Глава 3

Элли

Благодаря внеплановому отпуску, предоставленному Маратом, я наконец смогла усердно заняться хвостами по учебе. Я почему-то верила боссу, что он договорится и никто меня отчислять не будет. Но теперь все зависело от меня. Некоторые предметы давались мне достаточно тяжело, а имея огромное количество прогулов, я боялась, что не сумею достаточно хорошо подготовиться. Вот и сейчас я тряслась как тростиночка на ветру, боясь даже постучать в кабинет к Ирине Владимировне, преподающей у нас психологию. — Ты чего здесь? Тебя ж отчисляют, — прогремел возле меня знакомый голос. Я обернулась, слегка усмехнувшись, осмотрела с ног до головы подошедшего Антона. С того самого момента, как я проигнорировала его возле универа, я так и не отвечала ни на один его звонок за весь вечер. Я абсолютно точно решила закончить с этой дружбой, если ее вообще можно было таковой назвать. Он часто находил причину меня в чем-то упрекнуть, но обычно это не задевало так сильно, как то, что он посчитал меня… кхм… легкодоступной. — Что, язык проглотила? — усмехнулся парень, облокачиваясь на стену возле меня. Даже не удосужив его ответом, я быстро постучала в кабинет, распахивая после ее настежь. — Ирина Владимировна, извините, можно? — набравшись смелости, начала я. — Мне бы задолжность сдать Вам. — А, Элли, — улыбнулся преподаватель. — Ко мне заходил сегодня Леонид Альбертович, я поставила тебе зачет, не переживай. Я замолчала, услышав имя ректора, не знала даже, что и сказать. И только Антон нашел, что ответить на этот счет. — Ты что, уже и с ректором спишь? — достаточно громко сказал парень, что привлекло внимание других студентов. — Да-а, по рукам, смотрю, пошла прям. В жилах начала закипать неимоверная злоба на человека, что еще буквально неделю назад был одним из дорогих мне людей, а сейчас он втаптывал меня в грязь самым ужасным образом. Не выдержав ненависти, что горела внутри меня, сильно размахнувшись, я ударила его ладонью по щеке. Звук удара, казалось, разлетелся на все здание. — Пошел ты, — выплюнула я. — Урод. Мне уже не хотелось что-либо отрицать или унижаться перед ним объяснениями. Он не заслуживает и пощечины, которую я, не сдержавшись, ему влепила. Но выпустив таким образом гнев, мне стало даже как-то легче. Спокойнее, что ли. Но все же ругательства Антона доносились и до меня. Я все чаще стала замечать, как люди вокруг меня перешептываются, явно разнося сплетни дальше по всему университету. Похожий ответ я получила и у Ларисы Андреевны — основы инклюзивного образования. И у двух других преподавателей. Хотелось пойти к ректору и все разузнать, но от этого я лишь больше подогрею слухи в свою сторону, чего мне совсем не хочется. Я лучше все же буду подходить к преподам и узнавать, быть может, все же это ошибка и мне нужно самой наверстать. Вместо этого я направилась на следующую в расписании пару. В кабинете девочки, хихикая, смотрели мне вслед, вечно перешептываясь, как только я пройду мимо. Это выглядело нелепо и даже смешно. Словно я снова попала в начальную школу с каким-то внешним недостатком. Но нет. Это уже не школа. Издевки ужесточились. За пару мне несколько раз в спину прилетели бумажки с одним-единственным словом «шлюха», мой номер телефона быстро распространился по всему универу, и теперь отдельные индивидуумы написывали всякую фигню. «Кошечка, привет», — снова прилетело на телефон. «Иди к черту», — быстро ответила я, а после раздался звонок от этого же абонента. — Тебе что-то не понятно? — выкрикнула я, зачем-то ответив на вызов. — Да ты, я смотрю, не в духе? — засмеялся в трубке знакомый голос. — Господи, простите, — лицо залилось краской. Так с ходу нахамила своему начальнику. — Кошечка, можно