Хэллоуин и жидкая «удача»

      Хогвартс пестрел яркими огнями и особой, притягательной атмосферой — наступил Хэллоуин. По замку тянулся пряный запах тыквенных пирогов и карамели. В коридорах шуршали гирлянды из осенних листьев — они сами собой перелетали с места на место, наполняя Хогвартс тихим шёпотом. С потолка Большого зала свисали сотни фонарей в форме тыкв, их морды то ухмылялись, то корчили рожи, подмигивая студентам. Портреты спорили, у кого костюм эффектнее, а привидения, кажется, впервые решили поддержать праздник: Мона Хастингс с Серой дамой парили под потолком, изо всех сил изображая ведьм на мётлах. Даже Бродячий рыцарь в холле хвастался гирляндой из костей, а Почти Безголовый Ник официально запугивал студентов, нося горжет с кроваво-красными рюшами, чтобы подчеркнуть едва держащуюся голову. Макгонагалл сменила привычную остроконечную шляпу на ярко-оранжевую — преподавательский состав буквально слёзно уговаривал её «идти в ногу со студентами». Даже Слизнорт не отставал: в свободного кроя фиолетовом костюме и с нелепой шляпой-тыквой он выглядел так, будто сбежал с маскарада, и, похоже, был этому безмерно рад. Хагрид, по личному приглашению Минервы, присоединился ко «взрослой» вечеринке: на нём красовался сшитый на заказ сюртук из грубой ткани, расшитый серебристыми звёздами и листьями плюща. Поппи Помфри была в образе ангела-хранителя — её белоснежный наряд был настолько стерильным, что казалось, она дезинфицировала его каждые пять минут, а крылья были сделаны из туго накрахмаленной марли. Целительница бдительно следила, чтобы никто из коллег не переборщил с пуншем. Помона Стебль, конечно же, пришла в образе садовой феи. Её платье было сплетено из живых, пахнущих мхом и землёй растений, а в густых волосах цвели огненно-красные лилии — она выглядела так, словно только что вышла из зачарованной оранжереи.  А вот мадам Трюк не стала мелочиться: на ней был элегантный, облегающий комбинезон ловца команды «Татсхилл Торнадос», а её серебристые волосы были уложены под стильный гоночный шлем. Распределяющую шляпу тоже не обошли вниманием: она стояла посреди преподавательского стола, заливалась тематическими куплетами и пыталась подпевать хору привидений. И Аргуса Филча вытащили на праздник — хоть и с трудом. Без миссис Норрис он отказывался идти наотрез, но, стоило кому-то из пуффендуйцев повесить на кошку крошечный колокольчик в форме тыквы, как настроение у старого смотрителя заметно смягчилось. Животное, правда, не оценило усилий, но Филч, растроганный, в этот вечер даже не ворчал на самых крикливых учеников. В воздухе замка смешались самые разнообразные настроения. В Когтевране кто-то наложил чары на стены, и они переливались иллюзиями: то морской прибой, то звёздное небо, то целые картины, оживавшие прямо перед глазами. В углу уже собралась толпа зрителей, споривших, чей образ удачнее. В Пуффендуе было по-домашнему: их гостиная превратилась в кондитерскую лавку. Повсюду парили подносы с карамельными яблоками, тянущимися ирисками и пирогами, которые тут же восстанавливали себя после каждого укуса. А вот в Слизерине всё выглядело иначе. Подземелья освещали только зелёные огоньки в бокалах и фонари-черепа на стенах. Казалось, что там собрался закрытый клуб, куда чужим вход строго воспрещён. В принципе, как и всегда. Но настоящая жизнь этой ночью била ключом в Гриффиндорской башне — именно туда стекались студенты со всех факультетов. Смех и музыка сливались в единый гул, хлопки разноцветных фейерверков взрывались прямо у потолка, отбрасывая тени на стены. В воздухе витал сладкий аромат тыквенного пунша и корицы, перемешанный с запахом свечного воска. Призрачные гирлянды из фонариков медленно кружили по комнате, задевая гостей прохладными всполохами света. Тем временем в подземельях расхаживал Блейз в образе капитана пиратской шхуны. На его лице красовалась блестящая чёрная повязка, волосы были взъерошены и уложены «ежом», словно он только что сошёл с палубы корабля. Разноцветные пайетки, щедро расшитые по костюму, контрастировали с нарочито рваными прорезями на рукавах и брюках, придавая образу не то театральности, не то лоска настоящего разбойника. Он уговорил Дафну быть его «первой помощницей» — точнее, настоящей жемчужиной корабля, и даже заказал ей платье — чёрное, плотно облегающее фигуру до колен. Из-под нижней юбки спадала серебристая бахрома, переливающаяся и блестящая. Квадратный вырез мягко подчёркивал тонкие ключицы, оставляя простор для воображения. Забини явно наслаждался: он не собирался скрывать красоту своей девушки, — напротив, хотел, чтобы ею восхищались все вокруг так же, как он сам. Волосы Дафны были собраны в высокий хвост, а голову украшал ободок с крошечными ушками-тыквами. Для симметрии она тоже носила повязку на один глаз, но в отличие от Блейза смотрелась не как морской головорез, а как опасно красивая разбойница. Драко, Пэнси и Тео так и не поддались на уговоры Забини. Малфой ограничился строгим тёмно-зелёным костюмом и, недовольно фыркнув, всё же позволил приколоть к нагрудному карману пиджака крошечную брошку в виде серебряной тыквы. Паркинсон выбрала для вечера сдержанную, но элегантную классику: бархатное платье глубокого синего цвета, обтягивающее фигуру и спускающееся чуть ниже колен. V-образный вырез подчёркивал линию ключиц и тонкую шею. Короткие чёрные волосы, уложенные мягкими волнами, обрамляли её лицо. Макияж был не броским, но выразительным — дымчатые тени подчёркивали выразительные зелёные глаза, а матовая красная