Шалость удалась ;)

      На Хогвартс медленно опускались сумерки. Снег падал крупными хлопьями, укрывая землю и кроны деревьев пушистым белым покрывалом, а ветки скрипели под его тяжестью. Дорожки и лужайки уже почти скрылись из виду, и замок словно оказался наедине с тишиной зимнего вечера. В воздухе стоял хрустальный холод, смешанный с запахом хвои, доносившимся из Запретного леса. Из окон Хогвартса пробивался тёплый свет, выхватывая из темноты вихри снежинок. Зима прочно утвердила своё владение, принося ощущение суровой, но умиротворяющей красоты. Гермиона и Драко взялись за операцию «Купидон» так серьёзно, что и сами стали походить на прожжённых колдотерапевтов. Их мишенью стала парочка самых упёртых идиотов, которых только можно было найти в Хогвартсе, — Теодор Нотт и Пэнси Паркинсон. У каждого из них за плечами копился груз обид, раздражений и недосказанностей, тянувшийся годами. Тео — вечный молчун, который слишком часто прятался за своей иронией и напускным равнодушием, а Пэнси — огненная упрямица, раздающая колкости налево и направо, умудрялась злиться даже на тех, кто хотел для неё лучшего. Семь лет дружбы превратились в настоящий склад накопленных претензий, которые они тщательно прятали под маской безразличия. Гермиона, вооружённая стопкой пособий о том, как «прорабатывать взаимные обиды и находить контакт», пыталась превратить Нотта в ученика, а сам процесс — в терапию. Она вытаскивала его на Астрономическую башню, заставляя читать упражнения вслух, подсовывала книги с нелепыми названиями вроде «Искусство доверительного разговора» и «Семь шагов к гармонии». Тео морщился, ёрзал и отмахивался, но в конце концов сидел и слушал, потому что отказать ей было куда сложнее, чем притвориться, что ему всё это «до лампочки». Драко же действовал методами куда более прямыми и, по мнению Пэнси, оскорбительными и детсадовскими. Стоило какому-нибудь самоуверенному парню похабно улыбнуться ей в коридоре — Малфой уже оказывался рядом, отгоняя «поклонников» холодным взглядом. Пэнси на эти «издевательства» шипела, взрывалась и обещала отравить его за завтраком, но, что бесило её ещё сильнее — он продолжал. В конце концов Паркинсон смирилась, пробурчав: «После Хогвартса ты больше не сможешь меня контролировать». В свободное от сводничества время Гермиона и Драко выполняли поручение Макгонагалл: приводили в порядок старые классы в северной части замка. Гермиона брала всё под контроль с её привычной педантичностью: составляла списки, распределяла заклинания, ворчала, если Малфой пытался схалтурить. — Если ты думаешь, что Эскуро на весь класс решит проблему, то глубоко ошибаешься, — строго напоминала она, поднимая очередную книгу, почерневшую от огня. — Ну прости, Грейнджер, — ухмылялся Драко, лениво взмахивая палочкой, — я привык действовать масштабно. На что Гермиона демонстративно закатывала глаза, бросая: — У Малфоев что, пыль должна сама разбегаться от ужаса? Оба перебрасывались колкостями, кажется, ради сохранения «искры», и язвительные комментарии со скоростью нюхлера сменялись короткими взглядами, тихим смехом и, конечно же, поцелуями в перерывах, которых было, надо сказать, немало. В одну из таких встреч на Астрономической башне «купидоны» пытали Теодора. Пытали, потому что для него это и было самой настоящей пыткой. Нотт сидел, согнув колени и уронив голову на холодный каменный парапет. На нём была тёмно-зелёная фетровая кофта с длинными рукавами и местами рваные чёрные джинсы. Было холодно, зато парень чувствовал себя законодателем моды — так ещё с утра сообщил ему Блейз, подкинув эту самую кофту со словами: «Мне она маловата, но на твоём прекрасном скелете будет выглядеть даже стильно». Нотт с достоинством принял это за комплимент. Кудряшки Тео жили отдельной жизнью и вытанцовывали на голове парня им одним известный ритм. Двое