просто Марат, — продолжал смеяться мужчина. — И прекрати мне выкать, мне всего 28. — Прости, день правда выдался не очень. — Рассказывай, что стряслось? Опять этот недоделанный? — Можно и так сказать, — грустно усмехнулась я. — Я ходила сдавать задолженность, а преподаватель сказал, что ректор просил за меня. — Хм, — несколько мгновений помолчав, мужчина продолжил. — Так вроде радоваться надо? — Да, спасибо за помощь, но теперь Антон считает, что я спала с ректором, — слегка тише проговариваю я. — Да и не только он. — Не парься, кошечка, — усмехнулся Марат. — Учись спокойно, сегодня погорят и перестанут. Мужчина немного успокоил меня, сказав забить на всех, кто завидует моим связям. Но также сказал, что он ничего не делал, только рассказал обо мне хорошему другу, и предположил, что он стоит за всем этим. А вот имя он раскрывать мне не стал. Направившись первым делом к Максиму Аркадьевичу, чтоб наконец во всем разобраться, я постучала к нему в кабинет. — Здравствуйте, можно? — слегка выглянув из-за двери, поинтересовалась я. — Сахарова, здравствуй, я как раз хотел с тобой поговорить, — добро улыбнулся декан. — Проходи, садись. — Мне бы хотелось узнать насчет отчисления, — усаживаясь на стул, начала я. — Элли, не стоит переживать, — слегка взволнованно проговорил мужчина. — Я хотел бы извиниться за сложившуюся ситуацию, этого больше не повторится. Вы, конечно же, продолжите обучение у нас в университете. Со всеми вопросами мы разберемся в кратчайшие сроки. Мужчина заметно нервничал, что никогда не замечала за ним. Он счесывал кожу возле ногтей, дергано улыбался. — Но почему вдруг? — проговорила я. — Простите, Элли, я не могу ничего сказать, — извинился Максим Аркадьевич, а после глянул на часы. — Ох, я уже опаздываю. Я могу вам чем-то еще помочь? Я лишь помотала головой и, попрощавшись, удалилась из кабинета, явно успокоив этим декана. Что же за друг такой у Марата, что на его вмешательство так сильно реагируют люди… Попасть напрямую к ректору у меня не удалось, и домой пришлось идти ни с чем. Я боролась с собой, чтобы не позвонить Марату и не выудить у него имя друга. Но совесть все же была сильнее, поэтому, отложив телефон подальше, я уставилась в окно автобуса по пути к квартире. Сегодня на удивление удача была на моей стороне. Транспорт был совершенно пуст, а в рюкзаке лежала найденная в куртке помятая купюра, которой должно хватить, чтобы нормально сегодня поужинать. Вечерело зимой всегда рано, из-за чего приходилось добираться по темноте, и я в сотый раз радовалась тому, что при переезде мы с мамой выбрали благоприятный район с хорошим освещением ночью. Выйдя возле школы, что находилась вблизи квартиры, я невольно вспомнила, как совсем недавно познакомилась с Арсом… Арсланом. Почему-то сейчас я корила себя за то, что соврала, назвав ему свое сценическое имя. Но, быть может, мы еще встретимся. — Лисица, — вдруг послышалось где-то в стороне, и я начала озираться в поисках мужчины, но вместо этого увидела лишь парочку, что смотрели в сторону парка. — Ты видела? Настоящая лиса в нашем парке. И почему я выискивала малоизвестного мужчину? Всю дорогу к дому мне приходилось отгонять мысли о нем. В один из моментов я даже надумала себе, что это он договорился, чтобы меня не отчисляли, но я быстро откинула эту мысль. Не может быть таких совпадений. Не может. Квартира встретила меня привычной оглушающей тишиной. В темноте я медленно пробралась на кухню для того, чтобы разобрать небольшое количество купленных продуктов. Мама всегда смеялась с этой привычки, а я лишь хмурилась и утверждала, что от этого зависит моя безопасность. Возможно, я была странным ребенком, от чего у меня и не было большого количества