помада добавляла образу дерзости. Тео был верен себе: ни в какие маскарадные наряды он влезать не собирался. Его костюм выглядел вызывающе простым на фоне блестящего пирата Блейза и нарядной Пэнси — чёрные классические брюки и такого же цвета рубашка, застёгнутая лишь до середины груди. Тонкая цепочка из серебра мелькала на ключице при каждом его движении. Рукава он закатал до локтей, открыв запястья и предплечья, а кожаный браслет на правой руке выделялся тёмным акцентом. Буйные кудри падали на глаза, придавая Тео вид ленивого художника или музыканта, которого случайно занесло на чужую вечеринку. Гарри на общей тренировке по квиддичу пригласил Блейза на вечеринку, упомянув, что тот может захватить своих друзей. Забини ухватился за приглашение, не желая упускать шанса произвести фурор, и в течение дня изощрялся в аргументах, пытаясь затащить с собой остальных. Драко отнекивался, бурча что-то вроде: «Я не собираюсь идти на детскую тусовку, меня вырвет», но Блейз как бы невзначай обронил: «Как знаешь. Я видел Грейнджер, и чует моё сердце… ох, чует… сегодня её уведут». Малфой состроил каменное, безразличное выражение лица, но Забини прекрасно знал своего друга: его взгляд означал железное «Я пойду». Однозначно. Как бы Блейз ни любил выкаблучиваться, всё же сказал правду — Гермиона Грейнджер в эту праздничную ночь сияла ярче всех вместе взятых огоньков и праздничных гирлянд. Джинни подарила подруге платье из магазина «Мадам Малкин», самое невероятное, какое только могла отыскать. Сама она бы с удовольствием припрятала его в свой шкаф, но тот и без того ломился от нарядов, дожидавшихся своего часа. А вот Гермиона, по беспрекословному мнению младшей Уизли, была обязана покорить всех. В особенности — одного белобрысого Хорька, чтобы его челюсть ещё долго не могла сомкнуться. Рыжая ведьма, в свою очередь, не уступала по экстравагантности: на ней было короткое платье с асимметричным подолом, переливающееся огненно-алыми и золотыми тонами. Гарри подарил ей шляпку, обшитую крошечными тыковками с проказливыми рожицами — некоторые из них высовывали языки и ухмылялись прохожим. Яркие локоны Джинни подпрыгивали при каждом движении, а лёгкий цветочный аромат оставлял за ней сияющий шлейф, по которому можно было безошибочно найти девушку даже без Карты Мародёров. Поттер же, под напором и весьма грозным взглядом своей возлюбленной, был облачён в рубашку насыщенного фиолетового оттенка и тёмные брюки, от которых тщетно отмахивался. Но стоило надеть их, как он сам удивился: те сидели на нём как влитые, и на этот раз Гарри выглядел вовсе не нелепым школьником со Святочного бала, а по-настоящему взрослым, уверенным молодым мужчиной. Пэнси и Тео, каждый по отдельности отметившись на разных вечеринках, вскоре вернулись в подземелья, синхронно скрывшись в своих спальнях. Драко пытался затащить их за компанию, но оба отказались, сославшись на то, что чем больше слизеринцев окажется в Гриффиндорской башне, тем выше риск ненужных конфликтов. И блондин, уходя, подумал: может, они всё-таки останутся один на один и заговорят. А если так, то, вероятно, их с Грейнджер «операция» больше и не понадобится. Блейз под руку с Дафной вальяжно вошёл в Гриффиндорскую гостиную, мгновенно притянув восхищённые и откровенно удивлённые взгляды. Драко шёл позади, делая вид, что ему всё это безразлично, но шаги его выдавали — он то и дело ускорялся, будто боялся пропустить что-то важное. На самом деле он сгорал от нетерпения увидеть саму Грейнджер. И когда его глаза наконец нашли её среди толпы танцующих, кричащих и уже изрядно подвыпивших студентов, привычный мир слегка качнулся. Она двигалась в такт заводной хэллоуинской музыке, похожая на яркое пятно, и гостиная теряла свой цвет на её фоне. Малфой, казалось, врос в пол — Грейнджер выглядела бесподобно, хоть и стояла к нему спиной. Длинные кудрявые волосы теперь ложились мягкой волной, а по локонам струились золотистые блёстки, словно на неё вылили жидкий свет. От вида платья у парня в прямом смысле отвисла челюсть. Он поспешно «подобрал» её, моргнув и сделав вид, что просто зевнул, — не хватало ещё ударить лицом в грязь перед кучей гриффиндорят и прочими болванами. На Гермионе было длинное платье в пол — блестящее, тёмно-рубинового оттенка. Элегантный вырез на спине открывал половину тонкой линии позвоночника, мягко сходясь складками у талии и подчёркивая каждый изгиб её фигуры. В правой руке девушка держала бокал, наполовину наполненный красной блестящей жидкостью, а на запястье мерцал тонкий золотистый браслет, и от каждого движения стеклянные грани вспыхивали разноцветными бликами, бегая по её коже, как солнечные зайчики. Малфой не спешил подходить — его била мелкая дрожь от предвкушения встречи, и он решил остаться на месте, наслаждаясь видом со спины. Но стоило заметить, как парочка когтевранцев бросает на неё прожорливые взгляды, внутри что-то вспыхнуло. Это подстегнуло его — ноги сами, как по инерции, понесли его вперёд, к ней. — Грейнджер, — шепнул Драко, едва прижимаясь губами к уху гриффиндорки. Тут же он втянул носом аромат — жасмин, корица и… книги? Плечи девушки дрогнули, рука с бокалом застыла в воздухе. Она медленно обернулась и оглядела его с ног до головы — так, словно была начальницей и изучала послужной список стажёров. — Привет, Малфой, — Гермиона улыбнулась теплее, чем обычно, а в глазах плясали искорки лёгкого, хмельного веселья. — Одолжила духи у мадам Пинс? — с ехидной усмешкой спросил слизеринец. — А ты умеешь делать комплименты