Правда и её последствия
21 ноября 2025, 21:28 Студенты восьмого курса направлялись в класс трансфигурации — Макгонагалл задумала устроить урок профориентации.
Минерва вышла к доске и постучала по ней палочкой. Белые буквы вспыхнули на гладкой поверхности и, словно живые, заскользили по ней: «Планы после выпуска».
— Я понимаю, что после войны многие из вас чувствуют, будто самое трудное уже позади, и можно расслабиться. Но вы — первое поколение, которому придётся строить новую магическую Британию.
Восьмикурсники сидели тихо, но директор прекрасно видела закатывающиеся глаза и краем уха улавливала охи и вздохи.
Совсем ещё дети. Дети, пережившие войну.
— Вы все пережили потери. Многие — были по разные стороны баррикад. Но теперь у вас одна общая задача: закончить обучение и понять, куда двигаться дальше. Я хочу, чтобы каждый задумался, кем видит себя через десять лет? Какую роль вы хотите играть в нашем мире?
Она выдержала небольшую паузу и продолжила:
— Сегодня необычный урок, — произнесла профессор, оглядывая класс. — На партах перед вами — чистые пергаменты. Напишите хотя бы три варианта того, чем вы хотели бы заняться после окончания Хогвартса, и объясните почему. Это задание не повлияет на оценки, но поможет вам взглянуть на себя иначе и, возможно, увидеть, что для каждого из вас в этом мире есть своё место.
В её словах слышалась не столько строгость, сколько почти материнская забота. Тонкие губы сжались в привычную линию, а глаза за очками блеснули, пробегая по рядам.
Ханна Аббот и Сьюзен Боунс, наклонившись друг к другу, тихо перешёптывались, словно пытались придумать один общий список.
Чжоу Чанг и Падма Патил сидели, нахмурившись над чистыми пергаментами, и перья их выводили строки с болезненной сосредоточенностью.
Особенно профессор задержала взгляд на студентах двух факультетов, которые ещё недавно делили ненависть.
Драко Малфой сжимал перо так
крепко, что казалось, оно вот-вот треснет. Его быстрые, искрящиеся взгляды всё чаще скользили в сторону Гермионы Грейнджер — та писала с таким рвением, словно трёх пунктов ей заведомо недостаточно.
Гарри Поттер и Рон Уизли толкались локтями и откровенно заглядывали в пергаменты друг друга, вызывая сдержанную усмешку у однокурсников.
Макгонагалл, как всегда, видела дальше, чем ученики готовы были признать. Больше всего ей хотелось, чтобы у этих ребят всё получилось. Они этого заслужили.
— Профессор?.. — взволнованная Гермиона неуверенно подняла руку.
— Да, мисс Грейнджер? — спросила директор, внимательно посмотрев на гриффиндорку.
— Я… мне… Можно мне новый пергамент, пожалуйста?
Класс моментально оживился.
— Уху-у-у, неужели мисс Всезнайке не хватило места? — добродушно пошутил Теодор Нотт. Гермиона метнула в него гневный взгляд.
— Нет-нет, она спалила его своими злыми глазками! — хихикнул Блейз Забини, за что тут же, как успела заметить Минерва, получил локтем в бок от Малфоя.
— Лучше бы вам молчать, змеи! Кому-то всё ещё нужно напоминать про летучемышинный сглаз?! — съязвила Джинни Уизли.
Мне даже неловко вмешиваться в их странную и, к моему удивлению, шуточную перепалку, — профессор искренне веселилась, наблюдая за студентами.
— Уизли, мне теперь бояться тебя не только на поле? — хитро подмигнул Блейз.
— Тебе в принципе всегда стоит меня бояться и почаще оглядываться, Забини.
Слизеринцы весело загукали. Только девушки, а именно — Пэнси Паркинсон и Дафна Гринграсс, казалось, не видели в этом ничего смешного.
Макгонагалл, к её собственному сожалению, прочистила горло и громко хлопнула в ладоши.
— Молодые люди, у вас будет, я очень на это надеюсь, вся жизнь, чтобы успеть вдоволь посмеяться. Но сейчас настоятельно рекомендую вернуться к серьёзной теме. Мисс Грейнджер, — окликнула гриффиндорку директор и отлевитировала к её парте новый пергамент.
