Часть 4

— Твою мать… — слабо и почти безнадёжно прошептала Оливия, сжимая градусник в руке. Чарли сел рядом, глаза сияли тревогой. Он мягко спросил, аккуратно принимая градусник: — Лив, сколько? Она молча вложила в его ладонь холодный стеклянный предмет и сильнее укуталась в одеяло, словно таким образом пытаясь отогнать внутренний пожар, поднимающийся выше. Голос брата звучал встревоженно: — Почти тридцать восемь. Лив покачала головой, стараясь отогнать тревогу и боль, закашлялась — горло жгло и резало ножом, но в голосе сквозила решимость: — Это ничего не значит. Я всё равно пойду. Только таблетку выпью, и пойдём. Чарли нахмурился, пытался унять её упрямство: — Оливия, куда пойдём, а если тебе станет хуже? Там может вообще дыра какая-то, а не фабрика. Не зря же она столько времени закрыта была! Но темноволосая, несмотря на ломоту в теле и тяжесть в голове, отрицательно покачала головой. — Значит, ты пойдёшь один, Чарли, — едва протянула она, высунув руку из-под одеяла, но тут же спрятала её внутрь, будто боясь ослабнуть сильнее. — Оторвись за нас двоих и укради мне пару мармеладок, — хрипло добавила она и снова закашлялась. — Я тебя не оставлю одну, — возразил он, хмурясь. — Я, как твоя старшая сестра, приказываю тебе пойти на фабрику, а ещё сделать мне чай, — слабо улыбнувшись, она махнула рукой в сторону кухни. — Я отлежусь, и всё будет нормально. Чарли вздохнул и направился к чайнику, бросив через плечо: — Теперь в шапке ходить будешь.

***

Вытолкав брата на экскурсию, Оливия быстро поддалась усталости и задремала. Был ли это эффект от успокаивающего чая или лекарства — оставалось неясным, но глаза её закрылись почти мгновенно. Проснувшись, почувствовала только лёгкую хрипоту в горле, что не могло не радовать. Чарли отсутствовал уже больше четырёх часов. Внутри девушки начинала подниматься лёгкая тревога, тихая, едва заметная, но настойчиво пробирающаяся в сердце. Она пыталась убедить себя, что фабрика не могла быть такой маленькой — скорее, четыре часа — это минимум времени, чтобы полностью ощутить дух и размер этого места. И всё же, с каждой минутой ожидания ощущение волнения становилось всё сильнее, словно в воздухе зарождалось невидимое напряжение. Стоя у окна и глядя на улицу, Лив приняла решение: принять душ. Тёплая вода стекала по телу, унося усталость, умывая не только тело, но и мысли. По каплям, медленно и безмятежно, она пыталась разгадать смысл происходящего — ловила тонкие отблески жизни, будто выхватывала из неё что-то важное и непонятное. Выйдя из ванны, в мягком свете квартиры, она надела удобный светло-коричневый костюм — штаны, топ и тёплый кардиган. Рука невольно дотронулась до линз — несколько дней подряд она не снимала их, и глаза устали. — Так и до инфекции недалеко, — с долей раздражения оглядела она пустой футляр, где должны были быть новые линзы, которые забыла купить. Вздохнув, темноволосая надела очки — вид менялся, но это было лучше, чем мучиться дальше. Решив, что лежать дальше бессмысленно, Баккет медленно направилась на кухню, чтобы заварить себе чашечку любимого кофе, которому всегда доверяла в минуты неопределённости. Погружённая в свои мысли, она мельком бросала взгляды на окна фабрики. Что она пропустила, не пойдя туда? Было ощущение, что ничего важного, но какое-то неприятное чувство продолжалось расти в груди. Звонок телефона вырвал из размышлений. Не дав вставить брату и слова, она тут же начала засыпать его вопросами: — Что такое, Чарли? Всё хорошо? Как экскурсия? Почему не пишешь? Он ответил тихо, голос был неуверенным: — Оливия, у меня всё хорошо. А ты как чувствуешь себя? — Отлично, говорила же, что просто нужно было отлежаться, — она сделала глоток горячего кофе, который обжёг