Глава 23

      На следующее утро Северус уже был на полпути к ванной, когда осознал: поцелуй в библиотеке не был сном. Это произошло. В памяти вспыхнули её глаза в отблесках камина, тихий голос, произносящий, что он красив, вкус её губ, тепло тела, прижимающегося к нему. И то, как Гермиона отзывалась на каждое прикосновение.       Мысль об этом вызвала резкий толчок желания — настолько явственный, что он тихо выругался себе под нос. Он не любил сюрпризы, но отрицать очевидное было глупо: Гермиона Грейнджер хотела его.       Холодная вода коснулась кожи, и Северус поднял взгляд на своё отражение в зеркале. То же лицо, что и всегда — резкие черты, крупный нос, взгляд, в котором слишком много тьмы. И всё же она назвала его красивым. С её стороны это не была вежливость — он видел правду в её глазах. Значит, что-то в нём зацепило её. Возможно, сила, возможно, ум. Вряд ли внешний вид, он никогда не полагался на внешность.       Гермиона боялась, что он передумает. Абсурд. При всём уважении к её разуму, Грейнджер иногда недооценивает чужую решимость. Северус не был тем, кто упускает то, чего ждал слишком долго.       Вытащив палочку, он одним движением убрал ночную щетину, затем пригладил волосы. В отражении на него смотрел тот же человек, но с лёгкой тенью улыбки, которую он не позволил бы никому заметить.

***

      На следующее утро Гермиона спустилась на кухню, ощущая странную смесь предвкушения и волнения. Ночью она почти не спала — вместо этого лежала, снова и снова прокручивая в голове то, что произошло в библиотеке, доводя себя до состояния, при котором сон был невозможен. Лишь холодный душ в четыре утра вернул контроль над телом, позволив на пару часов забыться. Но ровно в семь Крукс напомнил о себе громким, требовательным мяуканьем.       Ступив на последнюю ступеньку, Гермиона вошла на кухню — и сердце забилось чаще, как только взгляд упал на двух мужчин. Ремус сидел во главе стола, держа в руках маленькую миску с кашей и методично кормя Тедди, который с восторгом тянулся к ложке.       Северус занимал своё привычное место у стены, в дальнем конце стола. На секунду тёмные глаза поднялись на неё, задержались достаточно, чтобы ощутить это касание взгляда, и снова опустились к чашке с чёрным кофе.       — Доброе утро, — произнесла Гермиона слишком бодро, чтобы это прозвучало естественно.       Ремус поднял глаза и мягко улыбнулся:       — Доброе утро, Гермиона.       Тедди радостно заулыбался ей в ответ.       — Доброе утро, — отозвался Северус, делая размеренный глоток кофе. Его голос звучал спокойно и безмятежно — полная противоположность буре в её груди.       Гермиона направилась к стойке и занялась чаем. Когда кипяток коснулся чайных листьев, воздух наполнился лёгким цитрусовым ароматом. Она заметила дрожь в пальцах, когда несла чайник к столу и занимала своё обычное место напротив Северуса.       — Ужасная ночь, — пробормотал Ремус, продолжая кормить Тедди и не замечая нарастающего напряжения между двумя другими. — Дождь смыл весь снег. Я надеялся показать Тедди снег во время утренней прогулки…       — Ужасно, — отозвался Северус, едва заметно изогнув губы. Его взгляд на мгновение встретился с её взглядом. Гермиона ощутила, как к щекам прилила тёплая волна.       — Может, он ещё выпадет, — тихо предположила она, стараясь удержать голос ровным.       — Возможно. Тебе бы этого хотелось, не так ли, малыш? — Ремус пощекотал Тедди под подбородком, и мальчик заливисто расхохотался.       Гермиона улыбнулась им обоим, а затем перевела взгляд на мужчину, сидевшего напротив. Северус снова смотрел на неё, и в его тёмных глазах читалась нежность, которую она редко в них видела. Губы Гермионы тронула улыбка, и на несколько секунд им показалось, что в комнате они одни. Только хихиканье Тедди напомнило ведьме, что это не так.       Она взглянула на Ремуса с сыном, сидевших на другом конце стола. Ремус уговаривал мальчика доесть кашу, но Тедди, похоже, потерял интерес к еде из-за внезапного появления Гермионы.       — У тебя сегодня много дел? — спросила Гермиона, бросая взгляд на Северуса и намазывая тост маслом. В кои-то веки зельевар, похоже, не спешил в свою лабораторию.       — Сегодня утром мне нужно сварить одно зелье, а потом сделать несколько доставок, — ответил Северус. — После этого никаких заказов до самого Нового года.       — Значит, ты теперь почти свободный человек, — насмешливо заметила Гермиона. — И что будешь делать?       Тедди сунул руку в миску с кашей и начал размазывать её по волосам. Отшвырнув миску на стол, Ремус вскочил на ноги и начал рыться в ящиках в поисках салфеток.       — Тедди, просто дай мне… — начал Ремус в попытке убрать кашу с волос с ушей ребёнка.       Оттолкнув руку отца, малыш умудрился опрокинуть полупустую кружку с какао, и содержимое растеклось по столу, стульчику для кормления и капнуло на пол. Ремус глубоко вздохнул, и на его лице наконец отразилось раздражение.       — Ладно, молодой человек, думаю, тебе пора в ванну, — заявил Ремус и вытащил Тедди из стульчика для кормления, а затем невербально убрал учинённый беспорядок. После этого с раздражением повернулся к Северусу и Гермионе. — Увидимся позже.       — Да, давай, — сочувственно проговорила Гермиона.       Взяв на руки протестующего Тедди, Ремус поднялся по лестнице на второй этаж.       — Я думал, он никогда не уйдёт, — пробормотал Северус.       Гермиона бросила на него укоризненный взгляд, слегка нахмурив брови, но всё же не смогла сдержать весёлую улыбку. Северус ухмыльнулся в ответ, его глаза блеснули, и он кивком головы пригласил Гермиону присоединиться к нему на скамейке.       Гермиона поднялась и обошла стол, но вместо того чтобы сесть рядом, как Северус предполагал, остановилась рядом с ним, опираясь на спинку скамейки.       — Ты хорошо спала? — спросил Северус, не отрывая взгляда от кружки.       — Почти не спала, — честно призналась Гермиона. — Слишком много думала.       Северус лишь хмыкнул, уголки губ чуть дрогнули.       — Думала? Это не похоже на тебя, — произнёс он с привычной сухой иронией.       — Очень смешно, — фыркнула она и взяла тост со стола. — Зато ты, похоже, отлично выспался.       — Иначе и быть не могло, — спокойно заметил Северус, слегка откинувшись на спинку.       Гермиона улыбнулась уголками губ. Неловкости, которой она опасалась, действительно не было — только привычные подколки, от которых даже становилось легче.       — Ты ведь собирался работать сегодня утром? — спросила она, намазывая тост маслом.       — Да, — коротко ответил Северус. — Пара зелий и несколько доставок.       — Может, я помогу? Ты же всё равно так и не провёл для меня обещанную экскурсию по лаборатории.       — Обещанную? — Северус приподнял бровь, и в его глазах мелькнул знакомый сарказм. — Странно, я не припоминаю, чтобы брал на себя такие обязательства.       — Северус, — протянула Гермиона, качнув головой, но без тени раздражения.       — В любом случае, — добавил он, чуть усмехнувшись, — я не пускаю в свою лабораторию кого попало.       — Значит, мне придётся заслужить доступ? — с вызовом спросила она, склонив голову набок.       Северус ответил лишь коротким взглядом, за которым невозможно было понять, шутит он или говорит серьёзно.       — Ты позволил мне помочь с аконитом, — напомнила Гермиона.       — Ну, моя лаборатория здесь… — Северус на мгновение задумался, подбирая слово. — …слегка тесновата.       — Боишься, что я буду мешать? — с лёгкой усмешкой спросила она.       — Что-то вроде того.       — Я постараюсь не создавать хаоса, — сказала Гермиона, приподняв бровь. — Если только ты не предпочитаешь работать в полном одиночестве.       Северус молча посмотрел на неё несколько секунд, потом слегка кивнул.       — Можешь помочь, — произнёс он наконец. — Но только если пообещаешь не вмешиваться без надобности.       — Это прозвучало как «не дыши лишний раз», — заметила она, на её лице появилась дразнящая улыбка.       — Ты сама это сказала, — парировал Северус, и уголки его губ чуть дрогнули.       Гермиона закатила глаза.       — Ладно, буду вести себя как можно тише, — пообещала она с напускной серьёзностью.       — Вот и прекрасно. Доедай завтрак, а я пока всё подготовлю, — бросил Северус, поднявшись из-за стола.       Она опустилась на скамейку и взяла тарелку. Тост уже остыл, но она доела его быстрее обычного, запив остатками чая. Закончив, убрала посуду в раковину, собрала волосы в хвост и направилась к небольшой двери в углу. Постучалась.       Через несколько секунд дверь со скрипом открылась. Северус стоял на пороге, взгляд скользнул по ней, задержавшись ненадолго, и он молча отступил в сторону, пропуская внутрь.       — Спасибо, — сказала Гермиона и шагнула в лабораторию, стараясь запомнить, где что находится.       С полдюжины каменных ступеней вели вниз в прохладную, полутёмную комнату. Узкий проход освещали бра на стенах, их свет мерцал на каменных плитах. У подножия лестницы стояло несколько ящиков с готовыми зельями. В сводчатом потолке имелось небольшое отверстие — единственный источник дневного света, и Гермионе понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку.       Северус не преувеличивал, называя лабораторию «тесноватой». Комната была лишь чуть больше ванной на втором этаже: в центре — рабочий остров с двумя массивными котлами, вдоль стен — полки, аккуратно заставленные флаконами, ингредиентами и инструментами. В углу виднелся узкий письменный стол с высокой стопкой книг и пачкой тетрадей.       — Здесь… определённо тесновато, — заметила Гермиона, проходя внутрь.       Северус тихо фыркнул.       Она указала на котёл, из которого поднимался лёгкий пар.       — Над чем работаешь?       — Средство от зуда для Святого Мунго, — ответил Северус. — Пациент под проклятием, но у него сильная аллергия на яйца докси. Приходится разрабатывать альтернативу с крыльями билливига.       — Теперь ты работаешь на Мунго? — с оттенком удивления спросила она.       — Думаю, у них не осталось других вариантов, — сухо заметил Северус. — Один из целителей оказался моим бывшим студентом. Вот и обратился.       Гермиона кивнула, осматривая полки.       — Так что мне делать?       — Для начала — стерилизующие чары на тех флаконах, — он кивнул на ящик у верстака. — Потом отмерь восемь с половиной граммов крылышек билливига.       — Где они?       — Позади тебя, на верхней полке.       Гермиона обернулась и пробежалась взглядом по аккуратно расставленным по алфавиту банкам. Нашла нужную, встала на низкий табурет и дотянулась до бутылки. Спрыгнув на пол, она поставила её на стол и скользнула взглядом по Северусу: он уже склонился над записями, полностью сосредоточенный на своей работе.       Они работали молча и сосредоточенно. Гермиона удивлялась тому, как быстро они нашли общий ритм. Северус редко говорил, только раздавал короткие указания:       — Ровно восемь граммов.       — Не мешай слишком быстро.       Однако несмотря на его предупреждение «не отвлекать», он то и дело оказывался рядом. Когда нужно было достать ингредиент с полки, он просто брал её за плечо, чтобы отодвинуть в сторону, — никаких слов, никаких извинений. Их пальцы иногда соприкасались, передавая друг другу инструменты, и каждый раз Северус задерживал руку чуть дольше, чем требовалось.       Гермиона отметила это про себя, но промолчала. Впрочем, она и не собиралась жаловаться.       Когда пришло время переливать зелье, всё прошло идеально: ровный цвет, правильная консистенция. Северус проверил один из флаконов на свет и коротко кивнул — для него это было почти похвалой.       Она убрала последние следы ингредиентов с рабочего стола.       — Это всё? — спросила она.       Северус закончил писать короткую записку, вложил её в конверт и аккуратно задвинул между двумя флаконами в ящике.       — Вообще-то нет, — ответил он, поворачиваясь к ней с выражением, которое сложно было прочитать.       — Что ещё? — Гермиона прищурилась.       