его близких друзей-палачей стояли, нависнув над ним грозовой тучкой. Руки Гермионы были сложены на груди, у Драко — спрятаны в карманах тёмных штанов. — Нотти, может, ты перестанешь страдать хернёй и спустишься, наконец, вниз? — вступил в неравный бой блондин. Тот лишь громко простонал, не сказав ни слова. — Ты ведёшь себя глупо и опрометчиво, торча в такой холод дольше положенного! — учительским тоном отчитала слизеринца Грейнджер. Теодор переводил взгляд то на одну, то на другого, и его пробирал смех от абсурдности ситуации: двое бывших врагов борются за воссоединение двух бывших друзей. Какая ирония, дамы и господа. — Моя любимая Всезнайка, — парировал Тео, — не ты ли меня подсадила на эти «холодные» встречи? Гриффиндорка вытянула губы трубочкой и, прищурившись, ответила: — Но не в такой одежде! На тебе какие-то тряпки — они едва ли согревают! — девушка откровенно кипятилась. — Вообще-то, — отвечал Теодор, подражая тону Гермионы, — это — фирменная вещь. Мне её Блейз подарил. — Не подарил, а пожертвовал на благотворительность, — хмыкнул Драко. — Пф, главное — мне идёт, — отрезал Тео, надувшись. — Вставай и пошли, пока я не скинул тебя с башни, — попытался пригрозить Малфой. — Ха! Ты знаешь — я мечтал об этом всю жизнь. Сделай это, и вам не придётся больше страдать, — завершив свою многострадальную тираду, Теодор театрально откинулся на холодный каменный пол и вытянул ноги, подложив сложенные в замок руки под голову. Драко развернулся к Гермионе, вытащил левую руку из кармана и, указав на лежащего страдальца, отчеканил, словно готовил эту речь с рождения: — Я говорил тебе, что это наитупейшая идея. Повторюсь: Это. Наитупейшая. Идея. — Вау, Дракоша, тебе бы записать это куда-нибудь! Отличный материал для «Пророка», — подал голос Тео. — А ты заткнись и лежи молча, — фыркнул Малфой. — Может, «План Б»? — задумчиво спросила Грейнджер, бросив многозначительный взгляд на блондина. — Что ещё за план?! — чуть приподняв голову, полюбопытствовал Тео. — Вернусь через пятнадцать минут, — отстранённо ответил Малфой, подмигивая девушке. — Ты прихватила с собой?.. — Угу, — коротко бросила гриффиндорка, стараясь не выдавать волнение в голосе. Но от Теодора её тревожный жест, так знакомый ему, не ускользнул — она нервно дёргала пальцами покрытые снежинками кудряшки. Драко оставил быстрый поцелуй в макушку Гермионы и ретировался, не сказав больше ни слова. — Вы такая милая парочка, — хохотнул Нотт, играя бровями. — Мы не парочка, — слишком резко возразила девушка, скрещивая руки на груди. — Понял, молчу, — улыбаясь, он жестом «застегнул» рот и выбросил невидимый ключик за парапет. Тео, всё ещё валяющийся на каменном полу, теперь двигал стопами в такт какой-то музыке, звучавшей в голове, и даже не сразу догадался, почему ему стало так тепло. Посмотрел на всё ещё грозную подругу. Наложила согревающие чары. Когда она только успела? — ухмыльнулся Тео про себя, хотя именно он обучал гриффиндорку этому невербальному фокусу в начале их дружбы. Сама Гермиона стояла в бежевом тренче поверх пижамы. Фирменный шарф Гриффиндора украшал тонкую шею. А вот на миниатюрных ножках красовались мощные чёрные ботинки с серебряными шнурками. Если такими врезать… — подумал он, — хотя… наверное, лучше не проверять. Тут Тео приподнялся и снова прислонился головой к парапету. — А куда исчез второй палач? — как бы нехотя поинтересовался брюнет. — За Макгонагалл. — Что?! — оживился Тео, выпучив глаза и приоткрыв рот в немом крике. — Наверное. Я не знаю, — просто пожала плечами гриффиндорка, переминаясь с ноги на ногу. Нет, конечно же, ему было интересно. Вдруг Драко приведёт Макгонагалл, и в этот раз он действительно получит наказание? Зелья удачи с собой не было… Или они и впрямь задумали его прикончить? Да нет, глупость какая. Хотя, судя по выражению лица Гермионы — дело пахнет