Запись. После удара кулаком в самого себя.

Черт дернул меня вернуться в свою съемную дыру и притащить из антикварной лавки очередное зеркало! Я медленно, будто к эшафоту, подошёл к нему, сдернул ткань, вгляделся в отражение… и увидел не себя! Светлые глаза, как лед, который тает под солнцем, тонкие щеки, словно вырезанные из мрамора… да и вообще все черты выглядели так, точно кто-то лепил лицо из моей плоти, но с чужой душой. Конечно, я узнал… И Л А Н Он смотрел изнутри прямо в меня… потом отражение оскалилось первым… И я заорал, едва завидев его улыбку! Отреагировал инстинктивно, ударив кулаком в стекло! Раз, два, три! Раздался треск, осколки разлетелись ебанутым роем ос!!! Зеркало взвыло вместе со мной, блядь! Как в прошлый раз, кровь хлестала, кисть стала месивом, осколки вгрызлись в щеки и пальцы вместе с памятью, от которой невозможно избавиться! — НЕ МОЁ ЛИЦО! — орал я, как последний псих. — НЕ МОЁ, ЧЁРТ ВАС ДЕРИ! Я заплакал кровью… а может, это Илан рыдал моими слезами? Впрочем, быстро все закончилось. Дверь раскололась в щепки, и в комнату ворвался Крагнар с дикими глазами и кулаками-булыжниками. — ЧТО, МАТЬ ТВОЮ, ОПЯТЬ?! — заревел он. — Сдохнуть решил, тень? Панихиду заказать сейчас или подождать, пока ты себе башку раскроишь, ублюдок?! Потом он стал пиздить меня в грудь, а я упал и стал задыхаться. За ним вбежала Теф с флягой в руке, от которой разило одновременно спиртом и ядом. — Глаза открой, мразь! — зашипела эта гадюка. — Не смей тут помирать! И полила отвар на мои раны, отчего я закричал еще сильнее, так как кожа горела, будто ее сдирали живьем. — Орёт — значит, жить будет! — рявкнул Крагнар. — ТЕФ, ЛЕЙ ВСЁ, ПОКА НЕ ЗАТКНЁТСЯ! — Хватит, вы, садисты долбаные! — захрипел я, обливаясь кровавыми слезами. Они замерли, уставились, а затем Крагнар швырнул мне рваную рубаху. — Заткнись и замотайся, — буркнул он. — Откажешься — сами зашьем гвоздями твою рожу и руки! Теф наклонилась ко мне и тихо пробормотала: — Думаешь, суицид — это красиво, Селлар? Ты — идиот, если считаешь так! Без тебя не будет нашей команды, твой дар слишком редкий… Тебе совсем на всех плевать? Если помрешь в сезон заказов — я тебя лично оживлю и прикончу заново, так и знай… Они ушли, оставив меня одного. Я хрен знает сколько лежал, пока не сумел проморгаться. Раны уже не жгли, и я открыл глаза, обнаружив лишь пустую комнату, разбитое в хлам зеркало и сломанную дверь. На полу валялись осколки, в каждом из которых был кусок лица… Моего или его? Я не знаю. Не знаю, блядь!