Глава 17

      Неделю спустя Гермиона села завтракать рядом с Джинни — та, вопреки привычке, встала даже раньше неё и теперь, сидя за столом, всё ещё обдумывала тактику перед своим первым матчем в роли капитана квиддичной команды. Когда Гермиона пожелала ей удачи, Джинни скривилась и призналась, что сегодня на игре против Пуффендуя будет присутствовать представительница «Холихедских гарпий» — судя по всему, близкая подруга директрисы.       — Если я сегодня облажаюсь, мне никогда не попасть в «Гарпии», — пробормотала она, заметно бледнея. — А я всегда мечтала играть за них.       — Джинни, я годами наблюдала за твоей игрой и ни разу не видела, чтобы ты проваливала матч, — успокоила её Гермиона, помешивая ложечку сахара в утреннем чае. — Всё будет хорошо.       — Да, но тогда я не была капитаном. Мне нужно было думать только о себе.       Под напором Гермионы Джинни всё же откусила кусочек тоста, а вскоре к ним присоединились Луна и Невилл — на Луне, как обычно, красовалась её знаменитая львиная шляпа. Они тоже пожелали Джинни удачи, но та лишь буркнула что-то в ответ и налила себе полную чашку кофе. Минут через десять, после ещё нескольких ободряющих слов от друзей, она вышла из Большого зала и направилась к полю.       Оставшиеся трое не торопясь доели завтрак, и когда наконец поднялись, зал уже был практически пуст — почти все ученики отправились на матч. У самых дверей Гермиону встретил резкий порыв холодного ветра.       — О, — вспомнила она. — Я забыла мантию в комнате.       Невилл удивлённо на неё посмотрел.       — Так наложи согревающие чары.       — Они быстро расходуются, не люблю ими пользоваться, — бесполезно объяснила она. Чистокровные никогда не понимали таких мелочей. — Лучше сходить за мантией.       — Мы подождём, — предложила Луна.       — Нет-нет, встречаемся на трибунах. Не хочу, чтобы вы из-за меня пропустили начало. Присмотрите для меня местечко, хорошо?       — Конечно, — согласилась Луна, и они с Невиллом вышли наружу, а Гермиона развернулась и зашагала обратно. По пути в гриффиндорскую башню она не встретила ни души, а когда добралась до спальни, снаружи уже доносился рёв трибун — матч начался. Она мельком глянула в окно: среди мельтешения игроков ей почудился знакомый рыжий силуэт, но с такого расстояния разглядеть что-то было невозможно.       Схватив мантию с кровати, Гермиона стремительно спустилась по винтовой лестнице, проскочила через гостиную Гриффиндора и портрет Полной Дамы, затем промчалась по полупустым коридорам, мысленно ругаясь, что их башня оказалась самой дальней от выхода.       Пробежав мимо портрета Эльфрика Жадного, она свернула за угол и ступила на лестницу, ведущую на третий этаж. Но едва её нога коснулась второй ступени, каменные стены содрогнулись от громкого скрежета — и лестница внезапно закачалась у неё под ногами.       — Ну вот, только не сейчас!       Она вцепилась в перила, пока лестница с грохотом перестраивалась, разворачиваясь в другую сторону. Когда всё наконец замерло, Гермиона спустилась вниз и озадаченно осмотрелась. Кладовка в дальнем конце коридора выглядела до боли знакомой — она находилась всего в одном переходе от гриффиндорской гостиной.       — Но… как? Мне же на поле нужно! — возмутилась она, обращаясь к лестнице, которая, разумеется, проигнорировала её претензии. Эти проклятые перемещающиеся пролёты она ненавидела почти так же сильно, как врущие зеркала.       Выругавшись сквозь зубы, Гермиона развернулась и зашагала обратно — тем же путём, которым пришла всего десять минут назад. Если так пойдёт и дальше, матч закончится раньше, чем она выберется из замка. Ускорив шаг, она почти побежала по коридору, резко свернула за угол…       И столкнулась с высоким человеком, закутанным в чёрную дорожную мантию.       — Ой! Извините! — Гермиона отпрыгнула назад. Взгляд скользнул по тёмной ткани. — Ох…       На мгновение ей показалось, что профессор Снейп сейчас снимет баллы за бег по коридорам.       — Если вы ещё раз намекнёте, что я прячусь по углам… — начала было она, но Северус лишь холодно поднял бровь.       — Как раз собирался заметить, что наши случайные встречи становятся подозрительно закономерными.       