— Благодарю, профессор, — сдержанно ответила Гермиона, бросая беглые взгляды то на Нотта, то на Малфоя.
Невероятно! Кто бы мог подумать, что эта смышлёная девушка подружится с кем-то из Слизерина… Времена меняются. Ты был прав, Альбус. Я безмерно рада тому, что ты не ошибся в своих доводах. Надежда на поколение, которое, совершая ошибки, старается их исправить, не утеряна.
— Э-э… Дирек… Професс… Мэм… — стал заикаться Невилл, и по классу вновь прокатилось эхо смешков.
— Да, мистер Лонгботтом, говорите, — едва сдерживая улыбку, ответила Минерва.
— А можно мне тоже… новый пергамент?.. — пробормотал Невилл, и его лицо скривилось так, словно оно вот-вот сойдётся в одну точку.
Она без лишних вопросов отлевитировала Невиллу новый пергамент, так как знала, что, скорее всего, без курьёзов не обошлось. И была права — Симус Финниган, сидевший рядом, усердно дул на свои руки.
— Профессор, Невилл устроил пожар! — вскрикнула Ханна с задней парты и соскочила с места. За ней медленно, с настороженностью, встала и Сьюзан.
Макгонагалл быстрым шагом направилась к парте, на которой уже тлело то, что несколько секунд назад было пергаментом. Бросив строгий взгляд на покрасневшего Невилла и ошарашенного Симуса, Минерва взмахом палочки потушила небольшой пожар.
— Объясните мне, мистер Лонгботтом, как вам удалось поджечь пергамент?
По классу прокатилось хихиканье.
— Я… Я…
— Профессор, это моя вина, — подал виноватый голос Финниган. — Я предложил Невиллу использовать новое заклинание, которое выучил летом… Оно позволяет… Должно позволять писать палочкой вместо пера…
— И что же пошло не так? — приподняла бровь Минерва, едва сдерживая очень непрофессиональный смешок.
— Видимо, мы неправильно его произнесли… И вот… — вступился Невилл.
— Впредь прошу обходиться без экспериментов в стенах замка. Вам всё ясно, джентльмены? — сурово прищурившись, сказала Макгонагалл.
— Да, — ответили оба в один голос, понурив головы.
— А теперь возвращайтесь к работе, волшебники. Мисс Аббот, мисс Боунс, присаживайтесь. Я надеюсь, до конца урока у мистера Финнигана не возникнет новой блистательной идеи, — на этих словах она вопросительно оглядела зачинщика.
— Нет, — смиренно ответил гриффиндорец.
— Замечательно! Не думаю, что школьный совет очень уж обрадуется, если к разрушенной части замка прибавится ещё одна, — назидательно проговорила Минерва, оглядываясь.
Тут же её острый, кошачий взгляд скользнул по Гермионе, которая поджала губы, явно удерживаясь, чтобы не улыбнуться.
Надо бы заглянуть в северное крыло.
Когда студенты покинули класс, с горем пополам, но более-менее заполненные пергаменты были сданы, Минерва стала читать:
созерцания залипания изучения девушки, слизеринец рассеянно поднял руку над котелком, даже не чувствуя пара, обжигающего кожу, на которой уже появилось несколько мелких волдырей.
— Да что с тобой сегодня?! — недоумённо воскликнула гриффиндорка, окончательно вырывая Малфоя из состояния сомнамбулы.
— Орать — тоже не входит в список ингредиентов, Грейнджер, — блондин вернулся к своему привычному состоянию и облегчённо выдохнул.
— Тупица.
— От тупицы слышу.
— Серьёзно? Не ожидала такой быстрой регрессии от парня, который только недавно лез целоваться и даже устроил показ фильма в романтической обстановке, — последние слова ведьма выплюнула с горьким привкусом яда.
— Серьёзно? — передразнил Малфой. — Не ожидал такой быстрой регрессии от девушки, которая только недавно мурчала под моими сильными, мускулистыми руками.
В доказательство он поднял перед ней левую руку и поиграл мышцами, проступающими через ткань чёрной водолазки.
И тут, совершенно неожиданно для слизеринца, Грейнджер подошла почти вплотную и щёлкнула пальцами ему по лбу, при этом так сильно сжав губы, что они слились с цветом лица. Он снова оторопел, и гриффиндорка, пользуясь случаем, толкнула его в бок локтем, отодвигая и одновременно выдёргивая палочку, чтобы не прекращать помешивать зелье.
