Часть 20

— Да, мы прилетели, — тихо улыбнулась Лив, крепко прижимая к себе светловолосую девочку, которой, казалось, около четырёх лет. Мягкие локоны малышки мягко касались её щеки, а в глазах девочки отражалась усталость долгого пути. Рядом стоял мальчик лет семи, достаточно высокий для своего возраста. Его лицо было словно точной копией матери — такие же глубоко задумчивые глаза и едва заметная улыбка, сдержанная, но тёплая. — Отлично, я прилечу к вам через пару дней, как только все вопросы здесь разрешу, — раздался с другого конца провода спокойный мужской голос, в котором слышалась уверенность и радость. — Чарли передавай привет, — в голосе Стивена слышалась лёгкая улыбка. — Хорошо, — ответила Лив, положив телефон в карман и невольно обвела взглядом зал в поисках брата. — Мам, где Чарли? — устало простонал Джаспер, нежно опираясь на мать, и его глаза выражали прохладу долгой дороги и желание найти опору. — Скоро придёт, — ласково сказала Лив, поглаживая сына по тёмным волосам. Она вновь окинула взглядом зал, и её лицо озарилось знакомой, искренней улыбкой. Чарли уже не был тем мальчишкой с подростковыми чертами тринадцати лет — перед ней стоял взрослый юноша двадцати лет, уверенно и почти полностью владеющий судьбой шоколадной фабрики. — Вот и мои любимые племянники! — радостно воскликнул Баккет, подхватив легкого Джаспера на руки и закружив мальчика по залу. Джаспер, заразительно смеясь, наполнил пространство счастьем, и улыбки невольно поселились на лицах Лив и Эмили. Поставив ребёнка на землю, Чарли взял на руки Эмили, которая, уже заметно повзрослев, доверчиво застыла в его объятиях. — Уже такая большая, скоро уже меня переростёшь, — улыбнулся он, и в его глазах играла нежность. Эмили ответила объятием, наполнив момент тихой радостью встречи с родным дядей. — Каждый раз прилетаю и каждый раз в шоке, насколько ты вырос, Чарли, — с лёгкой усталостью, но одновременно с теплом в глазах произнесла Оливия, наконец обняв брата. Для неё он навсегда оставался тем юным мечтателем, который искренне грезил о золотых билетах и сладких открытиях. — А вы прилетайте почаще, — с доброй иронией заметил Баккет. — Будете меньше удивляться. Поехали на фабрику? Опустив Эмили на пол, он посмотрел на сестру с надеждой. — А твой наставник не будет против? — с лёгким недоверием и сомнением спросила Лив, скрестив руки на груди, её голос был твёрдым, но осторожным. — Я же говорил: он словил очередное выгорание и уехал в глушь, оставив всё на меня, — ответил Чарли, устало вздохнув и глядя на сестру с лёгкой печалью. — Вижу его разве что раз в месяц, если повезёт. Так что считай, что теперь я главный на фабрике — сам решаю все вопросы. Лив лишь неодобрительно покачала головой, но спорить не стала. — Ладно тебе, Лив, — тихо простонал Чарли, на мгновение вновь ставший в её глазах мальчишкой. — Его там нет. Я проведу вам экскурсию. К тому же эти чудесные дети ни разу не были на фабрике, — он присел рядом с ними, глядя на племянников с мягкой улыбкой. — Посмотри на их лица — они этого так хотят. Трое, как по команде, надели самые невинные, умоляющие выражения, которые могли вызвать только любовь и согласие. Чарли прекрасно понимал осторожность сестры. Он помнил её непростые отношения с Вилли и причину её внезапного отъезда — тот тайный порыв уехать и уйти от прошлого. — Ты и сама ни разу не была на экскурсии, — продолжил он с лёгкой улыбкой. — Я проведу вам настоящую. — А ты уверен, что умеешь? — с ухмылкой спросила Оливия, приподняв бровь. — Что там уметь? — гордо заявил Чарли, но вскоре расхохотался. — Я же лично всё видел! Могу ходить с умным видом и рассказывать о каждой сладости. — Лив, поехали, — уговаривал её брат. Эмили и Джаспер молча наблюдали, затаив дыхание, ожидая разрешения мамы. — Ладно, но только на один вечер, — мягко и снисходительно улыбнувшись, ответила Лив, отдаваясь в руки семейному теплу и детской радости. *** — Молодец, детей умотал за день, — тихо усмехнулась Оливия, наблюдая, как Эмили и Джаспер, уткнувшись в подушки, погрузились в сон, невозмутимо игнорируя суету вокруг. — Конечно, — с улыбкой ответил Чарли. — Ты представь, насколько я вымотался, когда сам был на экскурсии. — Он легко потянул сестру за собой, закрывая дверь в спальню детей. — Пойдём в кабинет, попьёшь свой любимый безвкусный кофе. — Он не безвкусный, — с игривым упрёком толкнула он его в плечо Лив. — Конечно, — улыбнулся Баккет, продолжая путь. — Он просто… не имеет вкуса. С каждым шагом воспоминания накатывали на Лив, будто тихая волна усталой ностальгии: фабрика, где могли сбываться мечты мечты, но вместо этого рушились надежды. Это до сих пор терзало