Часть 10

Ему страшно, что однажды она уйдёт навсегда и его страсть превратиться в пустоту.

— Лив, можно я у тебя кое-что спрошу? — вдруг прозвучал тихий, немного нерешительный голос Чарли. Они вместе погружались в недавно вышедший фильм, но вдруг сосредоточенность мальчика нарушилась. — Конечно, — ответила она, приостанавливая видео и обернувшись к брату, готовая выслушать. Чарли поджался, словно искал нужные слова, будто боялся нарушить невидимую грань. Наконец, не без усилий, произнёс: — А как ты относишься к мистеру Вонке? Оливия невольно вздрогнула от неожиданности вопроса. Она не ожидала такого направления. — Никак, — ответила она спокойно, даже слегка отстранённо, пожимая плечами. — Он твой наставник, и всё. Мы с ним почти не общаемся. В комнате воцарилось молчание, но в голове девушки роились мысли, как тёмные тени, мелькали сомнения и догадки. Почему он спрашивает именно сейчас? Почему не тогда, когда они только перебрались сюда? А может, за всем этим стоит сам Вонка? В сердце Оливии забурлило тревожное предчувствие — что ещё задумал магнат? И вдруг отчётливо промелькнула мысль: как бы его хитроумные планы не разрушили того, что она так бережно строит с Джереми. Она была готова пойти на всё, чтобы защитить своё счастье — даже если придётся взорвать всю фабрику. — Оливия? — голос брата мягко встряхнул её, когда та погрузилась в свои мысли. — Ты чего задумалась? Она словно вышла из затяжного сна, моргнула и улыбнулась слабой тенью. — А? Нет, ничего, — ответила, стараясь скрыть волнение. — Давай дальше смотреть. Чарли улыбнулся в ответ и тихо прижался головой к её плечу, в этом простом прикосновении была бесконечная детская надежда и доверие. В этот момент между ними снова установилось тихое тепло — крепкая связь, которую не смогли нарушить ни вопросы, ни сомнения.

***

— Так и сказала? Просто «никак»? — нервно постукивая пальцами по столу, переспросил Вонка, в голосе которого проглядывалось едва скрываемое раздражение. Чарли кивнул, не в силах понять, почему наставник реагирует так остро. Ему самому казалось, что с первой встречи Оливия питает к Вилли холодные чувства — слишком отчётливо воспринимается её отстранённость. Даже он, ребёнок, чувствовал, что между ними нет никакой близости, а поведение магната и вовсе временами напоминало злобу, что вызывало у мальчика внутреннее беспокойство. В этот момент дверь резко распахнулась, и все обернулись на вошедшую. Оливия, с ледяным взглядом. — Я же говорила: не беспокоить два дня, — сказала она с явным раздражением, глядя прямо в глаза Вилли. Тот безразлично пожал плечами: — Я и не беспокоил, — его голос был ровным, но в нем прозвучала доля ехидства. — Просто разговаривал. Или это запрещено, мисс Баккет? Девушка закатила глаза, скрывая раздражение. Чарли молча наблюдал за происходящим, чувствуя, как напряжение в комнате становится почти осязаемым. Ему вдруг стало неуютно, он оказался в пространстве чужих, сложных отношений, которые был не в силах понять. Оливия хотела что-то возразить, но её острое внимание отвлек телефонный звонок. Имя звонящего вызвало в её груди легкое трепетание — Джереми. Сердце ёкнуло, и раздражение словно испарилось. Из её губ вырвалась нежная улыбка, заметная даже для Вилли, чей взгляд тут же стал колючим и болезненно острым. Внутри него что-то словно сгорело — всего минуту назад между ними была холодная вражда, а теперь девушка говорила по телефону с другим, наполненная светлым счастьем. — Скоро вернусь, — шепнула она, прикрыв динамик рукой и обращаясь больше к брату, чем к мужчине. Вскоре она вернулась, глядя на Чарли с типичным озорством: — Пойдём, я хочу тебе кое-что показать. Чарли бросил взгляд кондитера. Мужчина явно был раздражён, но мальчик без колебаний последовал за сестрой, оставляя Вилли одного с мрачными мыслями и внутренней бурей.

***

Просидев в кабинете до самой ночи, Вилли не мог избавиться от внутреннего напряжения — раздражение от звонков Джереми тревожило его мысли, как холодный яд. Каждый раз, когда она улыбалась в ответ на его звонки, в груди кондитера сжималось болезненное чувство собственности и ревности. Раньше именно он вызывал в Оливии такие улыбки — мягкие, тёплые и настоящие. Теперь же она дышала другим воздухом, и это невыносимо кололо Вилли внутри. Войдя в комнату, он ощутил прохладу, мягкий свет приглушённого светильника рисовал тени, как будто готовя сцену для неожиданной встречи. Его глаза тут же упали на букет — словно живая метафора самой Оливии: белоснежные тюльпаны — стройные и благородные, яркие ирисы, где фиолетовый и синий оттенки пульсировали как тайные знаки страсти и загадочности. В каждом лепестке он видел отражение её души, нежной и недосягаемой. А рядом лежала записка. «Не могу перестать думать о тебе, самая красивая девушка в мире» — гласил текст, вызывая у магната лёгкий смешок. Простая банальность, которую он не мог воспринять всерьёз. Когда Оливия появилась перед ним в единственном полотенце, кожа ещё блестела каплями воды, внутри Вонки вспыхнула буря необузданного желания. Его охватило дрожью — желание прикоснуться, сохранить её у себя, наполнить её мир своим присутствием. Баккет скрестила руки на груди и холодно посмотрела на гостя: — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Твой ухажер мог выбрать букет и получше, — с лёгкой иронией бросил мужчина, поворачиваясь к ней. — Он хотя бы что-то дарит, а не делает вид, что ему всё равно, — с упрёком ответила девушка. Вилли усмехнулся, крутя в руках записку: — Если бы я что-то дарил, то это явно не был бы банальный букет с банальной запиской. Да, самая красивая девушка в мире? Оливия закатила глаза и подошла ближе, не скрывая злости: — Пошёл ты! Ты сказал, что нас связывает только Чарли, но второй день подряд истерики устраиваешь! — Ничего я тебе не закатываю, Баккет, — парировал он, стараясь сохранять невозмутимость, но внутри него разжигалось удовольствие — он смог вывести её из себя. — Ты слишком высокого о себе мнения. — Тогда иди отсюда, пока я тебя не ударила! — темноволосая приблизилась почти вплотную, глядя прямо в глаза. Он смягчился, но остался на месте, наслаждаясь этим живым конфликтом между ними. — Не уйду, — тихо сказал Вилли, — слишком хочется видеть, как ты бесишься. Он наслаждался её яростью, её живой страстью, ведь именно в этих бурях эмоций он находил её настоящую сущность, ту, к которой стремился неистово, несмотря на все отказа и угрозы. — Или ты сейчас уходишь, или я… — начала она, но замолчала, понимая бессмысленность угроз. — Или что, Оливия? — с насмешкой переспросил он. — Просто иди к чёрту! — со всей злостью оттолкнув, она направилась обратно в ванную, хлопнув дверью. Магнат усмехнулся, наблюдая за её уходом. Он хотел последовать за ней, чтобы ещё немного раздразнить её, но всё же отвернулся и вышел, оставив после себя лишь холодное раздражение и тень горького разочарования.