Тишина на какое-то время заполнила пространство вокруг. Доносилось только убаюкивающее кипение в котелке. Малфой, испытавший за короткий промежуток времени целый круговорот эмоций, успел остыть и договориться с собой на недолгое перемирие.
— Ты знал, что мы единственные варим зелье отдельно от всех? — усмехнулась гриффиндорка себе под нос, не отрывая внимательного взгляда от котла.
— Естественно. Ты бы видела, какой балаган у них там творится, — хмыкнул Малфой, вспоминая рассказы Нотта и Забини. — Но я удивлён, что Уизли ещё жив, учитывая взрывной характер Паркинсон.
— Она тебе не рассказывала? Эти двое, как оказалось, даже нашли общий язык, — прыснула Гермиона.
— А?! — выпалил Драко, ошарашенный, и даже подался чуть вперёд.
— Да-да! Джинни рассказала! Рон как-то буркнул, что форма для квиддича ужасно неудобная, особенно в жаркое время года, и Паркинсон поделилась с ним статьёй из «Ведьмополитена», — хихикнула Грейнджер. — Там было что-то вроде магической плёнки, которая позволяет растягивать одежду по фигуре, и ещё — не потеть даже летом.
— Салазар меня дери! Неужто Пэнс окончательно расклеилась от своей «неразделённой» любви… — с испугом в голосе пробормотал Малфой.
— Пф, да перестань. Один случай из ста. В основном она зовёт его рыжим недоноском, а он её — трёхглавой гиеной.
— Вот, теперь узнаю свою подругу! — ухмыльнулся блондин. — А ты слышала о перепалках между твоей рыжей подружкой, Поттером и Забини?
— Нет, а что у них? — спросила Грейнджер так, словно ждала оглашения результатов СОВ, но по-прежнему не отрывая теперь уже нахмуренного взгляда от зелья.
— Эти трое постоянно спорят о техниках полёта в квиддиче. Однажды Забини спровоцировал рыжую на спор, — быстро, но стараясь охватить все детали сплетни, рассказывал Малфой. — Неудивительно, что подключился и Поттер. Дошло до того, что Уизли временами даже соглашалась с доводами Блейза, а Избранный, в свою очередь, стал активно эти доводы опровергать…
— Подожди-подожди, — нахмурилась девушка. — Джинни согласна с Забини?!..
— Не надо так удивляться, Грейнджер, — проворчал Драко. — Блейз очень хорош в квиддиче, хоть я ему об этом никогда не скажу, и, думаю, может помочь твоей Уизли определиться с будущим в «Гарпиях».
Брови гриффиндорки медленно поползли вверх. Она ухмыльнулась:
— Гарри не любит, когда задевают его эго, Малфой. Зато теперь, надеюсь, он отвлечётся от того, что его не взяли на стажировку, и сосредоточится на помощи своей девушке.
— Видишь, старушка Макгонагалл всё-таки была права, — заключил Драко.
— В чём это?
— Ну, что пора перестать воевать, бла-бла, надо сплотиться, бла-бла…
— Это говорил Слизнорт, а не Макгонагалл, — твёрдо перебила волшебница и закатила глаза.
— Да они все только об этом и твердят, Грейнджер, так что разница не особо большая, — парировал Малфой. Гриффиндорка хмыкнула, но спорить не стала.
Вскоре, когда зелье приобрело прозрачный оттенок и нужную консистенцию, Гермиона шумно выдохнула и отложила палочку, потирая запястье. Слизеринец произнёс финальное заклинание, доводя его до готовности.
— Слава Мерлину… — устало протянула Грейнджер, опускаясь на стул, который заботливо (в чём он тоже не признается) принёс Малфой.
— Не расслабляйся, нам ещё пробовать его друг на друге… — почти простонал Драко. Гермиона протяжно завыла.
— Только давай без подлянок, Малфой.
— Кто кому ещё подлянку устроит, Грейнджер.
— Кстати… Э-э, сегодня меня вызывала Макгонагал…
— Зачем? Брала автограф у героини войны? — спросил он с ноткой (или, скорее, целой композицией) сарказма в голосе.
