Глава 11

      — Ты видел? Это же Гермиона Грейнджер!       — Та самая, что дружит с Гарри Поттером?       — Да, это она!       — Не может быть!       Гермиона шла по коридору Хогвартс-экспресса, опустив глаза и стиснув зубы, изо всех сил стараясь игнорировать шёпот за спиной и любопытные взгляды. Она ожидала повышенного внимания, особенно от младшекурсников, знавших о ней лишь по газетным статьям, но между чтением о знаменитостях и встречей с ними лицом к лицу — огромная разница. Теперь она по-новому понимала, через что приходилось проходить Гарри все эти годы и почему он отказался возвращаться на последний курс.       Хорошо хоть, что пока никто не осмелился попросить автограф.       Она шла по коридору, время от времени останавливаясь, чтобы поздороваться со знакомыми. Следующий вагон оказался почти пустым — лишь у окна сидел светловолосый парень, уставившийся на кирпичную стену за стеклом. Заметив, видимо, её отражение, он обернулся, и на мгновение взгляд Гермионы встретился с холодными серыми глазами Драко Малфоя. Она кивнула ему и прошла мимо.       В купе её уже ждали Джинни, Луна и Невилл. Гермиона с облегчением шагнула внутрь, радуясь возможности скрыться от любопытных взглядов и шёпота младшекурсников.       — Привет, Гермиона, — поздоровался Невилл.       — Привет, — ответила она, левитируя чемодан на багажную полку и опускаясь на сиденье. — Боже, как странно снова здесь оказаться.       Он сочувственно улыбнулся.       — Да уж, до сих пор не верится, что год назад этим местом заправляли Пожиратели смерти.       Гермиона выпустила Крукшанкса из переноски — бедняга всю дорогу до Кингс-Кросс провёл взаперти — и улыбнулась, когда тот, потянувшись, запрыгнул на полку над Луной. Свою новую сову, Пакс, она оставила на Гриммо: дому нужна была почтовая сова, а Гермиона могла пользоваться школьными, если понадобится.       К тому же Пакс сильно привязалась к Северусу, и Гермиона подозревала, что чувства взаимны. Разлучать их ей не хотелось.       Да и так у него не будет оправдания не писать ей.       — Кстати, о Пожирателях… — Джинни понизила голос. — Ты случайно не встретила по дороге Малфоя?       — Встретила, — Гермиона кивнула. — Честно говоря, не ожидала его здесь увидеть.       — Мне его стало немного жаль, — задумчиво проговорила Луна. — Он сидел там совсем один.       — Только не вздумай звать его сюда! — Джинни скривилась. — Мерлин, даже мысль об этом…       — Но всё-таки это было смело — вернуться, — заметила Гермиона. — Вряд ли у него тут остались друзья.       — А может, изначально не стоило вообще становиться Пожирателем? — резонно парировала Джинни. — Не понимаю, как МакГонагалл вообще разрешила ему продолжить обучение.       — Наверное, решила, что он заслуживает шанса.       — Ого, — Джинни приподняла бровь. — Ты что, его защищаешь?       — Нет, — Гермиона пожала плечами. — Я не в восторге от его возвращения. И очень надеюсь, что нам не придётся пересекаться. Но… возможно, он действительно хочет начать всё заново.       — Хм, — Джинни скептически хмыкнула. — Ну что ж, посмотрим.       — Как думаете, сильно ли изменится школа теперь, когда МакГонагалл стала директором? — задумчиво спросила Луна, глядя в окно.       — Наверняка будет куда строже, чем при Дамблдоре, — пожала плечами Джинни. — Но мне бы только квиддич вернули — больше ничего и не надо.       — Разве в прошлом году не было турнира? — удивилась Гермиона. Как странно, что она раньше не задумывалась об этом.       — Снейп всё запретил, — буркнул Невилл.       — А… — Гермиона потупила взгляд, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Если она будет краснеть при каждом упоминании его имени, долго скрывать свои чувства не получится. Надо срочно взять себя в руки. — Наверное… у него были основания так поступить.       К счастью, в этот момент поезд тронулся, и разговор сам собой оборвался. Все четверо устремили взгляды в окно, наблюдая, как платформа девять и три четверти медленно исчезает в клубах белого пара, унося с собой шум и суету провожающих.