Она нервно усмехнулась и начала отряхивать несуществующую пыль с рукавов своего лилового свитера — того самого, слегка растянутого, который носила ещё летом. В нём она наверняка выглядела как переросток-первокурсница. И конечно, именно в таком виде ей суждено было столкнуться с Северусом.       — Я направлялась на квиддичный матч, — пояснила Гермиона. — Пока лестницы не решили устроить мне квест по замку. — Северус вопросительно вскинул бровь, но она лишь махнула рукой. Признаться, что замок буквально подтолкнул её к нему, значило бы почти прямо намекнуть на свои чувства. Бросив взгляд по сторонам, она заметила несколько любопытных взглядов с портретов. — Навещаете Варнава? — пробормотала девушка, имея в виду гобелен у выручай-комнаты.       — Именно так.       Неловкая пауза затянулась. Она металась между обещанием поддержать Джинни и непреодолимым желанием последовать за Северусом. Хотя он явно не собирался её приглашать — вряд ли ему нужна была компания при варке такого капризного зелья, как волчье противоядие.       — Мне пора, — наконец сказала Гермиона, когда стало ясно, что ждать нечего. — Обещала Джинни быть на матче. Там будет один человек из «Холихедских гарпий», она надеется на шанс… — девушка запнулась, чувствуя, как его проницательный взгляд заставляет её терять нить мысли. По крайней мере, румянец можно было списать на пробежку по коридорам.       — Разумеется, — ответил он с привычной невозмутимостью.       — Ну… тогда до свидания, — выдавила она.       Он коротко кивнул и двинулся дальше. Гермиона задержалась на мгновение, прежде чем развернуться в противоположном направлении. Уже почти дойдя до конца коридора, она услышала его голос:       — Первая стадия варки занимает около пяти часов.       Она резко обернулась, но успела лишь мельком увидеть развевающийся край его мантии, исчезающий за поворотом.       Глупая улыбка не сходила с её лица даже через десять минут, когда она наконец устроилась рядом с Луной на трибуне. К счастью, в этот самый момент Джинни совершила эффектный бросок, и бурные аплодисменты гриффиндорцев дали прекрасное объяснение её сияющему виду.

***

      Глупец, глупец, глупец.       Северус методично отделял щупальца мертлопа, и с каждым точным движением ножа в сознании звучал этот навязчивый, уничижительный рефрен.       Что за безумие овладело им, когда он пригласил Гермиону? Впрочем, ответ был очевиден — никакого безумия не было. Лишь мгновенная слабость, попытка заглушить эту ноющую пустоту в груди, которая, казалось, исчезала только в её присутствии. Теперь же пустота сменилась ледяным страхом: как, чёрт возьми, он сможет варить это проклятое волчье противоядие, если она будет рядом?       Если она вообще придёт.       Возможно, она предпочтёт праздновать победу (или утешать Джинни в случае поражения) с теми, кто моложе, живее, достойнее его. Забудет о старом, измождённом зельеваре, дожидающемся её в этом заброшенном уголке замка. А может, явится — но лишь из жалости. Что хуже: её отсутствие или снисходительная вежливость?       «Прекрати, — резко оборвал он себя. — Она считает тебя другом. Не раз повторяла это. Ей нравится проводить с тобой время». И даже сейчас это казалось невероятным.       «И сразу бы разонравилось, узнай она, как ты жаждешь прикоснуться к ней».       Нож со стуком ударил по разделочной доске, едва не задев палец. Северус наложил на зелье чары стазиса и провёл ладонью по лицу, пытаясь вернуть контроль над дрожащими руками и сбившимся дыханием. Алхимия всегда была его убежищем — точной наукой, спасавшей от хаоса жизни. Теперь же он едва удерживал инструменты.       Собрав волю, он возвёл лёгкий ментальный барьер. Мысли о Гермионе отступили, превратившись в далёкий шёпот. Руки снова стали твёрдыми. Щупальца были измельчены и отправлены в котёл — жидкость забурлила, обретая нужный бирюзовый оттенок. Второй котёл, стоявший рядом, шипя, потемнел на глазах. Он сделал пометку в журнале.       Два часа спустя работа поглотила его полностью. Вращающиеся ложки, точные замеры, ритмичное помешивание — мир сузился только до этого. Он почти забыл о каштановых локонах и слишком умных глазах.       Тихий стук в дверь заставил его вздрогнуть.       Она стояла на пороге.       Пришла.       Где-то под рёбрами что-то сжалось — странное, тёплое, незнакомое. Потребовалась секунда, чтобы осознать: это была радость.       