душу, оставляя лёгкую горечь. Дойдя до кабинета, Чарли слегка приоткрыл дверь, предоставив сестре пройти первой. В привычной, но оттого не менее глубокой атмосфере она снова ощутила на себе груз прошлых дней. Тяжело сглотнув, Лив опустилась на диван, погружаясь в воспоминания. — Я до сих пор не могу поверить, что ты тут теперь всем управляешь, — тихо сказала она, оглядев пространство и переводя взгляд на брата, который присел рядом. — А я до сих пор поражён, что ты старая настолько, что у тебя уже двое детей, — рассмеялся Чарли, за что тут же получил сестринский подзатыльник. — Как там Эбби? — с легкой теплотой поинтересовалась она. Слова о подруге, с которой поддерживала связь лишь по телефону, не имея возможности видеться как раньше, согревали сердце. — Всё отлично, — ответил брат, кивая. — Недавно виделись. Она познакомилась с каким-то мужчиной, но просила никому ничего не говорить. — А откуда ты знаешь? — прищурившись, спросила Лив. — Случайно увидел, — улыбнулся Чарли. — А я тебе обещал безвкусный кофе, — он встал, направляясь к выходу. — Только не засыпай, — усмехнулся, увидев усталость в её глазах. Лив в ответ лишь показывала язык и осталась одна с потоками воспоминаний. Ей вновь пришлось пережить моменты переезда на фабрику, отчаянное желание быть рядом с Вилли, который не разделял её чувств. Она вспомнила, как жизнь рассыпалась на осколки, и то, как с облегчением вздохнула в ту ночь, когда оставила за спиной всё и уехала со Стивеном подальше от этого места. Чарли не осуждал её. Он видел, как тяжело сестре было оставаться на фабрике, как разрывали её изнутри обиды и отчуждение от Вонки. Лив никогда не говорила об этом вслух, но он прочитывал боль в её взгляде. Его сердце радовалось, что сестра нашла свое счастье с кем-то другим. Но Вилли — нет. После её ухода магнат замкнулся в себе, погрузившись в мрачные мысли, чувствовал себя беспомощным и одиноким. Когда он узнал, что Лив вышла замуж за другого, отдалился ещё больше, избегая контактов и уединяясь в неспособности смотреть вперёд. Встав, Лив подошла к столу, на котором стояла фотография. На ней Чарли нежно держал Джаспера, а рядом Оливия с Стивеном, державшие на руках новорожденную Эмили. Слабая улыбка появилась на лице девушки, когда она провела пальцами по рамке. В этот момент дверь тихо открылась. Лив повернулась и мгновенно почувствовала, как сердце резко заколотилось, столкнувшись взглядом с Вилли, стоявшим на пороге. Он сначала не поверил своим глазам, моргнул несколько раз — и понял: перед ним живая, настоящая Оливия. В тишине они стояли, не решаясь нарушить молчание. — Чарли не видела? — едва слышно спросил он, голос дрожал. — Он вышел ненадолго, — ответила Лив, но почти сразу в комнату вошёл брат, держа в руках кофе, и тут же застыл в нерешимости. В эту хрупкую паузу послышались тихие шаги и голоса детей, приблизившихся к кабинету. — Мам, — устало потерев глаза, произнёс Джаспер, держась за руку Эмили, — почитай нам что-нибудь? — А это кто? — с любопытством спросила Эмили, глядя на Вилли. — Это… — Лив замялась, не находя ответа. Лишь Чарли быстро вмешался, чтобы снять напряжение: — Это и есть загадочный Вилли Вонка, о котором я вам рассказывал. На лицах детей вспыхнуло удивление и восторг, сон исчез с них в одно мгновение, сменившись живым интересом и радостью встречи. Магнат лишь кивнул, не сводя тяжёлого взгляда с детей, в его глазах играла тихая боль — будто острым кинжалом пронзало осознание пропущенного шанса, упущенного времени, которого уже не вернуть. — Я вам обещаю, завтра вы сможете поговорить с ним обо всём, что вас интересует, — с лёгким прищуром и тёплой улыбкой обратился к наставнику Чарли. — А сейчас пусть мама отдыхает, а я сам вам что-нибудь почитаю. Дети заулыбались, кивнули в ответ и с радостью приняли его предложение. Парень бросил Оливии последний взгляд — тревожный и чуть растерянный — и мягко вышел из комнаты, оставляя их наедине. Кабинет окутала тишина, ставшая почти осязаемой. — Твоя дочь — словно точная копия Стивена, — с горькой ноткой произнёс Вилли, усаживаясь на диван. — А сын… он больше похож на тебя, — его пальцы нервно постукивали по подлокотнику, а глаза неотрывно смотрели на Лив, будто пытаясь прочесть в ней всю историю. Она оставалась такой же удивительно привлекательной, как и прежде, лишь лёгкая усталость и тени пережитого мелькали на лице. — Чарли говорил, что ты уехал в глушь, — тихо сказала она, садясь рядом. В воздухе витало ощущение той самой первой встречи, когда она впервые переступила порог его кабинета. — Мне пришлось отстраниться от дел… из-за разных обстоятельств, — тихо ответил Вонка, не отводя взгляда. — А ты? Что