язык, вызывая шипение у девушки. — А когда будешь дома? — Скоро. Но мне нужно тебя кое с кем познакомить. Слова застопорились в холодке её сердца — этот неуверенный тон всё больше разжигал любопытство и тревогу. Она пожала плечами, сбросила вызов и осталась одна с тёмными мыслями. Кто этот человек? Уже успел друзей себе найти? Сомнения росли, будто нечто невидимое должно было скоро перевернуть её жизнь с ног на голову. Глаза Баккет скользили по силуэту фабрики, сооружению массивному и холодному, в котором прятались немало тайн. Внутри что-то щёлкнуло — тревожное сомнение, предчувствие переворота в её жизни. Внезапный стук в дверь прервал размышления. Оливия неспешно подошла, открывая дверь с легким волнением, не зная, кого увидит рядом с братом. Рядом с Чарли стоял мужчина — высокий, в длинном пальто и цилиндре, с тростью в руках. Тусклый свет подъезда едва позволял разглядеть его черты, и темноволосая девушка шагнула чуть глубже в квартиру, освободив им проход. — Мистер Вонка, это моя сестра Оливия, — с легкой нерешительностью представил мальчик, а мужчина, улыбнувшись едва заметной улыбкой, протянул руку, облачённую в кожаные перчатки. Девушка крепко сжала протянутую руку, не отрывая взгляда от лица загадочного незнакомца. В её сознании постепенно прояснялась истина — перед ней стоял тот самый таинственный клиент, к которому она испытывала трепет и тайное волнение. Тот, чье появление каждый раз заставляло сердце биться чаще, чей образ притягивал её с необъяснимой силой и чьё молчание вчерашней ночью терзало её мысли, не давая покоя. На миг на лице Вонки мелькнуло удивление, когда их взгляды встретились. Знакомые светло-зелёные глаза глубиной морской бездны, прозрачные и манящие. В этих глазах он видел отражение ночей, проведённых в плену её образа. Он помнил каждое мгновение с этой девушкой, которая с первой встречи завладела его вниманием без остатка. — Очень приятно познакомиться, мисс Баккет, — прохладно выдавил он, скрывая истинные эмоции под маской сдержанности. — Взаимно, — ответила Оливия, голос её был ровным, как будто она каменная скала снаружи. Но в глубине души бушевал ураган эмоций: догадки, воспоминания, вопросы без ответов. «Как это вообще возможно?» — мелькнула в голове мысль, пока они втроём направлялись к столу. Ногти Оливии нервно постукивали по холодному фарфору чашки — оставалось чуть-чуть, и нервный тик мог выдать её внутренний шторм. — Хорошо, — наконец спросила она резко, — а теперь я могу получить хоть какое-то объяснение? Что здесь происходит? — Оливия, ситуация сложная, — начал Чарли, и его голос обрёл тяжесть. Он рассказал всё Пятеро детей изначально появились на пороге загадочной фабрики — каждый шагал по своим тропам, уносясь в разные цеха и уголки этого таинственного мира. Но ни один из них, кроме Чарли, не сумел пройти сквозь десятки дверей и лабиринтов, не позволив себе отвлечься или потерять нить экскурсии. Лишь он достиг её финала — один, уцелевший среди множества возможностей свернуть с пути. Дальше в комнате повис голос самого магната — Вилли Вонки. Его слова звучали так напряжённо и глубоко, что по спине девушки пробегали мурашки, словно невидимые нити давно забытой связи тянулись сквозь пространство и время, дергая её сердце. Было ли это из-за совместных воспоминаний? Возможно. — Я создал эти билеты, чтобы найти себе достойного преемника, — сказал он, сложив руки на груди и внимательно вглядываясь в неё. В его глазах мелькало сомнение и недоверие. Не мог поверить, что Оливия, которая по ночам открывалась перед ним совсем иной, более свободной, была именно той девушкой, что сидела сейчас, напротив. Казалось, что в ней переплетались две души — одна скрытая в тени ночи, откровенная и