жареным. Класс, ещё и жрать захотелось. — Тео. — А?.. — Мы пытаемся помочь. — Я не просил… — Ты хочешь этого. — Уже нет… — Да. Хочешь. — Да. Хочу… И что? — А то, что… — девушка внезапно запнулась. — Ну вот, я сломал главную Всезнайку Британии… — грустно выдохнул Нотт. — Нет, просто… Это настолько абсурдно! Безумие какое-то! — вдруг вспылила гриффиндорка, впериваясь взглядом в недоумевающего Теодора. — Мы действительно пытаемся помочь! А вы только всё портите! — её голос звучал так, словно готов сорваться в любую секунду. — Эй-эй, — не на шутку заволновался Тео, резко вскакивая на ноги и подходя к обозлившейся Гермионе. — Ты что?.. — Это издевательство! Одно дело, если бы вам было плевать друг на друга, но это… Это невозможно! — Слизеринец наблюдал за краснеющей явно не от холода подругой, и на лице его всё ярче отражалась настоящая тревога. Неужели они встряли по самое не хочу?.. — Блин… Герми… Прости меня, а? — неловко промямлил Нотт, кладя ладони на плечи девушки. — Кто ж виноват, что я такой дебил? Гермиона вдруг резко переменилась в лице и, согнув руки в локтях, положила свои ладони поверх его. — Тео, ты не виноват… — вздохнула она. — Я просто… Столько навалилось… Вдруг мы сделаем только хуже? Я… Слизеринец крепко обнял девушку, согреваясь её теплом. Гермиона обняла друга в ответ, тихо хмыкнув. — Что? — отстранившись, спросил Тео. — Да нет, просто… Как оказалось легко поднять тебя с пола, — девушка едва сдерживала смех — уголки губ дрожали, и Тео, догадываясь о причине представления, шумно ахнул. — Предательница! С такой подругой даже не подохнуть нормально, — нарочито обиженно пробурчал парень, всё же улыбаясь. — Друзья для того и нужны, — тепло ответила Гермиона и, вытащив палочку, произнесла: — Акцио, стаканчик какао. В руку гриффиндорки мягко опустился горячий напиток, и девушка протянула его Тео. — С ума сойти, где ты его откопала? — ухмыльнулся Нотт, беря стаканчик обеими руками и моментально согреваясь. — У меня свои методы, милый Теодорушка, — гордо ответила Гермиона, засовывая палочку в карман тренча.

***

      Малфой в чёрных штанах и водолазке ворвался в спальню девочек резким, бесцеремонным движением и, мгновенно найдя нужную ему брюнетку, без объяснений выдернул её из кровати. Он только успел бросить: «Ты должна идти со мной». Сама Пэнси Паркинсон ещё не успела смыть вечернюю косметику и с самым невозмутимым видом листала страницы «Ведьмополитена». Ничего не понимая, она затрусила рядом с блондином, причитая на ходу: — Драко, это глупо, чертовски глупо. Куда ты меня ведёшь?! — Замолчи и иди следом. Ещё одно слово — и я больше не стану тебе помогать, — голосом, подтверждающим намерения своего хозяина, сказал Малфой. Они бесшумно поднимались по винтовой лестнице, ведущую на Астрономическую башню. — Долго ещё? Я ничего не слышу, — продолжала, правда, уже гораздо тише, причитать Пэнси. — Тс-с-с. Слушай. И правда, внезапно раздались голоса. Тихие. Убаюкивающие. И немного угрожающие. — Гермиона, послушай… — Нет. Хватит. Это ты меня послушай. — злобно шипела Гермиона, словно отчитывала Рона с Гарри за очередную проказу. — Мы, будто два нашкодивших младшекурсника, уже который месяц встречаемся на этой идиотской башне, а ты до сих пор ни разу не внял моему совету! Я больше не хочу тебе помогать! — Мерлин меня раздери! Эта девушка — ледяная скала, слизеринский тотемный столб, как, по-твоему, мне сказать ей, что… — Что Ты. Её. Любишь. Вот так просто. Неужели ты настолько в себе не уверен, что… — стала повышать голос Грейнджер, кажется, не ожидая, что в этот поздний час кто-то может их подслушивать. Или ожидая? — Тише ты, тише! Мерлинова борода, зачем же так кричать, моя дорогая мисс Всезнайка? Сбавь обороты, иначе ты сдашь нас с потрохами, — звучал тихий, едва узнаваемый (ещё как узнаваемый) голос Теодора Нотта. — Кому? Миссис