друзей. Я любила смотреть документальные фильмы про маньяков, расследования и катастрофы. И каждый раз куклам предпочитала очередную страшилку. Оттуда я набралась многих вещей, в том числе и какие-то аспекты, которые могут защитить от маньяков или домушников. Одним из них как раз являлась заметка о том, что не рекомендуется сразу по прибытию домой зажигать свет, ведь неприятель может по освещению рассчитать, в каком подъезде и квартире ты живешь. Антон считал это глупостью, ведь одновременно может зажечься несколько квартир, а значит, преступнику бессмысленно выжидать. Но меня все же успокаивала эта привычка. Включив наконец на кухне маленький торшер, я принялась за готовку. Намыла овощи и закинула в воду несколько яиц. Скудно, но для меня и это роскошь. В ожидании готовности я засела за ноутбуком, просматривая ленту новостей. Несколько раз наткнувшись на рекламу предстоящего балета «Щелкунчик», я закрыла устройство. Совсем скоро мне придется попрощаться с балетом. Ведь на следующей неделе последние «смотрины» в театр к Анетт. Это последняя возможность выбиться в большой театр, а с моим недостатком возможность оказывается закрытой. Но я уже знаю, чем займу свободное от балета время. Найду еще работу, тем самым скорее накопить на юриста. Слив воду с яиц, я снова заливаю их, но уже холодной, чтобы те легче чистились. И именно в этот момент телефон загорается от звонка. На дисплее высвечивается «Мама». — Привет, солнышко, — устало говорит мама, но по тембру голоса чувствую ее улыбку. — Как ты? — Мамуля, — радуясь звонку, шепчу я. — Всё хорошо, вот пришла с учебы, ужин готовлю. — Ох, милая, прости, отвлекла я тебя. — Не думай даже, курица пока варится, — вру я. Нечего маме переживать еще и за мое питание. — Смотри мне, кушай обязательно, — дает наставления мама, тихо смеясь в трубку. — Какая же ты у меня самостоятельная. — Мам, не надо. — Ладно-ладно. Я чего звоню. Эдуард звонил, — мама резко меняется в голосе при упоминании адвоката. — Скорее всего, дело закроют. — Как так? В чем причина? — Сильно никто не пострадал, поэтому… — Но, мам, ты даже не встаешь, в смысле «не сильно»? — Золотко, я на минуту позвонила, мне нужно уже идти, сейчас уколы… Быстро попрощавшись, мама сбрасывает трубку, не давая мне и слова вставить. Она всегда так делает, когда дело касается ее здоровья. С самого начала она винила себя в случившемся. Хотя ее вины и не было. Слова мамы заставляют меня вернуться в прошлое, снова переживая этот день. Мы возвращались из магазина, когда на тротуар влетел внедорожник. Тогда зацепило только нас с мамой. Но из-за того, что она успела меня оттолкнуть, я лишь поцарапала колени и локти, а у мамы оказался поврежден позвоночник. Как позже сказал врач, чудо, что она вообще выжила. Я до сих пор помню безэмоциональное лицо мужчины в алкогольном опьянении, катившиеся по дороге вниз апельсины и крики прохожих. Я помню, как сейчас, эту кровь на брусчатке. По коже сразу пробегают мурашки. Приехавшие на место происшествия полицейские обхаживали водителя, не обращая на нас никакого внимания. Еще тогда я поняла, что без хорошего адвоката не обойтись. И сейчас это подтвердилось. Я более чем уверена, что виновник — какой-то авторитет в нашем городе и все обвинения с него снимут, а мама так и останется калекой. Но я не хочу даже и думать об этом. Я обязана что-то придумать. Нужно как можно скорее разбираться с балетом. Я бросаю взгляд на календарь, где красным маркером отмечен день смотрин, и он через два дня. А значит, уже на следующей неделе я могу пробовать искать себе работу. После звонка мамы аппетит пропал. И вместо ужина я открываю ноутбук и забиваю в поисковую строку «Условия кредитования рабочим студентам».