— У меня не осталось сил на споры, Малфой, — отрезала Грейнджер и продолжила: — Она видела наш кабинет…
— Что?!
— Дай договорить! — шикнула ведьма. — Как-то вычислила, что мы тут варим зелье.
— Не верю. Она просто на тебя посмотрела, и ты сама ей всё выдала подчистую, — уверенно выпалил Драко.
— Ладно, она догадалась… А я рассказала. Неважно! — бросила Грейнджер и зло сверкнула глазами в нависшего над ней Малфоя.
— В общем, я вызвалась немного помочь ещё с пятью-шестью кабинетами…
— Точнее, она просто спросила, а ты подорвалась на месте с поднятой до потолка рукой? — ухмыльнулся блондин, с превеликим удовольствием наблюдая, как растёт градус недовольства на веснушчатом лице девушки.
— Заткнись, — лениво пробормотала она. — Это и наш замок тоже, а помощь хотя бы немного, но снимет нагрузку с преподавателей.
— Дай угадаю: я тоже оказался в этом замешан? — предположил Малфой, усмехнувшись.
— Нууу…
Они спорили ещё минут пятнадцать, но слизеринец всё же сдался и согласился помочь. Не то, чтобы он изначально этого не планировал, просто было очень приятно понаблюдать за кудрявой фурией, так быстро разгорающейся в своём гневе.
Когда настало время проверять зелье, оба застопорились.
— Эм… Может, мы не станем проверять его? Мне кажется, оно и так готово, — с сомнением в голосе поинтересовался Малфой, глядя на Грейнджер, тоже находящуюся в недоумении.
— Слизнорт узнает, что мы соврали, а я не умею лгать…
— Я совру за нас двоих, — предложил слизеринец.
— Гениально, но нет, — твёрдо сказала Гермиона, а затем прищурилась и спросила: — Ты боишься, что я выведаю у тебя страшные тайны?
— Пфф, Грейнджер, мне скрывать нечего, а вот у тебя, по-моему, целый батальон скелетов, — фыркнул Малфой с ухмылкой, но сердце уже отбивало неровный ритм — он боялся.
Не вопросов о Люциусе или Нарциссе, или о Мэноре — их он бы ещё выдержал. Что, если она спросит о том, что он чувствует, и ему не удастся сдержать язык за зубами?
Малфой не был готов признаться в своей симпатии гриффиндорке.
Казалось, стоит это озвучить, как она тут же решит, что он размяк, и спорить с ним станет неинтересно. А потерять это их странное, напряжённое взаимодействие отчаянно не хотелось. Но и поцелуев с ней ему безумно не хватало.
— Тогда пьём, — бросила вызов Грейнджер и протянула Драко склянку в пять миллилитров, держа свою в руке.
Малфой молча взял колбочку. С помощью палочек они наполнили их зельем и выпили залпом.
Ничего не произошло. Ни Драко, ни Гермиона даже не скривились — зелье было почти безвкусным, за исключением едва заметного металлического привкуса.
— Давай, задавай свой вопрос, надо проверить работоспособность этого дрянного напитка, — выпалил Малфой.
Грейнджер облизала губы, скорее машинально, чем специально, но слизеринец зацепился за это соблазнительное действие и еле заставил себя оторвать взгляд.
— Хм… Кого ты ненавидел больше на первом курсе: Гарри или себя?
Малфою этот вопрос показался максимально глупым и в какой-то мере даже нечестным. Он уже собрался выдать очередную шутку, но вместо этого сказал:
— Себя. Мне казалось, я недостоин его дружбы, раз он не пожелал даже пожать мне руку, — Драко тут же выпучил глаза и прижал ладонь ко рту, нахмурившись.
— Ха, интересно-интересно, мне кажется, зелье работает! — хихикнула Грейнджер. — На этом можно и закончить!
— Стоять! — Малфой сощурился и угрожающе навис над гриффиндоркой, а затем низким голосом продолжил: — Моя очередь, Всезнайка. Или ты решила, что только твоя загадочная голова может изобретать такие каверзные вопросы?
Гермиона шумно сглотнула и захлопала ресницами, а затем выдохнула, закатила глаза и жестом пригласила Драко задавать вопрос.