***

      Гермиона наблюдала за первокурсниками, теснящимися перед Распределяющей шляпой. Такие крошечные, такие беззащитные… Неужели она сама когда-то была такой же? Семь лет пролетели незаметно, но сейчас эти дети казались ей совсем другими — хрупкими, словно фарфоровые куклы, дрожащими от волнения перед своим первым магическим выбором.       Она хлопала каждый раз, когда шляпа выкрикивала «Гриффиндор!», но не могла не заметить разительный контраст с прошлыми годами. Аплодисменты за слизеринским столом звучали вяло, почти неохотно. Да и самих студентов в зелёно-серебряных галстуках было заметно меньше, чем на других факультетах. Малфой, похоже, оказался единственным вернувшимся восьмикурсником-слизеринцем.       Но дело было не только в численности. Над дальним столом словно висело тяжёлое, позорное облако. Слизеринцы сидели ссутулившись, будто стараясь занимать как можно меньше места, избегая лишнего шума и внимания. Казалось, весь факультет переживал мучительный кризис самоопределения.       Когда Шляпа наконец объявила «Пуффендуй!» для последнего первокурсника Роджера Циммермана, в зале воцарилась тишина. Профессор МакГонагалл поднялась со своего места, и все взоры устремились к новому директору Хогвартса, ожидая её первой вступительной речи.       — Добро пожаловать в Хогвартс, — раздался чёткий шотландский акцент, мгновенно приковавший внимание всего зала. Профессор МакГонагалл стояла на возвышении, и даже без магии её присутствие ощущалось во всех уголках Большого зала. — Прежде чем мы начнём наш пир, позвольте представить новых членов преподавательского состава. Профессор Уильям Уизли возьмёт на себя преподавание Защиты от Тёмных искусств. — Билл, сидевший за столом, ухмыльнулся своему отражению в серебряном кубке, прежде чем поднять взгляд на учеников. Его непринуждённый кивок и характерные рыжие волосы, собранные в хвост, вызвали бурю аплодисментов, особенно среди гриффиндорцев. — Также, — продолжила МакГонагалл, — с сегодняшнего дня профессор Флитвик занимает пост заместителя директора. — Маленький волшебник чуть не свалился со своей стопки книг от восторга, когда зал взорвался овациями. Когтевранцы стучали кубками по столу, явно гордясь своим деканом.       Наступила пауза. МакГонагалл поправила очки, и атмосфера в зале мгновенно изменилась.       — Последние годы оставили шрамы на всех нас, — её голос притих, но стал твёрже. — Но сегодня мы пишем новую главу, — она обвела взглядом четыре стола. — Соревнование между факультетами — наша традиция. Однако… Угрозы, запугивание или дискриминация по крови или факультету отныне будут караться самым строгим образом. Мы строим новый мир. И я ожидаю, что каждый в этих стенах внесёт в это свой вклад.       В зале повисла напряжённая тишина, и, на удивление, МакГонагалл не бросила ни единого взгляда в сторону Слизерина.       — Ну а теперь, — внезапно её лицо смягчилось, — полагаю, все формальности соблюдены, — лёгкий щелчок пальцев — и столы буквально прогнулись под тяжестью появившихся яств. — Приступайте!

