День? Хрен его знает. Я давно забил на счёт.

Я опять вернулся в город, рядом с которым меня нашли, но где я так и не нашёл себя. Ржавый, как моя память, забор приюта всё ещё торчал, жадный до крови… и вот я перелез через него, порвав ладони, раны жгло… и, черт, это было так приятно! Эдакая иллюзия жизни в этих багряных потоках, в этой боли! В заросшем дворе, среди удушающей тишины в череп ударили очередные вспышки. Я увидел себя мальчишкой. Стоял в общем зале этой дыры, орал свои смешные стихи, над которыми все ржали… даже те, кто обычно дразнился. Я улыбался. Я, мать его, был счастлив в те мгновения! А потом случилась новая вспышка. Ночь. Злые, как дикие псы, старшие с квартала требуют бабки, просят пахать на них… Они хотят чего-то забрать из моих рук… я в чужом теле, а другой я смотрит на все это со стороны и видит, как меня хватают и избивают. — Где этот чёртов поэт?! — орут они. — Где он, сука?! Тело, в котором я нахожусь, принимает удары за меня… терпит, потому что любит… Такие мысли родились в голове вместе с другими… о том, чтобы не отдать стихи, защитить, сберечь… Это… Илан?! Это его воспоминания?! Вспышка закончилась. Я вскочил и стремительно обернулся… Не знаю, что на меня нашло, почему я это сделал… А за моей спиной стоял он… просто силуэт. Черт лица не разобрать, как и того, сон это был, глюки или шиза… Только прозрачный лед глаз сияет… свет, которого я не стою. Да что там… Даже возраст Илана я не смог разобрать… — Помнишь, как я смотрел на тебя? — прошептал он. — Как верил тебе целиком и полностью? Как готов был идти за тобой в Пустошь… С тобой я ничего не боялся… Я молчал, лишь кивал, закусив губы до крови, чтобы понять, что я еще тут, еще в этой сраной реальности… — Помнишь, как все любили твои стихи? А я — больше всех, когда ты читал их мне одному? Я затрясся, упал на колени и заколотил кулаками по земле, будто мог раздолбать все вместе с правдой… — Ты решил сбежать из приюта, когда меня молотили каждый день, — голос-клинок продолжал резать меня. — Ты защищал меня… Ты поменял любовь толпы на меня одного… Помнишь, Селлар? Я верю, что ты сохранил это в памяти, брат… Я зарычал загнанным зверем, вцепившись в лицо руками. Слезы смешались с кровью… я уже и забыл, что порвал кулаки в мясо… И вдруг мои губы растянулись в глупой улыбке. Я пока еще нихуя не вспомнил… но уже понимал, что душевная боль теперь стала для меня единственной истиной в этом проклятом мире!