Вместо ответа он окинул её взглядом с ног до головы. Без тени улыбки. В следующую секунду она почувствовала твёрдое движение — он прижал её спиной к столешнице. Не грубо, но без лишней мягкости. Она едва успела выдохнуть, как оказалась сидящей на идеально чистом верстаке.       — Серьёзно? — спросила она, но в голосе звучал скорее вызов, чем протест.       — Ты сама предложила, — сухо заметил Северус, вставая ближе.       Его лицо было рядом, дыхание обжигало кожу. Он не бросился целовать её, не стал торопиться — просто смотрел, и этот взгляд держал крепче любых рук. Гермиона улыбнулась, пытаясь разрядить напряжение, но он не отреагировал. Только наклонился чуть ближе, так, что между их губами осталась крошечная дистанция.       — Всё ещё думаешь, что это хорошая идея? — тихо спросил он, и в его голосе не было ни грамма сомнения — лишь сталь и контроль.       — А ты? — бросила она, протягивая руки к лацканам его мантии.       На его губах наконец появилась тонкая, холодная улыбка.       Он не тянул время больше — просто поцеловал её. Без медлительных игр, но и без грубости. Уверенно, намеренно. Гермиона ответила ему, и мир сузился до их дыхания, тепла и прохладного камня под ладонями.       Когда Гермиона отстранилась, тяжело выдохнув, Северус не выглядел ни смущённым, ни растерянным.              — Теперь точно всё.       Гермиона, задержав дыхание, кивнула и спрыгнула со стойки. Северус тем временем аккуратно пригладил складки мантии, будто ничего особенного только что не произошло.       — Значит, помимо Святого Мунго и Хогвартса, у тебя есть и другие клиенты?       — Аптекарь в Бангоре и лавка на Косой аллее, — ответил он, легко поднимая ящики с помощью заклинания. Флаконы послушно поплыли за ним, пока он поднимался по каменной лестнице. На кухне Северус снял со скамьи дорожный плащ и быстро застегнул пуговицы. — Я бы сказал, что вернусь скоро, но аптекарь слишком любит присесть на уши. В прошлый раз он больше часа показывал мне коллекцию ручек для котлов XIV века.       — Увлекательно, должно быть, — сухо заметила Гермиона.       — Более, чем ты думаешь, — Северус едва заметно усмехнулся. — Честно говоря, что-то мне подсказывает, что в этот раз он перейдёт к истории ступки и пестика.       Он взял горсть каминного пороха и шагнул в камин, затем обернулся к ней, задержав взгляд чуть дольше обычного.       — Увидимся позже?       — Я буду здесь, — спокойно ответила Гермиона.       Он помедлил секунду, будто обдумывая слова, но ничего не добавил. Лишь коротко кивнул, бросил порох в огонь и чётко произнёс адрес. Пламя мгновенно взвилось, стало ярко-зелёным и поглотило его силуэт. Через миг камин был пуст.

***

      К тому времени, как Северус вернулся домой, стрелки перевалили за полдень. Сначала он заглянул в Святого Мунго и задержался там достаточно, чтобы убедиться: пациент принял первую дозу и реакция прошла без осложнений. Потом быстро отдал заказ на Косой аллее и аппарировал в Уэльс. Как и ожидал, аптекарь — седовласый старик с бородой, которая могла бы соперничать с бородой Дамблдора, — встретил его с неизменным радушием и лекцией о коллекции котловых ручек. Северус едва не отказался от приглашения на чай, но необходимость сохранить деловые отношения удержала его от привычного резкого ответа.       Он закрыл за собой дверь и, стягивая дорожный плащ, заметил мягкий свет, льющийся из библиотеки. Инстинкт заставил свернуть туда. Конечно, Гермиона. Она растянулась на диване с книгой на животе и спала.       Северус остановился на пороге. Книга чуть приподнималась и опускалась вместе с её дыханием. Несколько секунд он молча смотрел на неё, отмечая, как легко она чувствует себя в этом доме — и как странно это ощущается для него самого.       Старая половица скрипнула, и Гермиона пошевелилась. Глаза распахнулись, встретили его взгляд — и губы тронула улыбка.       — Я не собирался будить.       — Всё в порядке, — она приподнялась на локтях и моргнула. — Сколько времени?       — Без пяти два.       — Я проспала почти час, — пробормотала Гермиона, садясь. — И теперь у меня болит голова. Так всегда после дневного сна.       Северус молча поставил на стол небольшой бумажный пакет.       — Кофе, — пояснил он.       Она нащупала одну из двух чашек, сделала глоток и облегчённо выдохнула.       — А это что? — кивнула на пакет.       — Уэльские пирожные, — ответил он. — Напротив аптеки пекарня. Иногда захожу.       Она приподняла бровь, но Северус лишь пожал плечами:       — Кофе у них достойный.       Гермиона откусила кусочек и кивнула.       — Вкусно. Не пробовала раньше.       Северус сел рядом, откинувшись на спинку дивана.       — Обычно беру с собой после работы. Иногда задерживаюсь там, побережье там неплохое для прогулок.       Гермиона посмотрела на него с лёгкой тенью любопытства:       — Не ожидала, что ты любитель прогулок.       — Полжизни в горах приучают ценить открытые пространства, — сухо заметил он.       Она усмехнулась, сделала ещё глоток кофе и спросила:       — Всё доставил что хотел?       Он кивнул.       — Зелье сработало, как и предполагалось. Симптомы исчезли, побочных эффектов нет. Целитель намекнул, что это только начало — случаи аллергии на ингредиенты встречаются куда чаще, чем думают. Это может стать постоянной работой. Хорошо оплачиваемой. И куда интереснее, чем бесконечно варить бодроперцовые настойки.       Гермиона улыбнулась, мягко, по-своему понимающе:       — Верю. Тем более приятно, когда знаешь, что твои зелья действительно помогают людям.       Северус невольно усмехнулся.       — Ты, кстати, так и не сказал, какой магазин на Косой аллее ты снабжаешь, — заметила она, отпивая кофе.       Он сделал паузу, потом произнёс низко, с оттенком предупреждения:       — Если расскажу, ты обязуешься хранить тайну?       Гермиона нахмурилась и повернулась к нему всем корпусом:       — Конечно. Но что может быть настолько…       — Волшебные вредилки Уизли.       Девушка моргнула, глядя на него так, будто пытается сопоставить услышанное с реальностью. Потом медленно поставила чашку на стол.       — Ты варишь для Джорджа Уизли?       — Один из самых надёжных клиентов, — невозмутимо подтвердил он. — Но не вздумай говорить об этом кому-то ещё.       — Даже не планировала, — сказала она, и улыбка разлилась по её лицу. В глазах заплясали десятки вопросов. — Подожди… неужели Кровопролитные конфеты — это твоё творение?       — Считаю его вершиной искусства.       Гермиона рассмеялась — не сдержанно, а открыто. Ему это зрелище неожиданно понравилось.       — Ты сегодня один сплошной сюрприз, Северус Снейп.       Он лишь чуть приподнял уголок губ и откинулся на спинку дивана, позволяя ей выспросить ещё с десяток нелепых подробностей. Кофе остыл, пирожные исчезли, а разговор легко перетёк в обмен историями и насмешками над выходками Уизли. Смех Гермионы заполнил комнату, иногда её колено касалось его, и каждый раз она словно невзначай оказывалась чуть ближе. Когда чашки опустели, между ними не осталось и сантиметра — как будто так и должно быть.       — Итак… — спустя минуту произнесла она, в её взгляде мелькнуло что-то лукавое. — До Нового года работы не предвидится. Чем займёшься в свободное время?       Северус слегка улыбнулся, хотя глаза по-прежнему были прикованы к пустой чашке на журнальном столике.       — У меня есть несколько идей.       Она изогнула губы в улыбке:       — Поделишься?       — Возможно, — тихо отозвался он.       Северус обнял её за плечи и притянул ближе. Коснувшись губами её кудрей, он глубоко вдохнул тонкий аромат волос.       — Для начала, пожалуй, разберу свои запасы зелий.       Она хихикнула, не скрывая иронии:       — Честно говоря, я имела в виду совсем другое.       — Правда? Тогда просвети меня, если есть вариант получше.       — М-м… — её пальцы неторопливо чертили узоры на его рукаве. — Как насчёт… практической демонстрации?       