***

      Лучи утреннего солнца едва успели коснуться подоконника, когда пронзительный вскрик Джинни вырвал Гермиону из сладкого сна. В её сновидении ещё мелькали тёплые прикосновения умелых рук и глубокие, как ночь, глаза, но реальность грубо напомнила о себе — рыжеволосая подруга, споткнувшись о кроватный столбик, танцевала на одной ноге, сжимая травмированный палец.       — А-а-ай, чёрт! — вырвалось у Джинни.       Гермиона недовольно заворочалась, зарываясь лицом в подушку.       — Ой, прости! — Джинни виновато прикусила губу, понизив голос до шёпота. — Я правда не хотела тебя будить.       — Ничего… — Гермиона зевнула, потягиваясь. Последние месяцы с собственной комнатой явно её избаловали.       Когда Джинни наконец выскользнула из спальни, Гермиона с неохотой поднялась и начала готовиться к новому учебному дню. Школьная форма — серая юбка, белая блузка — лежала на стуле, будто призрак прошлого. Она провела ладонью по ткани, ощущая странную смесь ностальгии и раздражения. Надевая одежду, которую не носила больше года, она поймала себя на мысли: «Неужели я снова здесь? В девятнадцать лет?»       Горькая усмешка скользнула по её губам. «Но ты же сама этого хотела — всего один обычный, спокойный учебный год, помнишь?» — напомнила она себе, затягивая галстук.       Гермиона бросила взгляд на часы, резко вскочила и, схватив переполненную книгами сумку, помчалась на завтрак, а оттуда — на первый урок. Арифмантика, её любимый предмет, стала приятным началом дня. Затем последовали Чары, обед и Зельеварение. И вот уже пролетела целая неделя, словно и не было того года вне стен Хогвартса — всё вернулось в привычную колею, будто она никуда и не уезжала.       Профессор Уизли — Гермиона всё никак не могла привыкнуть называть Билла «профессором» — оказался прирождённым преподавателем. Его глубокие знания, подкреплённые реальным опытом работы с тёмными артефактами, сочетались с молодой энергией и энтузиазмом, что не могло не привлекать студентов. Его стиль преподавания был практико-ориентированным, без лишней теории. И хотя он ещё не задал ни одного эссе — к восторгу большинства студентов — Гермиона втайне чувствовала лёгкое разочарование.       Вечерами она иногда присоединялась к Джинни и другим семикурсницам, с которыми раньше была лишь поверхностно знакома. Но в их сложившемся кругу общения она чувствовала себя чужой. Чаще её можно было найти в компании Невилла, за чтением в уютном уголке гостиной или за учебниками в библиотеке с Луной — последняя, к удивлению Гермионы, оказалась удивительно прилежной напарницей по учёбе.       И всё же она бы солгала, если бы сказала, что не скучает. Особенно по Гарри — сейчас это чувство было гораздо острее, чем по Рону. Порой, заходя в гостиную, она невольно искала глазами их знакомые силуэты. Или за обедом её взгляд сам собой скользил к пустующему месту за гриффиндорским столом, где раньше они с аппетитом уплетали сэндвичи с ростбифом.       Словно вернулся её первый год в Хогвартсе — Гермиона снова оказалась на периферии нескольких компаний, но не принадлежа ни к одной из них по-настоящему.

***

      В первое воскресное утро после возвращения в Хогвартс Гермиона сидела в одиночестве за гриффиндорским столом, неспешно завтракая и просматривая свежий номер «Ежедневного пророка». Её внимание сразу привлёк броский заголовок на первой полосе:

«Министр Шеклболт под давлением: опасные Пожиратели смерти всё ещё на свободе»