— Так-так-так… — заговорщически начал Малфой. — Ты когда-нибудь жалела о нашем первом поцелуе?
Слизеринец и сам не ожидал, что задаст этот вопрос, но он вырвался против воли — ему было действительно интересно.
Грейнджер, по всей видимости, пыталась не дать рту раскрыться, сжимая губы, прикусывая их зубами, но Малфой терпеливо ждал, зная, что долго она не протянет.
— Нет, мне нравится целоваться с тобой, и я часто думаю о том, почему ты больше не целуешь меня, — договорив, она громко пискнула, моментально покраснев, и это не укрылось от глаз Малфоя — парящие огоньки прекрасно контрастировали с её розовеющим лицом и краснеющей шеей.
Он молчал, но губы непроизвольно растянулись в улыбке — не ехидной, не зловещей. Искренней. И Грейнджер, взглянув на него, тоже улыбнулась, то ли от облегчения, то ли просто отражала его мимику.
Малфой медленно подошёл к гриффиндорке и положил холодные ладони на разгорячённые щёки. Кожа мгновенно покрылась мурашками от тепла её кожи. Он заглянул в медовые радужки и хрипло произнёс:
— Ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя поцеловал?
Гермиона выдохнула своё «да» уже в тот миг, когда язык Малфоя скользнул по её губам. Поцелуй оказался требовательным, дерзким — казалось, он хотел убедиться, что она действительно этого желает. Пальцы крепче сжали её лицо, а руки Гермионы дрогнули, вцепившись в ткань его водолазки. Их дыхание смешалось, горячее и сбивчивое, а мурашки сменились волной жара, захлестнувшей обоих.
Вдруг — Грейнджер вытянула руки вперёд, слегка отталкивая парня от себя, рвано дыша и раскрасневшись до состояния переспелого помидора.
— Мы ещё не закончили с вопросами, Малфой, — прохрипела девушка, облизывая припухшие губы.
— По-моему, — так же хрипло выдавил слизеринец, — зелье рабочее, нет?..
— Возможно, но… Давай по парочке дополнительно. На всякий случай.
— Настоящая заучка… — выдохнул Малфой, проводя ладонью по взлохмаченным прядям, затем придвинул к себе стул и уселся, развязно закидывая ногу на ногу.
— Как думаешь, ты сможешь когда-нибудь простить своего отца? — спросила Гермиона, посерьёзнев, и села напротив Малфоя на второй стул.
Что-то неприятно заклокотало внутри. Нет, не гнев на Грейнджер. Ситуация до ужаса абсурдна. Он и сам не знал ответа на этот вопрос, как ему ответить честно?
— Не знаю, — только и сказал он.
Самый честный ответ — из глубины сознания.
Затем, помолчав, добавил:
— Не знаю, захочу ли я этого когда-нибудь.
— Прости, это было…
— В твоём духе, Грейнджер, — выдохнул он, потирая глаза. — Всё в порядке, такими расспросами меня сложно удивить — Скитер с её приспешниками постаралась охватить все, кхм… стороны данного инцидента.
Гермиона ничего не ответила — просто опустила глаза на свои колени и стала нервно перебирать пальцами.
— Почему ты не спала с рыжим? — внезапно поинтересовался Малфой, и только после того, как озвучил, понял — этот вопрос действительно какое-то время не давал ему покоя.
— Всё до одури просто: у нас до этого и не доходило. Однажды мы… поцеловались, прямо перед тем, как… — она зажмурилась, словно это воспоминание больно резало по живому. — Перед тем, как Гарри убил его. И это… было скорее попыткой приземления, нежели выражением каких-то возвышенных чувств. А летом мы расстались.
С минуту в кабинете стояла тягучая тишина. Малфой не отводил взгляда от гриффиндорки, а та продолжала упрямо смотреть себе под ноги. И лишь затем он подал голос:
— Я тебя чем-то задел? — спросил Драко торопливо, сам удивляясь собственным словам.
Она подняла на него взгляд, и в нём больше не читалась боль, — только спокойствие.
— Нет, — лёгкая улыбка тронула её губы. — Мне просто всё ещё тяжело вспоминать о… войне.
— Мне тоже.
Малфой, ухватившись за сиденье, придвинулся ближе к Грейнджер.
