Глава 6

      Всю следующую неделю Уизли не отходил от Гермионы ни на шаг.       Северус по возможности избегал их общества, посвящая дни ремонтным работам, а вечера — обустройству лаборатории в одной из подвальных комнат рядом с кухней. Он предпочитал принимать пищу в одиночестве, а когда это было невозможно, и вовсе пропускал трапезы. Никакие силы не смогли бы заставить его делить стол с этой слащавой парочкой, где одна сторона навязчиво пыталась вовлечь его в беседу, а другая сверлила его убийственными взглядами всякий раз, когда Северус осмеливался открыть рот.       И уж точно он не мог выносить того жгучего чувства, что сжигало его изнутри, когда этот рыжий болван позволял себе положить руку на плечо Гермионы, обнять её или — что было совсем невыносимо — поцеловать в щёку перед уходом на службу в Аврорат.       Поймав себя на том, что отсчитывает дни до первого сентября, Северус мысленно усмехнулся. Да, Гермиона тоже уедет, но зато исчезнет и Уизли — приемлемая плата за временное отсутствие. А пока что оставалось лишь погрузиться в ремонт с головой и делать вид, что этой несносной парочки не существует.       За две недели он практически преобразил сад до неузнаваемости. По возвращении его встречали лишь буйные заросли сорняков и неухоженные живые изгороди, но после кропотливой работы взору открылись ценные волшебные растения и кустарники — идеальная основа для будущего сада Мастера зелий. Параллельно Северус привёл в порядок одну из свободных спален, в которой, судя по запаху, Блэк держал гиппогрифа.       Главным же его проектом стала библиотека. Вооружившись «Полной книгой домашних заклинаний для современной домашней колдуньи» Веры Скрибл, он методично преобразил помещение: отполировал до блеска дубовые половицы, вычистил до основания старинные ковры, избавил углы от вековых наслоений паутины, вернул прозрачность запылённым окнам, заменил потертую обивку на диванах, демонтировал мрачноватую люстру с когтеобразными держателями, заменив её на найденную на маггловском блошином рынке, перекрасил стены в благородный лесной зелёный (банку краски он прихватил в местном B&Q — если уж жить в этом доме в обозримом будущем, то алые гриффиндорские тона были совершенно неприемлемы).       — Ну сколько ещё ждать? — раздался за дверью нетерпеливый голос Гермионы, пока он совершал последние штрихи.       — Минуту, — бросил он, наслаждаясь слышимым сквозь дверь раздражённым постукиванием её ноги.       — Два дня! Целых два дня вы не пускали меня в библиотеку! — её возмущение было почти осязаемым.       Уголки его губ предательски дрогнули, когда Северус в очередной раз поправлял идеально ровный подсвечник. Её нетерпение забавляло его. А может, дело было в том редком моменте, когда всё её внимание принадлежало ему — точнее, его двухдневному труду в библиотеке — без вездесущего рыжего болвана. Он резко оборвал эту мысль, с силой расправляя носком ботинка воображаемую складку на ковре.       — Входите, — наконец разрешил он, делая вид, что не замечает, как нервно подрагивают его пальцы.       Дверь распахнулась прежде, чем он успел закончить фразу.       — О-о-ох… — вырвалось у Гермионы, когда её взгляд скользнул по обновлённому интерьеру. Глаза её сияли, как у первокурсника, впервые попавшего в Хогвартс. — Это… Это совершенно другое пространство!       На его лице появилась та самая ухмылка, которую так ненавидели студенты Хогвартса.       — Надеюсь, результат соответствует ожиданиям мисс Грейнджер?       — Это потрясающе! — она кружилась по комнате, словно пытаясь впитать каждую деталь. А Северус, к собственному неудовольствию, ловил каждый проблеск радости на её лице, чувствуя, как в груди разливается тёплая, глупая гордость.       Она медленно обошла библиотеку, пальцы скользили по отполированным до блеска дубовым полкам, пока не наткнулась на диван с новыми подушками. Присев, Гермиона проверила их упругость, надавив ладонями, затем небрежно откинулась, забросив ноги на подлокотник. Белоснежная рубашка слегка приподнялась, обнажив узкую полоску кожи у живота — мимолётный намёк на то, что скрывалось под тканью.       — М-м, удобно, — проронила она, запрокинув голову на подушку.       Этот случайный жест заставил его кровь побежать быстрее. Северус резко отвернулся, делая вид, что сортирует пергаменты на столе, но мысленно уже представлял, как проводит пальцами по той самой оголённой полоске — тёплая ли она, как мёд на солнце, или прохладная, как утренняя роса?       — Жаль, что наслаждаться этим придётся всего пару недель, — лениво заметила Гермиона, потягиваясь.       Его ответный хмык застрял в горле, когда в коридоре раздались знакомые шаги.       — Гермиона?       — Здесь, — ответила девушка, торопливо приподнимаясь.       В дверях возник Уизли. Северус ощутил, как по его жилам разливается яд — та самая слепая ненависть, которую он обычно испытывал только к Поттеру.       — Ты где пропадала? Я тебя искал, — сказал рыжеволосый, его взгляд метнулся от развалившейся на диване Гермионы к Северусу, застывшему у стола.       — Северус показывал мне обновлённую библиотеку, — улыбнулась она, без задней мысли выделив его имя. — Правда, здорово получилось?       Уизли замер.       — Э-э… да, ничего, — пробормотал он, устремив обвинительный взгляд на мужчину.              Северус с намеренной неспешностью опустился за стол — чёрт возьми, но он не собирался уступать пространство Уизли. Доставая пергамент, он с преувеличенным вниманием обмакнул перо в чернильницу, делая вид, что поглощён составлением письма для мадам Помфри. Но даже скрип пера не мог заглушить их шёпот, доносившийся из угла библиотеки.       — Я подумал… может, поужинаешь сегодня у нас? — голос Уизли звучал нарочито громко, будто специально для незваного слушателя. Его взгляд скользнул в сторону Северуса. — Наверное, скучно сидеть тут днями напролёт в полном одиночестве.       Северус едва сдержал саркастическую усмешку. Этот мальчишка даже оскорблять толком не умел — слишком прямолинейно, без изящества.       — Если мне и было одиноко, — голос Гермионы прозвучал игриво, — то только потому, что меня на два дня изгнали из библиотеки, — она бросила Северусу быстрый взгляд, в котором читалось что-то между упрёком и забавой.       Уголки его губ дёрнулись вверх, хотя взгляд оставался прикованным к пергаменту.       — Ну так ты пойдёшь? — настаивал Уизли, явно раздражённый их молчаливым обменом.       — Можно… Но мне нужно привести себя в порядок. Встретимся через полчаса?       — Я подожду здесь.       Гермиона вздохнула:       — Ладно… тогда дай мне минутку, — она поднялась с дивана, поправляя складки на рубашке. Уизли неотступно последовал за ней, как тень.       Северус продолжал делать вид, что сосредоточен на письме, но кожей чувствовал тот самодовольный взгляд, который бросал ему рыжий — взгляд хозяина территории, уверенного в своей победе. Чернила на пере внезапно растеклись кляксой — он слишком сильно сжал перо.