девушкам, — язвительно подметила гриффиндорка, надувая губы нежно-вишнёвого оттенка. — Выглядишь потрясающе, — выдал Малфой на одном дыхании. Гермиона закатила глаза, но румянец, проступивший на щеках, выдал её с потрохами. — Ты тоже ничего. — Как великодушно! — с напускной торжественностью выдал Драко, бесцеремонно скользя горящим взглядом по потрясающей кудрявой ведьме. Перед тем, как прийти на вечеринку в башню Гриффиндора, он опрокинул щедрую порцию огневиски со льдом — охладить разум, притупить бурлящие чувства. Но сейчас, смотря на Грейнджер, отчётливо понимал, что трезвее он был разве что в младенчестве. Тут же к ним подбежали Рон с Лавандой. Обменявшись приветствиями, Браун, явно под градусом, некрепко схватила Малфоя за предплечье и выдала на полном серьёзе: — Если бы не ты, — заикаясь, произнесла она, — меня на этой вечеринке бы не было. Спасибо, Драко. Слова замены Лавгуд тронули его, но вида он не подал, лишь коротко кивнул: — Обращайся, Браун. Рон дружески толкнул его локтем в живот, словно они закадычные друзья, от чего у Малфоя раздулись ноздри. Гермиона тихо хихикнула в ладошку, наблюдая за развернувшейся сценой. Теперь Лаванда сфокусировалась на Гермионе и, оторвавшись от Рона, подошла ближе и громко заговорила, обдавая гриффиндорку запахом сидра: — Так вот с кем ты целовалась! Он таак на тебя смотрит, точно влюблён! Затем оторвалась от ошарашенной Грейнджер, будто забыв, где находится, ухватилась за руку Уизли, и они мигом ретировались, слегка пошатываясь. — У тебя очень странная компашка, — постарался Малфой перекричать и без того громкую музыку. — А где твоя, кстати? — поинтересовалась Гермиона, изогнув бровь. — Вон, погляди, — он указал на Блейза в компании Дафны, вокруг которых уже собралась толпа. — Пират? — ухмыльнулась гриффиндорка, разглядывая самую популярную пару вечера. — Ага, не хватает только крюка, — хмыкнул Малфой, а затем, переборов себя, громко заговорил: — Потанцуешь со мно… Его вопрос повис в воздухе, а все студенты разом повернулись в их сторону. Музыка прекратилась — в центре гостиной стояла весёлая и завораживающая Джинни, привлекая внимание к своей персоне. — Кха-кха-кха, дамы и господа! Пора бы нам немного раскачать эту вечеринку, не думаете? Все тут же с воплями встретили её предложение, отвлекаясь от застывшего над ухом Гермионы Малфоя. — Чёрт, — тихо выругался он. На картину опозоренного слизеринца Грейнджер отреагировала слезами от сдавленного хохота. — Не смешно, — буркнул Драко, недовольно покосившись на рыжую подстрекальщицу. — Очень смешно! — поспорила Гермиона, вытягивая губы в трубочку и, кажется, сдерживая новую волну смеха. — Итак! Сейчас будет игра для самых смелых, — выразительно проговорила Уизли. — Подходите поближе и рассаживайтесь в круг на ковре. Блейз, радостно похлопав в ладоши, потянул за собой Дафну. Она скривилась, будто нехотя, но всё же пошла за ним. — Зная твою натуру, я готов поспорить, что игра будет восхи-хи-тельной, — воскликнул Забини, усаживаясь на ковёр и подбирая под себя ноги. — Ты угадал, — гордо произнесла Джинни и крикнула в сторону стоящих подальше Драко и Гермионы: — Эй, вы двое! Они уставились на рыжую ведьму, словно их только что застукали за каким-то очень уж неприличным занятием. — На ковёр. Быстро. Иначе — сглаз, — весело пригрозила Уизли, уперев руки в бока. — Я не играю! — выпалила Грейнджер. — Я — тем более, — подхватил Драко с напускным безразличием. — Нет уж, вы играете, — Джинни достала палочку из импровизированного кармашка на платье, — я вам это гарантирую! Гермиона, надув губы, медленно развернулась, поставила бокал на парящий поднос и, коротко взглянув на Малфоя, прошла к середине гостиной. — Салазар… Какого хрена я вообще тут забыл, — шумно выдохнул блондин и пошёл следом за гриффиндоркой. Никто не обращал внимания на их своеобразную парочку — половина студентов, ещё не успевших окончательно захмелеть, уже сформировала круг в ожидании правил игры. Гермиона, подобрав платье, мягко опустилась на ковёр справа от Гарри. Слева от него сидел Блейз, хитро потирая ладони, рядом — Дафна. Малфой, приметив свободное пространство возле Грейнджер, сделал вид, что ищет, куда бы приземлиться, хотя знал, где он на самом деле хочет быть. И всё равно держал нарочито равнодушное выражение лица. Присаживаясь рядом с ней, пару раз недовольно покряхтел что-то вроде: «Замечательно. Дорогой костюм. Дешёвый ковёр. Вечер удался», за что получил локтем в бок от гриффиндорки. Джинни, держа в руках небольшую резную шкатулку и миниатюрный бархатный мешочек, пролезла между сидящими студентами в центр и, найдя глазами Гарри, улыбнулась ему и заговорила: — Игра называется «Костяной жребий», — объявила она. — Старая, но весёлая. Кость зачарована, и каждый раз выбирает случайного человека. А дальше — вытягиваете задание из этой колоды, — рыжая выудила пергаментные карточки и положила рядом, — вопрос или какое-нибудь интересное действие… — Например? — лениво протянул Малфой, поднимая бровь. — Например, поцеловать кого-то, — небрежно отрезала Джинни и тут же, заметив, как несколько человек прыснули, хитро улыбнулась, — или сказать правду на неудобный вопрос. Драко уже собирался как-нибудь саркастично отреагировать на эти «дурацкие, детсадовские условия», но все неожиданно повернулись к проходу — на пороге появился Тео, с интересом разглядывающий студентов, сидящих в кругу на ковре, затем на остальных — на диванах и креслах. Кто-то сопел, кто-то даже похрапывал, и лишь некоторые ещё стойко держались на