Запись безумия. Странные сны на пределе.

В ту ночь мне не спалось. Дверь поставили новую, кровь на тряпках засохла, но сердце продолжало ныть. Я лег, чтобы забыться. Надеялся хоть в грезах расслабиться… но вместо утешения от Илана, к которому я уже успел привыкнуть, я получил лес на краю Пустоши, где небо свисало порванной плотью, а деревья даже не скрипели — стонали. Я стоял босиком. Под ногами чавкала гниль, да и вообще все вокруг воняло точно старая рана. И вдруг я увидел силуэт Илана между стволов. Он был взрослым, таким, каким я мечтал его лицезреть. Высокий и уверенный, волосы серебряной рекой текли назад, а он смотрел на меня, как когда-то давно, в детстве… Смотрел, тянул руки, что-то шептал, однако слов я не слышал… Я сделал шаг, второй… и тут затрещала сама реальность! Тело его дернулось и согнулось пополам. Я бросился к нему, но… он стал меняться прямо на глазах. Рост становился ниже, черты сглаживались, плечи сужались, волосы укорачивались! Его лицо снова стало мальчишеским… Это был мой Илан из подвала, который лечил раны тонкими пальцами и смотрел с доверием. Я потянулся к нему, а он вдруг упал прямо в мои руки! Кровь! Слишком много крови! Она лилась, как будто это я истекал, а не он… Я закричал. Нет, блядь! Я стал завывать, прижимая его к себе: — Не смей умирать, слышишь?! Я только нашёл тебя! Я все помню! НЕ УХОДИ, ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ! Он еле слышно дышал, а потом исчез… просто рассыпался у меня на руках подобно пеплу костра. И в этот миг я проснулся в ледяном поту с криком, от которого до сих пор саднит в горле. В комнате было темно, а дневник был открыт, демонстрируя мятые страницы и красную, как сама Пустошь в моих проклятых снах, надпись. Ты подошел к самому важному, любимый. Теперь нам пора возвращаться в лес, чтобы вспомнить все… — И. Я долго смотрел на нее, смотрел, смотрел и понимал, что пути назад больше нет. Время пришло, я обязан идти за ответами туда, где все началось. Туда, где я, может, свихнусь окончательно! Но зато точно узнаю, кем я был, кем был он и… куда он исчез…