Норрис? Мне кажется, если ты не решишься признаться ей, то эта кошка — твоя единственная надежда на счастье, но в таком случае придётся побороться с Филчем, — бурчала Гермиона, снова возвращаясь к заговорщическому шёпоту. Блондин взял девушку под руку, и они тихо спустились вниз. Слизеринка заговорила, когда они дошли до первой ступени: — Драко, ты за этим меня притащил? Какой в этом смысл, если он говорит это ЕЙ?! — начинала закипать Паркинсон. — Пэнс, чёрт бы тебя… — Схватив брюнетку под локоть, Драко уволок её в коридор и продолжил тихим, но угрожающим тоном: — Ты, вместо того чтобы цепляться своими ресницами за каждый хрен на Когтевране и ещё за парочку на Пуффендуе, могла бы хоть раз проявить инициативу. — С чего бы? — фыркнула брюнетка. — Драко, у него было много времени, чтобы признаться, но вместо этого он таскался сначала за Дафной, до того как её захомутал Блейз, потом за какой-то мерзкой пуффендуйкой, стоило ей лишь раз вильнуть своей тощей задницей в его направлении, а теперь?! — Пэнси, хоть и жутко негодовала, стараясь не выдать себя, продолжила: — Теперь он изливает душу на грёбаной Астрономической башне этой вонюч… — договорить она не успела. Драко резко обхватил правой рукой её хрупкий затылок, волосы мягко заскользили в его ладони; а левую прижал к её накрашенному рту. Даже в такой поздний час. Пэнси… — Лучше не стоит. Мы с Грейнджер уже битый месяц работаем над тем, чтобы столкнуть вас носами и заставить поговорить, знаешь это слово? — ехидно поинтересовался Драко. — Но вы оба вполне себе тянете на премию лучших первогодок-идиотов Хогвартса. Малфой, закатив глаза, оторвал руку от губ Пэнси и едва заметно скользнул ею о штаны. — Чего?.. — нахмурилась Пэнси, приоткрывая рот. — Что слышала, Паркинсон. Мы. С Грейнджер. Хотим. Вам. Помочь, — чётко, выделяя каждое слово, проговорил Драко, пытаясь донести свою мысль. — Ничего не понимаю… При чём тут… — Тебе и не надо ничего понимать, Пэнс. Вам просто нужно поговорить, — спокойно ответил слизеринец. — Что ты хочешь от меня услышать, а? Разве это я столько лет ходила вокруг да около, так и не сумев признаться? — секундная передышка. — Да, я тоже во многом была неправа. Да, я тоже побоялась своих чувств в какой-то момент, но он держал в себе… Так много держал в себе и… Казалось, Пэнси становилось больнее от её же слов — это было видно по грустному выражению лица. И по одышке. Она замолчала. Драко её не торопил. Он знал, что это самый правильный исход. Точнее, надеялся, что всё должно получиться как нельзя лучше. Потому что другого выхода они с Грейнджер больше не видели. Малфой резко обнял девушку, которая уже не сдерживала слёз. Тушь оставляла чёрные подтёки. Нежно-розовые румяна расплылись по обеим щекам. А алая помада, подобно отчаянной гримасе, смазалась вокруг рта яркими мазками. Спустя пару минут она отодвинулась от друга, поблагодарив за поддержку. Затем, одолжив его волшебную палочку, нанесла очищающие чары на мокрое лицо и, посмотрев на блондина, заговорила: — Я уже долгое время мечтаю услышать эти слова от него, понимаешь, Драко? — Слизеринец кивнул. — Понять его мысли, узнать, что он чувствовал все те годы, когда я была с тобой. Точнее, годы, которые я была не с ним. Мне тоже чертовски трудно. Я разбита. Ты знаешь, это так. — Снова кивок. — Я… Я просто не могу, не могу сделать первый шаг сама… Брюнетка немного помолчала, но продолжила: — Мы оба — запутавшиеся дети. Всё ещё дети, вынужденные жить во взрослых телах и поступать так, как подобает взрослым. Может быть, я всегда любила только его, а у нас с тобой… было что-то… другое? Пэнси взглядом остановила уже открывшийся рот друга и буркнула: — Не отвечай. Это риторический вопрос. Он всё равно не знал, что ответить. — Чтобы поцеловать меня, ему пришлось пить грёбаное зелье удачи, понимаешь, насколько это