тебя сюда привело? — Отец Стивена умер, приехали на похороны и узнать о наследстве, — голос Лив дрожал чуть ли не от внутреннего напряжения; она избегала встречаться с Вилли взглядом. — Думаешь, ему что-то достанется после такого скандального исчезновения? — с горькой усмешкой произнёс он. Стивен действительно просто однажды исчез — ночью, не сказав никому ни слова, бросив жену и детей, сбежав с Оливией. — Думаю, нет, — ответила девушка едва заметной улыбкой. Оба замолчали. В их мыслях всплывали прошлые ошибки, совершённые много лет назад, но у каждого — в своём роде. Его ошибка — пытаться удержать её любой ценой, её — уехать, оставив всё позади. — А Джаспер тебе никого не напоминает? — всё же спросила Лив, наконец посмотрев прямо в его глаза. Мужчина нахмурился и отрицательно покачал головой. — Он — твой сын, — тяжело вздохнув, призналась она. Кондитер побледнел, не сразу подбирая слова. Глубоко вглядывался в неё, словно надеялся услышать шутку. Но в голосе Оливии не было и тени лжи. — Что? — лишь выдавил он. — Насколько ты понимаешь, мы не пользовались защитой, а при незащищённом сексе дети случаются, — ответила Лив спокойно, скрестив руки на коленях. — Почему молчала? — в голове Вилли мелькали тысячи мыслей, как же многое они потеряли за годы разлуки. — Когда узнала, я уже была далеко, — горько улыбнулась девушка. — Стивен всё знает, и всё это время растил Джаспера как родного сына. Она коротко замолчала, будто стараясь собрать мысли, затем добавила: — Так что считай, я тебе не только привела наследника, я ещё и второго родила. Вилли молчал, переваривая эту правду. В его душе разгоралась буря — желание вернуть всё, что было у них раньше. — Ты любишь его? — наконец спросил он с тонкой тревогой. — Нет, я его не люблю, — крепко покачала головой Лив. — Уважаю, ценю. Он бросил всё ради меня, поднимал нас с самого дна, принял чужого ребёнка и подарил мне дочь. Он любит меня и по-настоящему меня ценит, не пытаясь держать взаперти, уважает мои границы. Но я его не люблю… — по её щекам медленно скатились слёзы, которые она поспешила стереть. Она вздохнула и продолжила, будто читая его мысли: — Люблю я тебя. Несмотря на всё. Несмотря на твои поступки. — Разведись с ним и останься со мной, — с болью в голосе прошептал Вилли, ощущая, как слёзы оживают в глазах, но подавляя их, будто боясь потерять контроль. — Ты читал «Евгения Онегина»? — невесело улыбнулась Лив. Получив кивок в ответ, добавила: — Помнишь, как всё там закончилось? — Напомни, — прошептал он, ощущая, как душа рвётся на части, но иначе не мог. — «Я вас люблю, к чему лукавить? Но я другому отдана, я буду век ему верна,» — тихо и без запинки процитировала девушка. В её глазах читалась глубокая боль — невозможность повернуть время назад и остаться рядом ломало изнутри. В комнате витал горький осадок утраченых надежд и запоздалых признаний — двух судеб, которые, несмотря на расстояния и время, оказались запутанно переплетены навсегда. Они оба замолчали, и это молчание было тяжёлым, как невидимый гнет сожалений, раздиравших сердца. Оба остро чувствовали, что именно они своими руками разрушили то, что могло быть настоящим счастьем. Возвратить утраченное было уже невозможно — и это понимание било глубже всякой раны. Между ними продолжала тянуться тончайшая, почти незаметная нить, невидимая для посторонних, но с годами она не ослабла ни на миг — она притягивала их друг к другу, заставляя быть рядом именно в этот момент. Как только Оливия увидела его в дверях, в груди её вспыхнуло неистовое желание забыть обо всём, раствориться в объятиях, почувствовать ту единственную связь, без которой казалось, что воздух перестаёт быть живым и наполненным. Эта связь была как глоток жизни, как спасительный берег в море забвения. Но, несмотря на всю силу притяжения, она сдержалась. Внутренние сомнения, тени прошлого, которые так и не позволили ей быть свободной целиком, держали её в узде. Несмотря на свою не совсем чистую биографию, она оставалась верна мужу — честна и порядочна настолько, что даже не давала повода усомниться в своей преданности. Они оба стали архитекторами своей судьбы — своими поступками, словами и решениями выстраивали стены, за которыми теперь оказались поодиночке. Возможно, в параллельной реальности их пути сплелись по-другому, и там они разделяли настоящее счастье, но не здесь, не сейчас. Сейчас им приходилось смириться с горечью утрат и сожалений, балансируя на грани воспоминаний и реальности. Они были лишь незнакомцами, которые знали друг друга до мельчайших деталей — и вместе с этим ощущали болезненную пустоту между ними. Пустоту, которую уже невозможно было заполнить.