      Гермиона нахмурила брови, пробегаясь глазами по тексту статьи. Неприятное чувство страха сжало её грудь, когда она осознала последствия этой новости.       Всего несколько месяцев пребывания на посту министра магии — и Кингсли Шеклболт уже столкнулся с волной критики за свою политику в отношении оставшихся последователей Волдеморта. Вчерашние обвинения со стороны Департамента магического правопорядка особенно резко обозначили проблему — по мнению чиновников, министр делает недостаточно для поимки скрывающихся Пожирателей смерти.       Особенно громкий скандал разразился в среду, когда Шеклболт наложил вето на законопроект Департамента по контролю за магическими существами. Инициатива, направленная на поимку оборотня-пособника Волдеморта Фенрира Сивого, была резко раскритикована министром как «попытка возродить реестр оборотней окольными путями».       История знала подобные попытки в прошлом, но ни одна из них не увенчалась успехом. Однако нынешний конфликт расколол Министерство: по слухам, новый глава Департамента Амос Диггори пришел в ярость от прямого вмешательства министра в его ведомство.       Из дальнего конца зала донёсся приглушённый шёпот. Гермиона оторвалась от газеты и проследила за направлением взглядов — группа шестикурсников-когтевранцев с явным интересом наблюдала за столом Слизерина, где только что появился Драко Малфой. Он наливал себе тыквенный сок, сидя в отдалении от остальных, лицом к стене. Его спина была неестественно прямой, плечи напряжены — он прекрасно чувствовал на себе десятки любопытных взглядов.       Один из когтевранцев фыркнул. Гермиона бросила на них осуждающий взгляд, но те были слишком увлечены своим занятием. Темноволосый паренёк уже манипулировал палочкой, отправляя жареные грибы с тарелки соседа прямиком в спину Малфоя. Его друзья тихо хихикали. Сердце Гермионы сжалось от противоречивых чувств. Она мельком глянула на преподавательский стол — МакГонагалл не было, большинство профессоров уже разошлись, а оставшиеся не замечали происходящего.       К её облегчению, симпатичная шатенка (лицо казалось знакомым, но имя вспомнить не удалось) резко шлёпнула забияку по плечу и что-то сердито прошептала. Тот сделал обиженное лицо, но, ухмыльнувшись приятелям, прекратил свои выходки.       Гермиона выдохнула — вмешиваться не придётся — и снова погрузилась в чтение статьи:       Безусловно, право оборотней на частную жизнь должно уважаться, — заявил мистер Диггори. — Однако оно не может стоять выше обязанностей Министерства защищать своих граждан. Утверждения, будто это попытка возродить провалившийся Реестр оборотней, — не более чем паранойя. Напротив, Список контактов ликантропов — это гуманная мера, призванная гарантировать каждому оборотню в Британии стабильные поставки необходимых зелий, а также эмоциональную и физическую поддержку, в которой многие из них остро нуждаются. Данный законопроект находит идеальный баланс между правами оборотней и неизбежной — особенно в нынешних условиях — необходимостью контроля за их деятельностью. Это важно как для их собственной безопасности, так и для безопасности всего британского волшебного сообщества.       Несмотря на сопротивление министра, инициатива Департамента, по слухам, уже получила одобрение большинства в Департаменте магического правопорядка. Кроме того, согласно недавнему опросу «Ежедневного пророка», 71% волшебников поддерживают закон. С такими показателями возникает вопрос: надолго ли хватит министра?       Едва Гермиона закончила читать, в Большой зал ворвалась Джинни. Она плюхнулась напротив подруги и тут же принялась накладывать на тарелку сосиски с тостами.       — Мерлин, я просто умираю от голода!       — Ну, как прошёл отбор? — поинтересовалась Гермиона, отодвигая газету.       Этим утром Джинни проводила пробы в квиддичную команду, и, судя по её довольному виду, результаты были неплохими.       — Лучше, чем я ожидала! — глаза Джинни блеснули. — Новички сильные. Если не сломают себе шеи на тренировках, у нас реальный шанс взять кубок в этом году.       Гермиона вежливо кивнула, задала ещё пару вопросов и терпеливо ждала, пока Джинни расправится с завтраком и переключится на дыню (аппетит у неё был, как у Рона — бездонный). Затем она пододвинула газету.       — Ты это видела?       Джинни пробежала глазами по заголовку и равнодушно пожала плечами:       — Да брось, это очередная пустышка. Сколько раз они уже пытались — и ничего. Никто не станет добровольно записываться в такой список, если не хочет, чтобы все знали, что он оборотень.       Гермиона нахмурилась:       — Раньше не было Антиликантропного зелья. А теперь? Может, ради него кто-то и согласится.       — Не парься, — Джинни махнула рукой. — Если бы у этого закона действительно была такая поддержка в Министерстве, папа или Гарри уже написали бы об этом.       — Возможно… — но Гермиона не выглядела убеждённой.       — Что-то мне подсказывает, что в твоей светлой головке зреет очередная гражданская инициатива? — игриво прищурилась Джинни, делая глоток кофе и изучающе глядя на Гермиону.       Та лишь рассмеялась в ответ:       — Нет уж, спасибо! В этом сезоне я официально выхожу в политический отпуск.       — Ну да, конечно, — с явным недоверием протянула Джинни, затем оживилась: — Слушай, а не хочешь сегодня устроить пикник у озера? Мы с девчонками собираемся — погода шикарная, и это, скорее всего, последние по-настоящему тёплые выходные в этом году.       — Почему бы и нет? — Гермиона слегка улыбнулась. Ведь пикники — это то, чем должны заниматься обычные студенты, правда? — Звучит заманчиво.       И сунула газету в сумку, твёрдо решив хотя бы на один день забыть о тревожных новостях.