даже звучит абсурдно?! Драко вытащил из кармана брюк миниатюрную фляжку и протянул девушке с немым: «Сделай глоток». Пэнси перевела дыхание, отвинтила металлическую крышечку и опрокинула в себя тёплый сидр, скривившись. — Фу, сидр?! — вытащив язык, слизеринка заскребла по нему зубами, показывая степень отвращения. — Ты хотела огневиски на ночь глядя? Не поздновато ли для намерения спиться? — ухмыльнулся блондин. Та лишь закатила глаза и продолжила закипать: — Ладно, так о чём это я… — Чтобы поцеловать тебя… — Да! Грёбаная жидкая удача, серьёзно?! Драко едва легонько кивнул и, когда Пэнси задумчиво уставилась в стену позади него, мельком взглянул на часы. Вдруг девушка снова заговорила: — Раньше мы с ним определённо жили в разных… вселенных. По крайней мере, тогда… Но сейчас… Сейчас ведь нет никаких преград… Так почему мы не можем просто поговорить?! — последние слова вылетели с особым надрывом, и эхо её голоса разлетелось по длинному, пустынному коридору. Почти пустынному. Малфой не пытался остановить её. Не просил заткнуться. Он вообще не реагировал. Если всё прошло так, как они задумали, то сейчас… Мантия-невидимка соскользнула с Теодора Нотта. Он стоял как вкопанный. Ни одну эмоцию на его лице казалось невозможным считать. Пэнси приоткрыла рот, но из него не вырвалось ничего, кроме короткого выдоха. Драко, как и неделей ранее договаривались они с Грейнджер, зашагал по коридору подальше от застывших статуй друзей. Гермиона, словно призрак, выплыла из-за угла, за которым начиналась лестница, быстро и бесшумно наклонилась, чтобы зацепить двумя пальцами лежавшую на полу мантию-невидимку, и накинула её на себя. Она понимала, что Паркинсон её прекрасно видит, но всё же не хотелось сбегать с места романтического преступления, пожираемой хищными глазами этой гадюки. Гриффиндорка оглянулась в последний раз… Эти двое всё так же стояли и сверлили друг друга взглядами. Всё, что они так долго хотели сказать и услышать — всё равно было высказано. И услышано. …и направилась в сторону, куда двумя минутами ранее пошёл Драко.

***

— Миссия выполнена? — неловко спросила Гермиона. Они направлялись к их облюбованному кабинету, держась за мизинцы. — Узнаем об этом завтра. — Или сегодня. — Эти двое вполне могут устроить Третью магическую. — Как думаешь, мы правильно поступили?.. — Грейнджер, если они в итоге хоть раз нормально поговорят, вряд ли обидятся на такой пустяк… — Точно ли пустяк?.. — Пара капель успокоительной настойки в их напитки — ерунда, — фыркнул Малфой, крепко держась мизинцем за её. — Мне, чтобы успокоиться, нужно пару колб. Гермиона вдруг остановилась — до кабинета оставалось всего несколько минут. Нахмурившись, она тревожно взглянула в серые омуты, к которым успела привыкнуть. — Ты… Ты же не злоупотребляешь такими зельями?.. — осторожно спросила гриффиндорка, не отпуская мизинца. Малфой какую-то секунду пристально её разглядывал, и Грейнджер пришла к выводу, что её больше не бесят его «застревания», если он делает это с ней. Но уголки губ блондина дрогнули, и он громко засмеялся, введя девушку в откровенный ступор. — Ты чего? — всё ещё пытался успокоиться Малфой. — Я же образно. — Ну… Зная о твоём пристрастии к сигаретам… — как бы между делом добавила гриффиндорка. — Я не курю. Это была минутная слабость, Грейнджер, — фыркнул Драко. — Мне кажется, у тебя проблемы и с чувством времени тоже… — Я бросил. Кажется, окончательно, — поспешил успокоить он девушку. — Ради тебя, — выпалил Малфой и быстро добавил: — Или из-за тебя, не так важно… Гермиона прыснула и легонько стукнула блондина по плечу сжатым кулаком. — Аааай, — протянул Малфой, хватаясь за плечо и, прислонившись к стене, стал сползать вниз. — Из тебя ужасный актёр, я поняла это ещё на первом курсе, — хихикнула Гермиона и протянула ему руку. — Пошли, на этот раз фильм выбираю я.