страстная, и другая, хранящая спокойствие дневного света. — Так вы хотите сказать, что Чарли выиграл конкурс? — выдохнула она, откидываясь на спинку стула. — Именно так, — кивнул Вонка. Оливия повернулась к брату, голос её уже звучал строго: — Иди к себе, Чарли. Нам нужно поговорить с мистером Вонкой. Баккет ушёл, не понимая, но решая не мешать. После закрытия двери воздух окутала напряжённая тишина. Вонка первым нарушил молчание: — Ты никогда не говорила, что у тебя есть брат. — Ты тоже не особо стремился раскрывать свои тайны, — сквозь зубы ответила Лив, понижая голос до шёпота, боясь, что Чарли услышит. В комнате повисло тяжёлое, давящее молчание — не неловкое, а как перед бурей. — Если бы знал, что у тебя такой неизбалованный брат, даже не стал бы устраивать конкурс. Сразу бы тебе рассказал всё, — попытался оправдаться магнат, но взгляд девушки остался холоден и непоколебим. — Продолжай про преемника, — проигнорировав его, настояла девушка. — Оливия, я не молод, мне нужно передать дело преемнику, — слова выходили торопливо и сбивчиво, — Чарли выиграл, теперь он должен переехать на фабрику. От последней фразы она не могла скрыть шока: — Переехать? — её глаза раскрылись широко, голос зазвенел в комнате, разрывая тишину. — Ты хочешь, чтобы я отпустила брата к неизвестному, в неизвестность? — Она вскочила, слова вырывались порывисто: — Что ещё сделать? Раком встать? Вонка пожал плечами, безразлично, как будто этот мир его почти не касался: — Можешь переехать и ты. — Ещё чего? — голос её сорвался, превратившись в почти крик, но она с трудом взяла себя в руки, опуская интонацию до холодного ровного тона. — Чтобы потом весь город узнал, что я бегаю с фабрики в бордель? — Оливия упёрлась руками в стол, чуть наклонившись вперёд и нависая над Вилли, взгляд её был острым и угрожающим. — Мой брат не знает о том, чем я занимаюсь, и никогда не узнает. В этот момент в её голове мелькнула тревожная мысль: если сейчас она прогонит кондитера, возможно, Чарли будет не просто расстроен, а искренне возненавидит её. В конце концов, ему выпал уникальный шанс — стать учеником самого Вилли Вонки. Любой ребёнок мечтал бы оказаться на его месте, а этой возможностью вдруг обладает её брат. — Чарли! — резко позвала девушка, обернувшись к комнате. Мальчик быстро вернулся за стол, будто и не уходил. — Мистер Вонка уже рассказывал тебе, что придётся переехать на фабрику? Чарли кивнул, но замялся. — И что ты думаешь об этом? — голос Оливии прозвучал чуть мягче, но оставался напряжённым. Она всё ещё стучала по столу пальцами, переводя взгляд с брата на кондитера. — Если ты не против, — тихо произнёс Чарли, стараясь избегать зрительного контакта с сестрой, но встретить её глаза ему всё же удалось. Так и выходит. Ты растишь ребёнка тринадцать лет, а он вдруг готов оставить всё и переехать к человеку, которого едва знает. Оливия пристально смотрела на Вилли, не в силах понять — как доверять человеку, чьи ночные прогулки приводят в бордели? Она глубоко вздохнула, сжимая пальцы в кулак, стараясь удержать накатившую волну эмоций, и наконец произнесла, голос её прозвучал спокойнее, но с трудом скрывал внутреннюю борьбу: — Я не могу дать вам сейчас однозначный ответ. В комнате повисла тишина. Та самая мучительная пауза, когда каждое слово вырывается из души, а сердце жаждет найти оправдание и покой. — Мне точно не получится переехать из-за работы… А насчёт Чарли — это ещё очень большой вопрос. Мне нужно время, — добавила она, стараясь найти в себе уверенность, хотя глубоко внутри надеялась, что через несколько дней всё это окажется всего лишь неприятным сном, который растает и исчезнет из памяти. Но она знала — это воспоминание останется с ними далеко не на один день.