ногах, подхватывая очередной бокал с подноса. — Теодорчик! — громко крикнул Блейз. — Идём, у нас тут весело! Гермиона радостно помахала другу, который тут же отсалютовал ей в ответ. — Проходи, Нотт, место найдётся, — пригласительным жестом отпарировала Джинни, и несколько студентов тут же скучковались теснее. — С превеликим удовольствием! Не смею отказаться от такой заманчивой идеи, — торжественно провозгласил Тео, проходя и усаживаясь между Лавандой и Парвати. Малфой, сидящий напротив, вопросительно взглянул на друга, как бы задавая немой вопрос: «Где Пэнси?», на что тот просто махнул рукой, отводя глаза. — Ты знаешь что-нибудь про «Костяной жребий», или мне объяснить правила ещё раз? — поинтересовалась младшая Уизли у Тео, крутя шкатулку в руке. — Знаю, миссис Поттер, — хихикая, сказал Нотт, чем вогнал в краску Гарри с Джинни. — Э-э, — на секунду замялась рыжая ведьма, — тогда начнём! Джинни открыла шкатулку заклинанием, и оттуда плавно вылетели старинные «игральные кости тролля», затем подозвала к себе заколдованную чашу и, положив её у своих ног — точно посередине ковра, прошла и села рядом с Парвати. Зачарованные игральные кости плавно перемешались в чаше. — Ну что ж! — радостно воскликнула она и произнесла заклинание нараспев: — Ты выбираешь… Я принимаю… Кость на кону… Карту тяну! Чаша засветилась нежно-голубым светом, «выплёвывая» игральную кость, которая покружилась около завороженно смотрящих студентов и зависла над Блейзом. Все дружно загоготали в предвкушении задания. — Тяни карту, Забини, — ухмыльнулась Джинни. Блейз, сдвинув на лоб глазную повязку, вытянул карту и громко зачитал: — Поцелуй соседа справа… — к концу фразы пыл в его голосе заметно поугас, и он, скуксившись, медленно повернул голову к сидящему рядом Гарри и неуверенно взглянул на него. — Даже не вздумай! — выпалил Поттер, сдвигаясь правее. Джинни захохотала, запрокидывая голову назад и держась за живот. Её смех подхватили все игроки. Тео застучал ладонью по бедру, заливаясь истерическим хохотом. Даже Дафна, до этого сидевшая со скучающим видом, вдруг оживилась и теперь с дрожащими уголками губ поглядывала на ошарашеннго парня. — Я не по мальчикам! — обиженно воскликнул Забини, хмурясь. — Это игра, а ты, помнится мне, вызвался первым с большим энтузиазмом, — сказала Джинни, поиграв бровями. — Я думал, наши отношения гораздо крепче… — вздохнул Гарри. — Не начинай, Поттер! Там же не написано «в губы». Можно просто в щёчку. Обещаю не ревновать, — прыснула Уизли, и Рон с Гермионой, переглянувшись, едва сдержали смех. — Выйти из игры уже не вариант?.. — неуверенно пробормотал Блейз. — Нет! — отрезала Джинни. — Хватит тянуть кота за яй… хвост! Вперёд, мальчики! Можете закрыть глаза… — Джинни! — гаркнул Гарри. — Цыц. Не тормозите веселье, парни, — парировала рыжая ведьма. Малфой, казалось, тоже ожил: — Сделай это, Блейзи, потом можешь дать интервью в «Пророк», какова щека Избранного на вкус. — Хочешь поменяться с Забини, Малфой? — саркастично выдала Джинни. Тот закатил глаза, ухмыляясь. Блейз протяжно завыл и, прочитав ужас в глазах Поттера, лишь пожал плечами, а затем, коротко и шумно выдохнув, слегка наклонился и резко вписался вытянутыми губами в щёку Гарри. Тот покачнулся от сильного толчка и громко ойкнул. — Необязательно было выламывать мне челюсть, Забини, — усмехнувшись, высказался Поттер, потирая левую щёку. — Не поверишь, Дафна в начале отношений говорила то же самое! Девушка, в недоумении приоткрыв рот, ткнула пальцем в ребро Блейза. Тот весело хохотнул и полез целоваться к ней, на что Гринграсс шутливо оттолкнула его и ответила: — Как ты смеешь целовать меня после такого?! Ребята в один голос расхохотались, и Дафна смачно чмокнула Блейза в щёку. Джинни снова взмахнула палочкой, и новая игральная кость воспарила над чашкой. Пролетев, она на секунду зависла над Лавандой, от чего та задержала дыхание, затем словно «передумала» и остановилась у носа Рона. — Надеюсь, тебе повезёт больше, — сказал Гарри. — Эй! — Забини ткнул его в бок. Рон, приятно захмелевший, потянулся за картой. Глаза его тут же округлились. — Станцуй на… — он шумно сглотнул, — столе. Толпа студентов взорвалась истерическим хохотом, однако самому Уизли было явно не смеха. — Давай, Ронни! Ты же умеешь… — поддержала его Лаванда. Тот взглянул на девушку выпученными в недоумении глазами. — Давай, друг, твоя очередь позориться, — усмехнулся Гарри. — Годриковы пятки… — грустно пробормотал Рон, вставая и слегка пошатываясь. — Но если он сломается, чур я не виноват. — Мы волшебники, Уизли, починим или создадим новый, — подначивал его Тео. Рон еле волочил ноги, пробираясь к небольшому круглому деревянному столу. Джинни поколдовала над радио, и на всю гостиную заиграл зажигательный рок-н-ролльный мотив. Ребята одобрительно захлопали, оживились даже те, кто ещё недавно мирно посапывал в подушку. — Ну спасибо, сестрёнка, — крикнул Рон, — за атмосферу! — Не за что, братец, — игнорируя сарказм брата, выкрикнула Уизли в ответ. Рон неуклюже взобрался на низкий столик, заранее стянув с него тонкую кружевную скатерть. Ребята, сидящие в кругу, развернулись в сторону рыжего парня, пытающегося встать по центру. Остальные студенты скучковались поближе к месту выступления. Блейз с Гарри дружно свистнули, а девушки завизжали. Лаванда встала с ковра и подошла почти вплотную к столу, сжав кулачки. — Давай, Ронни, покажи им всем! — подбадривала его девушка. — Моя жизнь никогда не будет прежней… — печально пробормотал Уизли. Сперва он двигался