами увидеть место происшествия, затем приехать в Мирт и успокоить народ. Взять правление над королевством и организовать поиски правящей семьи. Фидель склонился над картой, испещрённой точками загрязнений пустотой. Тёмные фиолетовые пятна расползались по бумаге, как чернила в воде, и с каждым днём их становилось всё больше. — Столько дел появилось… И как будто из‑под земли эти загрязнения вдруг полезли, — Фидель коснулся губами обручального кольца. — Прошу, будьте в порядке. Тут в дверь раздался стук. Дверь приоткрылась, и на пороге возник паладин. Он выпрямился, убрав руки за спину. — Ваше высокопреосвященство, все вещи собраны и погружены. Мы готовы выдвигаться. Фидель кивнул, не отрывая взгляда от карты: — Ясно. Пока можете отдохнуть. Я скоро подойду. Паладин опустил взгляд на карту, и его брови едва заметно сошлись к переносице: — Неужели их стало больше? — Да… — коротко ответил Фидель. Паладин, не зная, как поддержать, сжал руки, которые держал за спиной: — Мы будем вас ждать, не спешите. С этими словами он тихо закрыл дверь, оставив Фиделя наедине с картой и своими мыслями. Фидель остался стоять над картой, глядя на переплетение дорог и пятен, и пытался понять, с какой точки начать. Ведь избавиться от этих загрязнений полностью мог лишь тот, кто несёт божественную метку. Он глянул на левую кисть. Там белела метка полубога смерти — тонкий круг, а снизу на кругу сбоку — звезда, нижняя половина которой была кривой, будто отражённая в неспокойной воде. — Лиян, я сам не знаю, как с простым рисунком на теле может приходить столько ответственности, — на выдохе прошептал он, будто она могла его услышать сквозь расстояния и шум мира. Следующий год стал для отряда чередой бесконечных битв с пустотой. Они очищали места с пустошами: одни загрязнения появлялись прямо у них на пути — будто земля сама выплёвывала тьму под ноги, другие они искали целенаправленно. Из‑за этих внезапных вспышек пустоты они сильно тормозили, теряли время и — что хуже — теряли людей. Каждый новый участок высасывал силы, а надежда таяла, как лёд на солнце. И лишь недавно случилось нечто странное: место, которое они оставили позади, вдруг исчезло с карты. Когда они вернулись туда, чтобы проверить, перед ними предстала совсем другая картина. Набухшие живые почки на ветках, мягкая зелёная трава, лёгкий ветерок, шевелящий листву… Ничего не говорило о том, что здесь когда‑то была пустота. Казалось, будто её и вовсе не существовало. Сначала они решили, что дело в карте, но потом это повторилось снова. И снова. Пока в один из дней они не наткнулись на остатки алхимических кругов — полустёртые, едва заметные линии на земле. Тут же у Фиделя в голове пронеслась леденящая мысль, и он еле слышно пробормотал: — Неужели все те жертвы были напрасны… — Он тут же закрыл себе рот рукой, будто испугался собственных слов. Фидель и отряд добрались до ближайшей деревни и расспросили местных. Те подтвердили: да, видели людей в тёмных плащах, а вскоре после этого на земле появлялась пустота. Рассказы звучали одинаково, слово в слово, будто жители повторяли заученную историю. Получив эти сведения, Фидель молча сел за стол в маленькой избе. Рядом стоял обед — тёплый хлеб, миска с похлёбкой, кружка травяного чая, — но в горло не лезло ни крошки. Его взгляд застыл на карте, всё так же усыпанной фиолетовыми точками, будто кто‑то брызнул на неё чернилами. Каждая точка теперь казалась ему ложью, ловушкой, унёсшей жизни его людей. — Неужели всё это время мы бегали за фальшивками, которые могли пропасть сами собой? — тихо произнёс он, и голос его дрогнул. Фидель упёр локти в колени и закрыл лицо руками. — И ради них погибло столько прекрасных людей… Что я за полубог такой, если даже не смог защитить пару душ от фальшивки? Его пальцы впивались в виски, будто он хотел выдавить из головы эти мысли, но они не уходили. В комнате было тихо, только за окном шелестел ветер, равнодушный к чужой боли. Утром Фидель собрал отряд и чётко изложил план: — Из‑за того, что мы не знаем, какие пустоты настоящие, а какие — фальшивки, мы будем игнорировать все точки загрязнения и двигаться прямо к морскому порту. Мы и так потеряли слишком много времени и людей. Отряд послушно принял решение. Усталые, измотанные, они спешно собрались и отправились в путь. Их усталость была не просто физической — она въелась в кости, осела в глазах, сделала движения резкими и неловкими.тА земля вокруг и правда умирала. Даже если пустота была фальшивой, со временем она оставляла после себя последствия: монстры охотились на зверей, земля теряла нужные для выращивания культур минералы и ферменты, и урожай становился всё скуднее. Люди гибли от голода и холода, не могли спокойно выйти за дровами или добыть мех — ведь в любой момент под ногами могла разверзнуться пустота. Отряд Фиделя почти добрался до порта. Они устроили привал, расселись у костра, и каждый делился мыслями о том, что будет, когда они прибудут в Мирт. Кто‑то мечтал просто выспаться в настоящей кровати, кто‑то — увидеть родных, а кто‑то боялся, что впереди ждёт ещё большая буря. Фидель тоже не прятал своих мыслей. Хоть его и ждал тяжёлый путь, он старался верить, что будут и хорошие моменты — пусть даже маленькие, вроде чашки горячего чая или тихого разговора у огня. Когда солнце только выглянуло из‑за горизонта, окрасив небо в нежные розовые тона, отряд снова двинулся в путь. Лошади шли устало, но уверенно, будто чувствовали: конец дороги уже близок. Но, подъезжая к краю леса, из тени деревьев резко вырвалось множество чёрных, как уголь, шипов. Они взметнулись вверх с сухим треском, будто лес сам решил нанести удар. Лошади встали на дыбы, сбрасывая наездников на землю. В воздухе повисли крики, звон металла и топот копыт. Средь этой суматохи из гущи леса вылетела стрела. Она прорезала воздух с тонким свистом и попала прямо в голову одному из всадников. Его тело с глухим грохотом рухнуло на холодную землю, и от растекающейся горячей крови пошёл еле заметный пар.