***

      Люпин провёл две недели в упорных поисках, перерывая библиотечные фолианты, пока наконец не обнаружил решение. Его пальцы дрожали от возбуждения, когда он нашёл нужную страницу.       — Чары вечного сцепления могут быть нейтрализованы… — он водил пальцем по пожелтевшему пергаменту, — посредством специального заклинания и крови чистокровного волшебника или ведьмы… — Люпин замолчал, его брови поползли вверх. — Чистокровного? — повторил он, сжав губы. — Они же не подразумевают…       — Кровь, Люпин, — резко оборвал его Северус, с презрением глядя через кухонный стол. — Кровь чистокровного волшебника. А не то что ты подумал.       Он мысленно покачал головой. Типично для выпускника Годрика — везде искать двойной смысл.       — А… Ну, это упрощает дело, — протянул Люпин, расслабленно откинувшись на стуле.       «Упрощает», — ядовито подумал Северус. Как будто что-то в их жизни могло быть простым.       — В чём проблема? Я ведь чистокровный. Могу сделать это сам.       — Сомневаюсь, что Вальбурга Блэк, даже в виде портрета, согласилась бы считать тебя достойным прикасаться к её изображению.       Люпин слегка поморщился, но не стал возражать.       — Но ты тоже не подходишь, — продолжил он, — как и Гермиона с Гарри…       Медленно, как паук, плетущий паутину, на лице Северуса расползлась та самая ухмылка, что двадцать лет замораживала кровь в жилах студентов Хогвартса.