неловко, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь изобразить руками «волну». Из толпы тут же посыпались насмешливые выкрики: — Активнее! Рон оживился. Его руки метались в воздухе, вычерчивая странные узоры, ноги гулко отбивали ритм, известный лишь ему одному. Аплодисменты слились в гул — и Рон, красный и воодушевлённый, закрутился на месте, едва не сорвавшись со стола. Потом подпрыгнул, размахивая руками, будто дирижируя целым оркестром. В финале он рухнул на спину, перекатился и, резко вскочив, раскинул руки, как чемпион, принимающий овации. Довольный своим выступлением, Рон слез со стола, тут же падая в объятия Лаванды, раскрасневшейся от смеха. — Ну что, удивил я тебя? — спросил он с гордостью в голосе. — Я всегда знала, что ты невероятно талантлив, — весело пролепетала Браун. Когда ребята расселись по своим местам, а рыжего волшебника похлопали по плечу все, кому не лень, игра продолжилась. Очередная игральная кость завертелась в воздухе, и на этот раз остановилась в нескольких дюймах от лица Малфоя. — Оооо, — в один голос завопили Тео с Блейзом. — Заткнитесь, идиоты, — дружески хмыкнул Драко. — Если мне выпадет задание ударить кого-то в морду, помните: у меня два кулака. — После поцелуя с Потти мне ничего не страшно! — дразнил друга Блейз. Гарри сделал глубокий, обречённый выдох. — А я натравлю на тебя нашу милую Всезнайку! — воскликнул Тео, широко улыбаясь Гермионе, смотрящей на него глазами-щёлочками. — Грейнджер не кусается, я проверял, — выпалил Драко, предвещая бурную реакцию от кудрявой ведьмы. Реакции были самыми разными: одни раскрыли рты от удивления, другие охнули, третьи прыснули со смеху. Впрочем, это были в основном те, кто не имел ни малейшего понятия о том, что происходит между этими двумя. — Осторожнее, Малфой, ты играешь с огнём, — с вызовом бросила ему Джинни и скривила губы в усмешке. — Он знает, — подала голос Гермиона, на удивление находившаяся в приподнятом настроении. Драко изогнул бровь, Тео громко присвистнул, глаза Гарри за очками увеличились вдвое. — Не надо так на меня смотреть! — Всё, стоп! Играем дальше, — младшая Уизли попыталась остановить дальнейшее обсуждение её подруги и блондина. — Малфой, тяни уже. Слизеринец чуть подался вперёд, со всей грациозностью потянулся к колоде и вытащил карту. Несколько коротких мгновений его лицо походило на каменное изваяние, застывшее в нахмуренном виде. — Я пас, — бросил он, перевернув карту заданием вниз и прижав её к бедру. — Нет, Малфой, ты уже в игре, перестань буксовать! — нервно пробурчала Джинни, сверля его озлобленным взглядом. Драко, стиснув челюсти, прикрыл веки и поднёс злополучную карту к самому лицу, зачитывая задание вслух: — Расскажи о самом счастливом воспоминании детства, — потухшим голосом и нарочито медленно проговорил Малфой. Вокруг повисла гробовая тишина, и только тихая музыка, играющая на фоне, разбавляла тягучее молчание. Ему не понравилось то, что никто не гукал, не визжал и не подталкивал его говорить. На лицах всех, сидевших в круге, читалось немое… понимание. Нечего было и угадывать: детство Малфоя выдалось совсем не похожим на те весёлые годы, которые постоянно описывали все, даже его друзья. И всё же, попытавшись не уронить свою гордость на дно чёртовой чаши с игральными костями, он вытащил из глубины подсознания нужный отрывок воспоминания и, пока никто не успел ляпнуть чушь, ровно заговорил: — В детстве я любил прятаться в библиотеке Мэнора, — начал Малфой свой рассказ, заставляя себя не опускать взгляд. — Как только научился читать, при любой удобной возможности бродил посреди бесконечных стеллажей — наслаждался запахом. Видом. Он мельком взглянул на Гермиону, словно ожидая её поддержки. Она улыбалась уголками губ, завороженно слушая его рассказ. Реакция гриффиндорки подстегнула Малфоя продолжить: — Наша домашняя эльфийка — Тинки, — на имени маленькой помощницы Драко непроизвольно улыбнулся, — прознала, куда я скрываюсь во время бесчисленных званых ужинов матери и нескончаемых деловых обедов отца в нашем поместье. Глаза блондина всё же уткнулись в узоры на ковре, но отнюдь не потому, что он стыдился, — наоборот, настолько окунулся в воспоминание, словно больше не находился в Гриффиндорской гостиной. Теперь вокруг царила не напряжённая, а скорее уютная тишина. Все смотрели на слизеринца, который впервые не прятался за маской язвительности, почти благоговейно. — Когда Тинки в очередной раз обнаружила меня с книгой в укромном уголке библиотеки, я испугался, что она расскажет матери или, того хуже — отцу, — хмыкнул Драко. Теперь все угрозы и недовольства Люциуса растворялись, превращаясь в размытое, бесформенное пятно. — Но вместо этого она стала приносить мне пирожки с яблочным джемом и чай. Иногда, например, зимой — горячий шоколад или тёплое молоко. И никогда, сколько я себя помню, не выдавала меня никому из родителей. Она давно стала членом нашей семьи. И моим первым другом. Малфой ненадолго умолк, затем осмотрелся. Все хранили трепетное молчание. Браун шмыгала носом, Уизли поглаживал её плечо. Поттер с младшей Уизли грустно переглядывались. Даже его друзья не пытались хмыкнуть или пошутить. Гринграсс грустно уставилась на переплетённые с Забини пальцы, которые тот ласково поглаживал. Нотт смотрел куда-то в стену, а Грейнджер… — прямо на него. Гриффиндорка застыла с влажными от слёз глазами, полными, насколько Драко мог судить, неприкрытого восторга. То ли от того, что она узнала о его давнем пристрастии к чтению, то ли от того, как он отозвался об эльфе, то