Часть 5

Каждое мгновение без неё — пленение собственной души.

— Как же я по тебе соскучилась, — тихо, чуть приглушённо произнесла Оливия, открывая дверь и собираясь развязать пояс на шёлковом халате. Но увидев перед собой Вилли, её лицо мгновенно побледнело, и теплота в голосе сменилась ледяным холодом. — Опять ты… Что тебе ещё надо? С того момента, как ей предложили отправить брата на фабрику Вонки — откровенно заманчивое, но пугающее решение прошла неделя. Оливия металась в сомнениях, но в то же время отчаянно пыталась скрыться от этого выбора — избегала возвращаться домой, сторонясь встреч с братом. Вот только она не учла, что, скрываясь от брата на работе, не уйдёшь от Вилли — тот знал, где её искать, и спустя семь дней вновь появился на пороге её комнаты. — Ты так и не ответила ни Чарли, ни мне, — без лишних церемоний, отодвинув её с прохода, вошёл Вонка. С его появлением Лив невольно издала тихий цок, выражая раздражение. — Решил приехать лично, поговорить наконец. — О чём говорить? — гневно зашипела темноволосая, размахивая руками по комнате. — О том, чтобы мой брат переезжал к незнакомцу на фабрику? Как я могу доверить ребёнка человеку, который по борделям шляется? — Она с вызовом скрестила руки на груди и, не сводя взгляда с мужчины, присела на край джакузи. Его образ прежде казался ей куда более надёжным, пока не узнала, что именно он — тот самый социофобный владелец фабрики. Его ответ прозвучал тихо, но точно — будто удар молота, прорезающий воздух: — А как доверить ребёнка человеку, который в борделе работает? Оливия почувствовала, как внутренний шторм накатывает с новой силой — шок, гнев, и желание что-то бросить в сторону кондитера. Её голос стал резким, как удар холодным клинком: — Убирайся отсюда! Ещё раз появишься рядом со мной или с Чарли — и на твоей фабрике будет поджог! — резко встала она и быстрым шагом двинулась к двери, пытаясь вытолкнуть не только его из комнаты, но и ту бурю ощущений, что накрывала её с каждым его присутствием. Он попытался перебить её ледяным, но горько-пронзительным голосом: — Оливия, тебе выпал шанс не жить, раздвигая ноги ради пустых мужчин, а спокойно — с братом, без страха и тревог… — Я лучше буду ноги раздвигать, чем жить под одной крышей с тобой! — выкрикнула она, голос дрогнул, но решимость была железной. В этот миг воздух между ними плотным туманом повисло напряжение: их сердца, разрываемые на части одновременно, били в унисон — ему хотелось, чтобы Оливия всё-таки сломалась и была рядом, а она боялась признать, что та ниточка, тянущая её к нему, крепче любого гнева и протеста.

***

— Я до сих пор не понимаю, как ты меня уговорил, Чарли, — медленно произнесла Оливия, аккуратно раскладывая вещи по шкафам. В её голосе слышалась лёгкая усталость и растерянность, она всё ещё пыталась усвоить, что её жизнь настолько кардинально изменилась за последнюю неделю. Спустя ещё одну неделю произошедшее казалось почти невероятным: Чарли каким-то волшебным образом смог убедить сестру, что переезд на фабрику — это не приговор, а настоящее спасение. Конечно, этот путь не был усыпан розами: бесконечные цоканья, крики и закатывания глаз сопровождали её решения. Но, несмотря на это, она согласилась и сейчас с опаской обживала свою новую комнату. По сравнению с прежней — проходной гостиной с кухней, теперь перед ней раскрывалась интимная территория — отдельная спальня с мягким светом и тихой пустотой, которую ей ещё предстояло заполнить своими мыслями. — Ты так и не сказала, что будешь делать с работой? — голос Чарли мягко прорезал тишину, когда он сел на кровать и наблюдал за ней. Оливия замялась: работа. Эта тема была болезненной. В глубине души она знала, что бросила прежнюю деятельность — услышанные от Вилли слова звучали внутри острым эхом: «У тебя выпал шанс перестать раздвигать ноги и жить нормально». Фраза тяжело ложилась на сердце. Никто не заставлял его говорить так, и теперь она ощущала себя почти полностью зависимой. Понимая, что слишком долго молчит, девушка поспешила ответить: — На удалённую работу перевелась, не беспокойся об этом. Чарли пожал плечами и задумчиво улыбнулся. — Ладно. Тогда я пойду. Мистер Вонка меня ждёт, — сказал он, вставая. Оливия кивнула, оставаясь наедине с собой и новой обстановкой. Мягкий свет лампы окутывал комнату, а зеркало отражала её распущенные тёмные волосы и усталое выражение лица. — Что теперь делать? — Обратилась она в пустоту. Раньше всегда могла поделиться с Эбби, а теперь — и разглашать тайны никто не позволял. Кто такой загадочный аноним — оставалось строгим секретом. Кроме Эбби и Чарли в её жизни не было никого, с кем можно было бы быть по-настоящему честной. Она тяжело вздохнула, глядя на мерцающие огни ночного города за окном. В воздухе витала тоска и разочарование. — Даже развлечений никаких — продолжила вслух, — погулять некуда, Чарли занят, Эбби говорить ничего нельзя. Хоть снова к Вилли возвращайся, чтобы меньше грустить. Мысль мгновенно промелькнула в голове, как невольный признанный порок. Но тут же Оливия отбросила её прочь. Когда он был незнакомцем, таинственным приходящим в одно время, она могла растворяться в этой тайне — отдаваясь не только страсти, но и чувству свободы. Сейчас же, узнав, кем он на самом деле был, магнат вызывал раздражение. Это могло быть связано с давней обидой на увольнение дедушки или с чем-то глубже, что она пока не осознавала. Остаток вечера прошёл под меланхоличный шум улиц и мягкое свечение лампы. Разбирая вещи, Оливия понемногу принимала новую реальность, погружаясь в мысли о том, что ждёт её дальше, и о том, как снова обрести себя в мире, который не был лёгким.