Теперь их колени соприкасались, и в этом было больше признания, чем в любом разговоре. Он протянул к ней руку, и она, поколебавшись всего миг, вложила свою ладонь в его.
— Хреновые из нас интервьюеры, а? — хмыкнул слизеринец, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони.
Гермиона фыркнула, усмехнувшись:
— Ага… И колдотерапевты так себе…
— Ничего, Грейнджер. Как начитаемся книжек — можем смело подавать заявки в штат главных специалистов Хогвартса, — ухмыльнулся он.
— Или в купидоны…
Драко сжал губы, будто пытаясь сдержаться, но тут же расхохотался так громко, что смех отозвался эхом по всему классу. Магические огоньки дрогнули и сбились в крошечные стайки, перепрыгивая друг через друга. Гермиона не выдержала и подхватила его — и вскоре они хохотали в унисон, держась за животы и вытирая слёзы, катившиеся по щекам.
Было так приятно — смеяться по-настоящему. Без сдерживания эмоций. До колик, до спазмов в животе и лёгкого головокружения.
И до чего же чудесное чувство — знать, что есть тот, с кем можно разделить этот смех. Может быть, именно с этого и начинается новая жизнь.
«Драко М.
Простите, профессор, но представления о будущем у меня по-прежнему нет. Моё положение вы знаете — вряд ли его можно назвать завидным. Возможно, попробую пробиться в Министерство. Хоть на стажировку. В Аврорат или в отдел обеспечения правопорядка. Иронично, не правда ли? Может, открою свой бизнес. Только денег пока нет. Значит, сначала Министерство, потом бизнес. Либо поселюсь под лондонским мостом. Четыре пункта. Почти план.»
Макгонагалл тихо посмеялась, заранее осмотревшись, чтобы никто не подслушивал. Продолжила идти по списку:«Г. Поттер
Я собираюсь стать аврором. Вы знаете это и так, профессор. У меня нет других планов. Честно говоря, и других умений тоже нет. Всё, чему я научился, — это бороться. И, наверное, я не хочу, чтобы это оказалось напрасно.»
— Упорство всегда было вашим путеводителем, Гарри — тепло улыбнулась Минерва.«Уизли, Рон
Хочу стать аврором. Хочу работать где-нибудь в Министерстве. Или уеду к брату в Румынию. Воспитывать драконов. Но это вряд ли, мой брат меня в жизни не подпустит к своим зверюшкам. Да и честно сказать — кровь стынет от этих огнеупорных чудищ. Наверное, всё-таки аврором.»
«Пэнси Паркинсон.
Не знаю, кем стану. Возможно, подамся в модное агентство. Или открою своё. А потом выкуплю чужое. Планов — море, мода — одна. Мир обязан узнать, что такое настоящий вкус.»
Макгонагалл искренне поражалась слизеринке и её весьма прогрессивным стремлениям.«Гермиона Джин Грейнджер. Гриффиндор.
Здравствуйте, профессор. Ещё раз. Хочу выразить вам огромную благодарность…»
— Так вот зачем ей понадобился второй пергамент… Директор прочла благодарственное письмо с обеих сторон, под конец даже пустила слезу — слова лучшей ведьмы поколения глубоко тронули её. Затем она перешла ко второму пергаменту с именем Гермионы:«Я однозначно буду работать в Министерстве магии. Даже знаю, где — в Отделе регулирования магических популяций. Я сделаю всё, чтобы эльфы, желающие свободы, могли её получить: жить так, как хотят, даже работать, если пожелают. Они заслуживают полноценной жизни, а не существования в рабстве!
А потом, когда я помогу им, буду стремиться к должности заместителя министра магии. Со временем — возможно, и министра. Да, это планы на будущее, но я приложу все усилия ради их воплощения.
С уважением,
Гермиона Джин Грейнджер.»
— Не зря умнейшая ведьма, — заметила Макгонагалл. Впервые за долгое время её сердце наполнилось надеждой, что будущие выпускники станут не только сильными магами, но и достойными людьми.«Забини Б.