Гермиона склонилась к нему и легко коснулась его губ. Он ответил на поцелуй, в который-то раз удивляясь, как естественно в его жизнь вплелись игривые намёки и внезапные ласки.       Она была восхитительна на вкус — кофе, сахар и едва уловимая сладость, столь похожая на неё саму. Жаждая большего, Северус скользнул языком по её нижней губе. Девушка тихо, но глубоко застонала ему в рот, и этот звук вспыхнул в нём огнём желания, мгновенно осевшего внизу живота.       Её руки уже утонули в его волосах, ногти слегка царапнули кожу на затылке. Он вздрогнул. Запустив пальцы в её локоны, он прижал Гермиону крепче и углубил поцелуй.       В этот момент с другого конца библиотеки раздался сдавленный вздох, а затем — глухой стук. Они резко отстранились друг от друга, воздух наполнил влажный шорох страниц.       — Эм… простите, — смущённо пробормотал Ремус Люпин, стоявший в дверях. — Я только… э-э… принёс это, — он неловко наклонился, собирая упавшие книги, и старательно не поднимал глаз.       Северус метнул взгляд на Гермиону: она нервно приглаживала волосы, а лицо её раскраснелось не меньше, чем у Люпина.       — Тогда положи их на место и убирайся, — сухо бросил Северус. — Или собираешься и дальше на нас пялиться?       — Нет, — сказал он, и его лицо стало ещё более красным. — И я не пялился.       — Ну-ну…       Люпин откашлялся, подошёл к стеллажу и принялся хаотично расставлять книги. Тишина между ними была настолько густой, что каждый глухой удар переплёта о полку звучал как выстрел. Наконец он закончил и направился к выходу, но в дверях задержался. Обернулся через плечо, и в его серых глазах мелькнула насмешливая искорка.       — Может, в следующий раз будем вешать какой-нибудь знак? Шляпу на дверную ручку… или что-то подобное?       Северус медленно приподнял бровь.       — А может, тебе стоит попробовать постучать? — его голос капал ядом.       — О, можешь не сомневаться, впредь именно так и сделаю, — с лёгкой улыбкой отозвался Люпин и, не дожидаясь ответа, решительно хлопнул дверью.       В библиотеке снова стало тихо. Гермиона глубоко вдохнула — щёки её всё ещё пылали очаровательным румянцем.       — Что ж… тайна раскрыта, — произнесла она с вымученной усмешкой.       — Считай, это кара за поцелуи в библиотеке. Рано или поздно всё равно бы нас застукали.       Она криво улыбнулась, в глазах блеснуло озорство:       — Кажется, тебя не слишком тревожит, что он всё понял.       — Полагаю, — Северус пожал плечами, — он «за» нас.       — Ты обсуждал с ним… нас? — её брови удивлённо приподнялись.       — Не совсем, — фыркнул Северус. — Хотя несколько намёков с его стороны прилетало. Непрошеных, но обнадёживающих.       Гермиона моргнула, поражённая такой неожиданностью.       — Вот как… Ну, это хорошо. Если бы он был против, ситуация стала бы… крайне неловкой, — она запнулась, в её взгляде мелькнула тень смущения. — И всё же… может, стоит перенести подобные вещи в более подходящее место? — она снова сделала паузу, затем тихо добавила: — Например, в спальню?       Северус ощутил, как к лицу приливает жар, а горло пересыхает.       — Звучит… разумно.       Она поднялась с дивана и подошла к нему.       — Сейчас?       — А когда же ещё? Лучшего момента не придумаешь.       — Согласен.       Гермиона подняла бровь, отмечая, что он на миг замолчал, будто взвешивая каждое слово. Но в его взгляде по-прежнему горела холодная уверенность, от которой у неё по спине пробежали мурашки.       — К кому? — произнёс он ровно, без намёка на смущение.       — Ну, моя кровать сейчас занята Крукшанксом. Он свернулся в центре, как король, и, если ты не хочешь испытать его ярость…       Северус чуть прищурился, уголок рта едва заметно дёрнулся.       — Обойдусь без этого опыта.       — Значит, у тебя?       — Очевидно.       Гермиона усмехнулась, протянула ему руку. Он принял её жест, поднялся, и его пальцы уверенно переплелись с её.       — Пойдём.       Северус позволил ей идти впереди, однако её ладонь в его руке была словно данная и тут же принятая клятва: не отпустит.