ли… — Жаль, распределяющая шляпа на другой тусовке, — внезапно подал голос Рон и с лёгкой улыбкой взглянул на Малфоя. Тот посмотрел на него в недоумении. — Я к тому, что, услышав эту историю, она бы перевела тебя на Гриффиндор. Это было смело. Драко фыркнул и усмехнулся. Все внезапно ожили и тихо, неуверенно засмеялись — Уизли выдал то, о чём, возможно, подумала добрая половина гостиной. — А где Тинки сейчас?.. — с неловкостью в голосе поинтересовался Гарри. — С матерью. В Мэноре, — выдохнул блондин. Тишина снова рисковала вернуться, но Гермиона не дала этому случиться: — А до скольки лет ты так… прятался? — улыбаясь, спросила она. — До четырнадцати так точно… — хмыкнул он. — Правда, уже на второй месяц пришлось умолять её заменить яблочный джем на какой-нибудь другой… Все дружно засмеялись, и Малфой впервые по-настоящему задумался: он только что приоткрыл душу людям, с которыми никогда не общался. Разве что угрожал и задирал, но вряд ли это считалось. На какое-то время все отвлеклись от игры и обсуждали любимые джемы, затем Джинни, Гарри, Рон и Блейз стали резко спорить о квиддиче, и Драко посмотрел на Гермиону взглядом вот-о-чём-я-говорил. И тут — игральная кость вылетела из чаши, заставив всех вздрогнуть, и закружила по потолку. — Что за… — послышался чей-то возглас. — Не знаю, я о таком не читала… — голосом, окрашенным недоумением, сказала Джинни. Покружив, игральная кость стала биться о потолок, а затем, словно на неё подействовала гравитация, упала прямо в макушку Тео, едва он успел понять её направление. — Аай! Проклятье! — Он громко вскрикнул, усердно потирая макушку. — Уизли, там что, целый фунт весу?! Джинни виновато скривилась. — Э-эм… Я… Кажется, я поняла, что с ней не так, — неуверенно пролепетала гриффиндорка, скользя взглядом по маленькому пергаменту с инструкцией, которую вытащила из мешочка. — И?.. Я понимаю только то, что останется шишка! — бурчал Нотт, явно преувеличивая степень страдания. — «Тот, на кого троллья кость упадёт — того нечто важное вскоре ждёт. Карта сама в его руку ляжет. Пусть делает то, что она подскажет», — зачитала младшая Уизли выразительным голосом. — Ничего не по… Фраза Тео оборвалась, когда колода засветилась ярко-зелёным светом, и из середины вырвалась карта, поплыв прямо в руки Теодора. Он, глядя на неё выпученными глазами, кажется, уже забыл о том, как минутой ранее жаловался на боль. Свечение тут же прекратилось, когда слизеринец взял карту и зажал между большим и указательным пальцами. — Отыщи жидкую удачу и воспользуйся ей грамотно, — удивлённо произнёс Тео. Блейз громко цокнул: — Блин, вот Нотти всегда везёт на задания! — Где я её возьму?! — Укради у Слизнорта, от него не убудет, — подала идею Джинни. — Я не хочу ничего красть… — А как же книга на пятом курсе? — напомнила Гермиона. — Точно! Это же ты стащил её у меня! — внезапно воскликнул Эрни Макмиллан, вставая с дивана. — Чёрт побери, Хогвартс тесен, — невесело произнёс Тео. — Прости, чувак. Я, если что, сразу её вернул… — Не так чтобы сразу… — подлила масла в огонь Гермиона. — Ты не помогаешь, мисс Всезнайка, — выпалил смущённый слизеринец. — Да ладно, она мне даже не понравилась, — весело заметил Эрни. — Скажи же? Чуть не заснул на описании лукотруса… — Я до него даже не дошёл, — ухмыльнулся пуффендуец. — Класс, справедливость восторжествовала! А теперь вперёд, Нотти! — нетерпеливо воскликнул Блейз. Теодор с прищуром взглянул на друга, затем на другого — блондин лишь пожал плечами, мол «вперёд, братан». Затем громко выдохнул и поднялся. — Если задание выйдет мне боком, отрабатывать наказание вы будете со мной, — парировал Нотт. — Мы ни при чём, все вопросы к игральной кости, — усмехнулась младшая Уизли. Тео махнул рукой, закатывая глаза, и вышел из Гриффиндорской гостиной.

***

      Для начала нужно было проверить, где находится Слизнорт, поэтому Тео отправился в Большой зал. Подходя к закрытым дверям, он остановился и прислушался: звучала весёлая музыка и даже чьи-то голоса. Затем раздался пьяный возглас Филча: — Мадам, сегодня праздник! Взрослым тоже нужно развлекаться! Слизнорт подхватил: — Дорогая Минерва, а вот Альбус любил с нами танцевать! — Но не на скамьях для студентов! — А ну, слезайте, — ввязался Хагрид, — шо эт такое! При женщине не подобает… Тео слушал преподавательские распри, прислонив ухо к дверям зала, тихо посмеиваясь. — Да-а, будет что рассказать друзьям, — прыснул он, оторвавшись от подслушивания, и направился к подземельям. — Алохомора, — произнёс Тео, подойдя к двери кабинета. Класс зельеварения встретил его темнотой. Лишь голубоватое свечение луны сквозь витражное окно освещало часть кабинета, отражаясь бликами в прозрачных склянках. — Салазар всемогущий, — шептал слизеринец себе под нос, медленно продвигаясь вперёд с палочкой в вытянутой руке. Люмосом пользоваться не стал — боялся попасться, мало ли кто может войти, дверь он не запер. — Как я найду это грёбаное зелье… И вдруг в голову неожиданно пришла идея: — Акцио, Феликс Фелицис! Тут же шкафы задрожали и дверки распахнулись, склянки с зельями стали падать с полок одна за другой, и по мере того, как они всё чаще бились об пол, глаза Тео увеличивались в геометрической прогрессии. — Блять! — крикнул он и только направил палочку для того, чтобы произнести очищающее заклинание, как услышал за дверью голоса. — Слизнорт. Филч. Мне хана. Тео быстро добежал до преподавательского стола, прячась, но лунный свет падал прямо на него, и, стоит им посмотреть вниз, они тут же его обнаружат. Внезапно