Я бы поработал в Международном магическом департаменте. Хочу путешествовать, встречаться с магами других стран и заключать сделки. Я стану крутым бизнесменом! Для вас, директор, все услуги бесплатно! Разве что за лимонные дольки…»
Минерва покачала головой, усмехнувшись. — Да уж, шарма этому юноше не занимать.«Теодор Нотт
Наверное, я стану учёным-теоретиком в области древней магии. Аврорам пусть платят за беготню и драки, а я лучше буду сидеть в библиотеке с бокалом дорогого вина (в моём одиноком поместье его полно) и делать вид, что работаю над трактатом о магии друидов. Звучит солидно! Как думаете, профессор?»
— Я думаю, вам это подходит, как никому, Теодор, — с лёгкой иронией заметила директор.«Невилл Л.
Я надеюсь преподавать в Хогвартсе. Травологию! Я хорош только в ней. Растения — моя стихия, директор, профессор Макгонагалл. Обещаю не подвести, если вы меня примете! Спасибо.»
***
— Малфой! Ты опять курил?! Гермиона ворвалась в их, теперь общий, кабинет, наморщив нос и поджав губы. — И тебе привет, — бросил слизеринец, не отрываясь от помешивания зелья. Сегодня они должны были опробовать его. Рука едва заметно дрожала в ожидании откровенных дебатов с Грейнджер, прекрасно зная её вселенское любопытство. Оно пугало. Гриффиндорка аккуратно положила на пол сумку, затем прошла к дальнему углу, у которого стояло несколько стульев, и повесила свою мантию на один из них. — Это очень вредная привычка, Малфой, — учительским тоном произнесла она. — Если тебе так уж необходимо себя травить, будь добр не делать этого здесь. — Грейнджер, ты, драккл тебя укуси, волшебница. Пару взмахов палочкой — и вокруг пахнет книжками, или какие у тебя там ещё фетиши, — хмыкнул Малфой, весьма довольный собой, и услышал шумный выдох сбоку от себя. Кожа моментально покрылась мурашками. Увидев пупырышки на открытом участке руки, он подумал о том, что это просто холод. С окна дует. Или его напугала Грейнджер. С того дня, как он признался Уизли в том, что ему нравится её драгоценная подружка, Малфой тщательно избегал размышлений на этот счёт. Если же в сложном устройстве его мозга и возникала зудящая мысль, он тут же ставил на то, что ляпнул это лишь затем, чтобы рыжая ведьма от него отстала. Именно поэтому ты устроил ей чёртов кинопоказ? Драко тряхнул головой, прогоняя вторую личность, которую считал особенно назойливой. — Ты можешь не трясти волосами над котлом? Платиновые пряди сноба-аристократа не входят в список ингредиентов, — саркастично заметила Грейнджер. Как мило — она знает оттенок моих волос. Он окинул взглядом девушку с ног до головы: аккуратные чёрные туфли (на липучках?), светло-голубые джинсы свободного кроя (она что, читает «Ведьмополитен» вместе с Паркинсон?), та самая рубашка, что была на ней в первый вечер их совместной работы (напоминание о моём косяке, как по-женски), уложенные (уложенные?!) локоны небрежно ниспадают на плечи и спину, и ровно ноль косметики на лице (нужна ли ей она вообще?). — Малфой! — воскликнула гриффиндорка, и его взгляд, блуждающий по её телу, вновь сфокусировался на глазах. — Чего? — Рука! — гаркнула Грейнджер, тыча пальцем на кипящий котелок, к которому неумолимо приближалась его ладонь, грозя в лучшем случае ошпарить, в худшем — лишить кисти. Оторвавшись от***
На следующий день Драко услышал, как Макгонагалл и Слизнорт громко препирались насчёт того, что тот не предупредил студентов о ненадобности проверки зелья. В своё нелепое оправдание Гораций сказал лишь, что проспал весь день и полагал, что Минерва сама сообщит им. Не слушая перепалку дальше, Драко шумно вздохнул и отправился искать Грейнджер — не одному же ему возмущаться! А после, подумал он, поделится новостью и с остальными. Может быть, Слизнорт под давлением недовольных студентов и вовсе отменит экзамен по зельеварению. С предвкушением Малфой ожидал момента, когда об этом узнает Пэнси — вот она-то закатит грандиозный скандал за то, что ей пришлось отвечать на неудобные вопросы от Уизела. Ох, это будет безумие. Хотя… Рыжему наверняка похлеще досталось. Надо будет всё разузнать, но сперва — Грейнджер.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!