***

      — Стойте смирно!       — Почему именно я?! — взвыл Рон, отпрянув назад.       — Не обольщайтесь — вас выбрали не за выдающиеся качества, — холодно процедил Северус. — Просто вы единственный чистокровный волшебник в радиусе пяти миль.       — А Джинни? — попытался уцепиться за соломинку Уизли.       Северус медленно поднял взгляд, в котором читалось такое презрение, что даже стены, казалось, съёжились.       — Как трогательно… Жертвовать собственной сестрой. Истинный гриффиндорец. А теперь замолчите. Чем больше вы дёргаетесь, тем болезненнее будет процедура.       — Спорим, вам это доставляет удовольствие? — прошипел Рон, сжимая кулаки.       — Несомненно, — Северус притворно вздохнул. — Нет ничего приятнее, чем тратить прекрасное воскресное утро на ваше жалкое нытьё.       — Хрен вам, а не нытьё! — Рон нервно засмеялся. — Вы специально меня выбрали!       — И какой же в этом смысл, мистер Уизли? — Северус наклонился чуть ближе.       — А это вы мне скажите.       Напряжение между ними стало почти осязаемым, будто перед грозой.       — Руку. Давайте.       Уизли неохотно повиновался, и Северус, молниеносно достав палочку, беззвучно навёл её на ладонь парня. На коже проступил двухдюймовый порез, из которого сразу же хлынула алая кровь.       — Ой! — вскрикнул Уизли. — Можно было помягче!       Северус проигнорировал его, схватил за запястье и поднёс окровавленную ладонь к краю портрета.       — Люпин, произноси заклинание, если не передумал.       Ремус, до сих пор наблюдавший за происходящим с недоумением, сделал шаг вперёд, поднял палочку и чётко произнёс:       — Per sanguis nullus conglutinatio.       — Убери свою грязную лапу, оборотень! — тут же завизжала миссис Блэк, отстраняясь от его палочки.       — Простите, но ваше время здесь истекло, — мягко ответил Люпин и повторил заклинание, проведя палочкой по всем сторонам рамы. — Ну, давай же, — пробормотал он, слегка дёрнув портрет, но тот едва сдвинулся. Он произнёс текст ещё раз.       — Это что ещё за безобразие?! — взвизгнула миссис Блэк, когда воздух наполнился запахом горящей смолы, а из-под портрета повалил чёрный дым. — Немедленно прекрати! Я не позволю, чтобы этот благородный дом достался грязнокровкам и паразитам!       Люпин потянул сильнее — на этот раз успешно: раздался резкий звук отрыва, и одна сторона портрета отошла от стены. Они с Северусом обменялись удовлетворёнными взглядами, после чего Ремус повернулся к портрету и вежливо произнёс:       — Вы что-то сказали, миссис Блэк?

***

      Гермиона прижала ладонь ко рту, глядя, как двое волшебников опускают портрет в вырытую яму.       — Это… бесчеловечно. Неужели нельзя было обойтись без этого?       Северус молча взмахнул палочкой, и лопаты принялись засыпать яму землёй. Портрет, уже скрывшийся на шестифутовой глубине, издал пронзительный вопль, но очередной слой грунта резко оборвал его.       — Не переживайте, — сухо заметил Северус. — В поместье Малфоев висит её дубликат. Думаю, после пары месяцев воплей на дождевых червей она о нём благополучно вспомнит.       Люпин фыркнул.       — Всё равно это неправильно, какой бы мерзкой она ни была, — Гермиона нахмурилась, бросив осуждающий взгляд сначала на Северуса, затем на Люпина. Резко развернувшись, она направилась к дому, где у заднего крыльца стоял Уизли — с перебинтованной рукой и угрюмым выражением лица.