склянки перестали падать, а шкафы — дрожать. Маленький стеклянный сосуд с зельем приземлился рядом с сидящим на корточках слизеринцем. — А нельзя было сделать это бесшумно?! — ворчал он шёпотом на молчаливый бутылёк. Резким движением откупорил пробку, и как только те вошли в кабинет, зелье удачи уже спешило к его желудку. Тео затаил дыхание и вслушался. — … всё веселье! — заплетающимся языком бурчал Слизнорт. — Д-да! Миссис Норрис её недолюбливает, — соглашался Филч с чем-то, чего Теодор не смог расслышать правильно. — Конкуренция… — Ах! — воскликнул Гораций. — Аргус, посмотрите! Кто-то был в моём классе! Нотт сидел тихо, пригнувшись, и хотел распрямить спину, чтобы взглянуть на происходящее, но не рискнул, ведь не знал наверняка, подействовало ли зелье. — Я г-говорил в-вам, эти д-дети — поколение вредителей! — заикаясь, ворчал Филч. Тео думал, что кошка уже учуяла его и сейчас быстренько сдаст своему злющему хозяину. Но миссис Норрис слышно не было. — Может, это и не они… Дай-ка я посмотрю, каким зельям нанесён ущерб, и потом мы продолжим веселиться, — медленно проговорил Слизнорт и направился к шкафу. Нотт в это время придумывал самые изощрённые наказания, которые ему достанутся за растрату резервов школы. Он посильнее вжался в поверхность стола и крепко зажмурился. Сейчас… Ещё три-четыре шага… Два… Один… — А вообще, — вдруг затормозил Слизнорт, останавливаясь в каких-то дюймах от места, где прятался Тео, — это может подождать до утра, прав ли я, мой дорогой друг? — воскликнул профессор, передумав. — Конечно, п-прав! Пойдём в мою каморку, я припрятал п-парочку бутылок смородинового р-рома, — пролепетал Филч. — Ох ты ж! Это я люблю! И захмелевшие закадычные друзья вразвалочку (это было слышно по звуку шагов) вышли из кабинета. Теодор шумно выдохнул и глубоко вздохнул — всё это время он сидел, пытаясь не дышать, и теперь жадно хватал ртом воздух. — Спасибо тебе, великий и могучий Зигмунт, за это прекрасное изобретение, — с улыбкой выдохнул слизеринец, поднимаясь на ноги. Однако он успел позабыть о том, что побочным эффектом является головокружение, и чуть не рухнул на пол, хватаясь за холодную поверхность стола. — Упс… видимо, смешивать жидкую удачу и огневиски — плохая идея. Немного придя в себя, Тео решил заглянуть в подземелья перед тем, как отправиться в Гриффиндорскую башню и рассказать, что он учудил по воле этих недошутников. Камин всё ещё тихонько потрескивал, но в гостиной было заметно прохладнее. Теодор и сам не знал, зачем пришёл сюда, но нутром ощутил — надо. Признаков головокружения больше не было, только чувство непоколебимой уверенности в том, что у него всё получится. Правда, что именно — не знал. Подойдя поближе к камину, он вытянул руки вперёд, наслаждаясь теплом. — Вернулся? — слизеринец застыл. Морщинка прорезала переносицу. Затем разгладилась, и он обернулся. — Я… ненадолго, — ухмыльнулся Тео, осознавая, в чём именно ему улыбнулась удача. Пэнси стояла у подножья лестницы. На ней были пижамные штаны и футболка изумрудного цвета. На затылке — небрежный пучок, из которого выбивались короткие пряди, обрамлявшие лицо и шею. Ни следа косметики. Чистая, прозрачная красота. Тео невольно засмотрелся, впервые за все годы ощущая невероятный прилив энергии. И уверенности. Он медленно подошёл к Пэнси — она не шевельнулась. Они стояли настолько близко, что воздух между ними был наэлектризован, а расстояние измерялось не дюймами, а дыханием. — Почему ты не пошла на вечеринку гриффиндорцев? — спросил Тео хрипловатым голосом, чуть склонив голову набок и вложив в свой взгляд максимум любопытства. Девушка не сразу ответила на его вопрос — кажется, внезапный порыв слизеринца слегка огорошил её, и теперь она просто неотрывно смотрела ему в глаза. — Ты пьян? — вопросом на вопрос. — А ты? — Тео принял негласные правила игры. — Где остальные? — В башне Гриффиндора. Почему ты не пришла? — Голова заболела. — А сейчас? — парировал Нотт. — Что — сейчас? — Стало легче? — он позволил себе улыбнуться, нагло бегая глазами по точёному профилю Паркинсон. — Нет. Тео услышал, как шумно она сглотнула. Переживает? Волнуется? Нервничает? Смогу ли я? Повезёт ли мне теперь? Несколько секунд молчания, — и Тео медленно поднял руки к лицу Пэнси, задерживая их в нескольких дюймах от него, но не касаясь. Она по-прежнему не шевелилась, даже не дёрнулась. Её глаза выражали стоическое спокойствие. Губы — неплотно сжаты. Красивая. — Ты красивая, Пэнс, — смелости в своём голосе Тео радовался так, словно на мгновение вернулся в детство и впервые собрал собственный конструктор. — Тебе часто об этом говорят? — шепнул он, наклонившись к ней чуть ближе, осторожно кладя руки на прохладную кожу её щёк. По телу тут же побежали мурашки. Её зрачки теперь бегали по лицу слизеринца, словно выискивая подвох, предпосылки его поведения. Но Теодор источал живительную энергию, казалось, воздух вокруг них трещит, искрится от магии. — Буквально всегда, — Пэнси фыркнула, но вышло это скорее нервно, чем саркастично. — Прости, что редко это говорю… Не дождавшись её ответа и опасаясь, что действие зелья скоро рассеется, Тео крепче прижал ладони к её щекам — прохладным и мягким под его пальцами, словно фарфор. Он наклонился и впился в её губы жадным, резким поцелуем, в котором звучали не просто годы невысказанного, но и отчаяние, накопившееся в нём. Он прижимал её ближе, не отпуская, словно боялся, что в следующий миг она исчезнет, превратившись в очередное наваждение. Пэнси замерла на долю секунды. Мучительной