Глупец.       Она открыла рот, но он резко поднял палец, закончил последние тринадцать помешиваний, убавил огонь и только тогда повернулся к ней.       — Гриффиндор, я полагаю, одержал победу? — произнёс он, отмечая золотистые блёстки, застрявшие в её локонах. Его взгляд скользнул по новому наряду — строгий голубой кардиган вместо того розового, что был на ней утром. Этот оттенок подчёркивал теплоту её кожи. — Не присоединились ко всеобщему ликованию?       — Мерлин, нет! — она презрительно сморщила носик. — Три часа матча — более чем достаточно для исполнения дружеского долга. Меня не прельщает перспектива участвовать в последующем безумии.       Уголок его губ дёрнулся.       — В ваши годы положено быть менее… сварливой, мисс Грейнджер.       Она ответила лёгкой улыбкой, осматривая помещение. Взгляд задержался на уютном уголке с креслом и столиком.       — Как здесь… — начала Гермиона, но внезапно замолчала.       Северус проследил за её взглядом. Кресло… исчезло. Нет, не исчезло — преобразилось в небольшой диван. Лёгкая паника сжала его горло.       Какого дьявола? Откуда комната…       — Вам лучше уйти, — прозвучало резко, почти грубо.       Она замерла, брови дёрнулись вверх.       — Но вы же… Я думала…       — Да, я пригласил вас, — Северус провёл рукой по лицу. — Спонтанно. Безрассудно. Если кто-то узнает, что вы участвуете в варке этого зелья…       Гермиона лишь пожала плечами, совершенно не смутившись.       — Кто именно? Это же самое секретное место в Хогвартсе. Вы ведь именно поэтому его выбрали, не так ли?       Он замер. Не мог же он признаться, что реальная причина его беспокойства — её отвлекающее присутствие, то, как её близость заставляет его руки дрожать сильнее, чем самые токсичные пары.       — Ладно, — сквозь зубы согласился он. — Оставайтесь. Но не приближайтесь к котлу ближе чем на фут. И никаких… вопросов, — Северус бросил многозначительный взгляд. — Думаю, вам известно, насколько опасен аконит в процессе приготовления.       — Вопросов? От меня? — её глаза лукаво блеснули, и что-то болезненно сжалось у него в груди. Он невольно следил за каждым её движением, пока она устраивалась на диване, сбрасывала туфли и уютно сворачивалась калачиком с книгой.       С усилием оторвав взгляд, он вернулся к измельчению скользких флоббер-червей. Когда именно появился камин — Гермиона не заметила, слишком погружённая в чтение. Тёплый свет заполнил комнату, мягкие тени танцевали на стенах. Треск поленьев, лёгкий звон стеклянных колб, ритмичные удары ножа по доске — всё это слилось в убаюкивающую симфонию. Она чувствовала себя настолько спокойно, что веки начали непроизвольно тяжелеть.       Она изо всех сил пыталась сосредоточиться на тексте, но это было безнадёжно — её внимание раз за разом возвращалось к нему. Как заворожённая, Гермиона украдкой наблюдала за его движениями: точными, выверенными, почти изящными. Видеть, как Северус готовит ужин на Гриммо — одно, но наблюдать за его работой с зельями — совсем иное. Здесь он был настоящим художником, каждое движение — часть сложного танца, которым она не могла не восхищаться.       Когда они столкнулись в коридоре, на нём была привычная преподавательская мантия. Теперь же, сняв её, он остался в том самом сюртуке, который носил годами. Раньше она не задумывалась о его одежде, разве что в контексте фантазий о том, что скрывается под ней. Но сейчас не могла не заметить, как вырез подчёркивает его гибкую фигуру, как ткань облегает стройные бёдра.       Это вызвало в памяти и другие образы — те, что посещали её по ночам. Щёки вспыхнули. Отводя взгляд, Гермиона заметила появившийся перед ней поднос с чаем. Сделав глоток, она с усилием вернулась к чтению.       Только когда звуки работы прекратились, она осмелилась поднять глаза. Северус закупоривал последний флакон.       — Можно задать вопрос? — спросила она, откладывая книгу.       Он вытер руки, в глазах читалось лёгкое удивление.       — Вы обычно не спрашиваете разрешения.       Приняв это за согласие, она подошла к столу, остановившись рядом с ним. Два котла привлекли её внимание.       — Почему два? — её брови сдвинулись к переносице.       — Экспериментирую с рецептурой аконита, — он указал на левый котёл. — Оригинал. А это — моя версия. Заменил молотые софоровые бобы на дроблёные, планирую увеличить долю крыльев жука, уменьшив количество настойки полыни.       Она ждала продолжения. Его не последовало.       — Но зачем? — не удержалась она.       — Это вы мне скажите.       Она ненадолго замерла в раздумьях. Умственная задача будоражила её сознание куда сильнее, чем когда-либо перед выпускными экзаменами.       — Софоровые бобы обычно добавляют в зелья для стабилизации, и, кажется, при измельчении они выделяют больше активного вещества. Если же размолоть крылья жука, консистенция станет более жидкой. А вот насчёт полыни… — Гермиона запнулась и смущённо взглянула на него. — Зельеварение всегда давалось мне с трудом.       — Вы были отличной ученицей, — возразил он. — Просто боялись ошибиться.       — И вы меня за это осуждаете? В зельеварении ошибки не исправишь взмахом палочки, как в заклинаниях, и не сотрёшь, как в арифмантике. Здесь промахи могут обернуться катастрофой.       — Например, превращением в полукошку?       — О, — она скривилась. — Так вы в курсе того инцидента.       Северус усмехнулся.       — Ещё бы. И, должен сказать, был впечатлён — я сам не рискнул варить оборотное зелье до третьего курса.       — Чем вас впечатлила моя глупость?       — Если хотите стать мастером зельеварения, ошибки необходимы, — твёрдо сказал он. — Как и готовность экспериментировать, несмотря на риски. Все великие открытия в этой области совершали те, кто не боялся идти напролом, даже не надеясь на успех.       Она пристально посмотрела на него.       — Мне всегда говорили, что я должна была попасть на Когтевран, — заметила Гермиона. — Но, по-моему, это вас стоило туда определить.       — Я далеко не когтевранец.       — Как так? Взгляните на все созданные вами заклинания и усовершенствованные зелья. Ваша жажда знаний не уступает ничьей.       — Да, я жаждал знаний, но не ради них самих — а это как раз отличительная черта истинного когтевранца. Я искал знания, потому что они сулили мне то, чего я действительно желал. — Она вопросительно подняла бровь. — Власть, — пояснил он.       Девушка недоверчиво нахмурилась.       — Даже в одиннадцать лет?       — Особенно тогда. Я провёл половину детства, штудируя старые учебники матери в надежде, что однажды узнаю достаточно, чтобы одолеть отца.       Когда он говорил это, ей вдруг захотелось обнять его — чтобы стереть всю боль прошлого. Интересно, было ли в его детстве хоть что-то светлое…       «Лили. Ты же знаешь, что было…»       За этим осознанием нахлынула едкая волна ревности.       — А вот вы, — произнёс он, — цените знания за то добро, которое они могут принести. Это очень по-гриффиндорски.       Гермиона удивлённо взглянула на него.       — Никогда не думала об этом, — медленно сказала она. — Но, пожалуй, вы правы.       Странно, как точно он её понимал, несмотря на столь короткое знакомство. Гарри, даже после семи лет дружбы, вряд ли сделал бы такое проницательное замечание. А уж о Роне и говорить нечего.       — Кстати, вы были правы, — его голос вернул её к реальности, напоминая, с чего начался этот разговор. — Уменьшение количества полыни ускоряет усвоение.       Она на секунду задумалась, сопоставляя факты.       — Вы пытаетесь создать наружное средство на основе аконита, да? — в её глазах вспыхнуло озарение. Он кивнул, и Гермиона снова взглянула на второй котёл, где жидкость была чуть темнее. — Для защиты.       — Именно так.       — Это… гениально, — прошептала она. — Если появится надёжная защита от оборотней, люди перестанут их бояться. Это изменит всё — их права, их положение в обществе…       Уголки его губ дёрнулись в усмешке.       — Типичный гриффиндорец, — заметил Северус, и её щёки вспыхнули. — Хотя мои мотивы куда прозаичнее. Просто я живу с оборотнем, который уже однажды чуть не загрыз меня — и который вечно забывает принять зелье.       — Теперь он не будет забывать, — твёрдо сказала она, хмурясь. — Теперь у него есть Тедди.       — Хотел бы я разделять вашу веру в него.       Её одновременно кольнули досада и жалость, но она решила не поддаваться эмоциям.       — И что дальше?       — Основа должна настояться сутки перед следующим этапом.       «Нет, не будь такой очевидной, Гермиона…»       — Значит, завтра вы вернётесь?