секунды, когда логика боролась с потрясением. А потом в её поцелуе распахнулась нежность, давно скрытая за насмешками и маской равнодушия. Её губы мягко поддались, и она ответила на его настойчивость — сначала робко, словно испытывая его, а затем всё смелее. Пальцы вцепились в его кудрявые волосы, зарываясь глубже, притягивая его к себе, пока между ними не осталось ни крупицы воздуха. Её сердце билось так быстро, что каждый удар казался Тео его собственным, отдаваясь болезненным теплом в его груди. Он сжал её талию, притянул ближе, жадно углубляя поцелуй. В нём было столько накопленной боли, запретной нежности и неутолимого желания, что у обоих перехватило дыхание от нехватки воздуха и переизбытка чувств. Когда они наконец разомкнулись, губы Пэнси дрожали, а глаза блестели. Она чуть прикусила нижнюю губу, не отпуская его взгляда, и прошептала так тихо, словно боялась разрушить момент: — Почему… ты ждал так долго? Сердце Тео стучало где-то в горле. Он прерывисто дышал сквозь приоткрытые губы, которые только что целовали её. Она на вкус как мята. И как клубничный джем. Всё вместе. — Я… — слизеринец внезапно поник. Эффект жидкой удачи утекал, как песок сквозь пальцы. На языке остался привкус мяты. Или джема. Или всего вместе. Он не решил. Лишь хотел повторить ещё раз. Бесконечное количество раз. Пэнси смотрела на него с недоумением и странным прищуром, в котором угадывалось призрачное понимание. — Я мечтал об этом долгие годы, Пэнс… — Тео сделал шаг назад — подальше от пленительного соблазна. — Ты никогда… — Никогда… что? — глаза девушки становились всё уже, губы, слегка покрасневшие и безумно манящие, сжимались в привычную тонкую линию. — Не давала мне надежду, — заключил Тео. Пэнси язвительно фыркнула. — А ты хоть раз просил о ней? — холодно произнесла она, изогнув бровь. Слизеринец медленно, но верно закипал изнутри. Каждая мышца в теле напряглась. Каждый нерв натягивался до предела, норовя лопнуть. Он злился. Так долго злился… На себя. На судьбу. На Драко. Но не на неё. Никогда. Притворялся, что злится — да. Разыгрывал спектакль, на который не пришло ни одного зрителя. И теперь… Он шумно выдохнул, сделал ещё шаг назад и развернулся. Надо быстро валить. Пока не поздно. — Трус, — выкрикнула Пэнси ему в спину. Тео остановился, и брови вновь сошлись на переносице. Он молчал. — У тебя была хренова туча шансов просто сказать мне. Хоть что-нибудь! — злобно кричала Паркинсон. — Но ты всегда предпочитаешь отмалчиваться. Бродить по замку как грёбаный недооценённый гений! «Как мне плохо, помогите», — передразнивала она Тео скрипящим голосом. — «Я не могу встать, потому что меня захватило одеяло!» — Что ты несёшь? — прошипел Нотт, оборачиваясь. — Зачем ты поцеловал меня сейчас? — спросила слизеринка прямо в лоб. — Что… — Отвечай на вопрос! — рявкнула Пэнси, сжимая кулаки. Теодор сглотнул, в горле внезапно пересохло так, словно он никогда в жизни ничего не пил. — Почему, Тео? Я не давала тебе надежды сейчас, — выплюнула Пэнси сорвавшимся голосом. Волосы давно растрепались, и теперь в её глазах он видел только плотную, отчаянную агрессию. — Жидкая удача, — просто сказал Нотт, понимая, что в этой битве уже заведомо проиграл. — Жидкая… — Чтобы понять и сопоставить все, о чём сказал Тео, ей понадобилось буквально пять секунд. Он наблюдал, как злость и обида тают в глазах девушки и заменяются чем-то гораздо тяжелее. Тяжелее, чем он мог бы вынести. Разочарование. — Это было задание на игре, — спокойно начал Тео, осознавая, что путей к отступлению больше нет, и терять, собственно, тоже нечего. — Украсть зелье удачи. Я выполнил задание. Он заметил, как кулаки Пэнси расслабились и руки повисли вдоль тела. — Хотел вернуться обратно, но что-то… Грёбаное нутро, мать его, привело меня сюда. А тут ты, — Тео слабо кивнул в её сторону. — Я ощутил такой прилив сил… Которого мне всегда не хватало. И… — он немного помедлил, — не жалею. Давно надо было это сделать. Повисла напряжённая, неприятная и тягучая тишина. Усталость навалилась на Тео тяжёлой зимней мантией, и он только теперь понял, что едва держится на ногах. — Ничего другого от тебя я и не ожидала, — выдохнула Пэнси, опустив глаза в пол, а затем развернулась и ушла в женскую спальню. — Я тоже, поверь мне, я тоже… — прошептал Нотт, прекрасно зная, что она его не услышит.

***

      В Гриффиндорской гостиной звучала лёгкая джазовая мелодия. Веселье подходило к концу. Осталось лишь несколько студентов: Драко с Гермионой, кажется, наплевав на всё и всех, плавно двигались в такт музыке в обнимку; Дафна сопела на плече у Блейза, лениво развалившегося на бархатном диване с прикрытыми глазами; Джинни с Лавандой орудовали очищающим заклинанием; Гарри с Невиллом снимали украшения. Когда Теодор вошёл, Малфой поймал его рассеянный взгляд и едва кивнул Грейнджер. Она тут же отняла ладони от его плеч и взглянула на слизеринца, раздавленного печалью. Остальные были заняты и не обратили внимания на парня с остекленевшими глазами и растрёпанными волосами. Гермиона первая подошла к другу и без слов обняла его. Тот уткнулся носом в её плечо и крепко обнял в ответ. Малфой стоял чуть позади, и в его глазах было отдалённое понимание того, что их с Грейнджер миссия теперь будет важна как никогда. Оторвавшись от гриффиндорки, Тео рухнул в кресло у камина, а Драко с Гермионой сели на подлокотники с обеих сторон. Он рассказал им всё: от и до. Двое «купидонов по несчастью» многозначительно переглянулись — понимание серьёзности ситуации накрыло их обоих с головой.