***

— Грейнджер, стоять! — кричала разъярённая Пэнси вслед гриффиндорке. Гермиона шагала в сторону Хогсмида, чтобы закупиться подарками для друзей на Рождество. Она даже не замедлила шага, услышав позади себя визжащую слизеринку. — Я кому говорю! Остановись, идиотка! — Паркинсон бежала по скользкой от снега мощёной дорожке. Прикрыв глаза, Грейнджер глубоко вздохнула и остановилась. Но не обернулась. Бегущая и запыхавшаяся брюнетка догнала свою жертву и встала перед ней. — Ты совсем глухая или у тебя просто проблемы с головой?! — продолжала нападать Пэнси, буравя гриффиндорку глазами-лазерами. — Что ты от меня хочешь, Паркинсон? Если собираешься плеваться ядом, хотя бы не стой на месте, мне нужно в Хогсмид, — голосом, не терпящим возражений, ровно проговорила Гермиона. Слизеринка обомлела от наглости в голосе девушки напротив, чуть приоткрыв рот, но, сжав накрашенные красным губы в тонкую полоску, отодвинулась и позволила Грейнджер идти дальше. И всё-таки пошла с ней. — Что, собираешься в игрушечный магазин за машинками для своих друзей-дебилов? — съязвила Пэнси, изредка смотря под ноги. Подвернуть лодыжку за два дня до рождественского ужина вряд ли входило в её планы. — А тебе какое дело, раз идёшь со мной? Хочешь, куплю тебе куклу, поиграешь с её оторванной головой, — Гермиона не уступала слизеринке в язвительности. — Зачем мне кукла, если я могу оторвать башку тебе? — И замарать руки? Паркинсон, это совсем на тебя не похоже. — Я надену перчатки. Гриффиндорка фыркнула, но поджала губы в едва сдерживаемой ухмылке. Слизеринка бросила на неё презрительный взгляд и тоже ухмыльнулась. — Мне интересно, какие у тебя мотивы, Грейнджер, — запыхавшись, выговаривала Пэнси. — Сперва ты виляла хвостом перед Ноттом, теперь переключилась на Малфоя. Тебе что, мало твоих нервных огрызков? Гермиона терпела нападки этой фурии только ради благой цели. Однако, ей всё чаще казалось, что кое-кто из них (точно не она сама) не доживёт до исполнения. — Перестань на меня шипеть, Паркинсон. Будто не ты вчера подслушивала по любезности Малфоя наш с Тео разговор, — отбивалась Грейнджер, как на дуэли. Туз был у неё в рукаве, буквально. — Пф-ф. И что я там услышала? Что я — слизеринский тотемный столб, серьёзно?! Это едва ли похоже на признание в любви. — Закатив глаза в очередной раз, Пэнси чуть не упала, но в последний момент сумела сохранить равновесие. — Я упаду, ты и глазом не моргнёшь, хоть разбейся в лепёшку, — прошипела Пэнси себе под нос. — Его можно понять, — спокойно ответила Гермиона, пропуская колкость мимо ушей. — Он столько лет околачивается возле тебя, а всё, что делаешь ты — это катаешь его на своих качелях. Там либо замёрзнуть до смерти, либо сгореть к чертям собачьим. — Как иронично, аж тошнит. — Свою сумку для содержимого твоего желудка я не дам, надо было брать свою. — Поверь мне, я и под угрозой Авады к твоей сумке не прикоснусь. Слишком противно. Гермиона ускорила шаг, отлично зная своё преимущество — её ботинки были с антискользящим покрытием, и она явно выигрывала эту битву. — Да не беги ты так! Ладно! Фу, мерзость. Извини, — сдалась Паркинсон, выдавив из себя это ужасное слово, затем быстро добавила: — Дура. Гриффиндорка замедлилась и захохотала. Громко и искренне. Попытки злой фурии извиняться — действительно уморительные. На душе стало легче. Пэнси вытянула губы трубочкой, сдерживая усмешку. — Эм-м. Так что вчера между вами… было? Вы смогли… поговорить? Паркинсон громко фыркнула, но всё-таки рассказала. Тео стоял как вкопанный. На Пэнси не было лица. Так продолжалось десять или пятнадцать, а то и двадцать минут. Выйдя из состояния оцепенения, первым пошевелился Нотт — она так и осталась стоять на месте. Подойдя достаточно близко, чтобы она могла его слышать, но всё же относительно далеко для прикосновения, он произнёс слегка охрипшим голосом: — Пэнс. И всё. От родной хрипотцы ресницы девушки дрогнули. Как удивительно — долгое время у обоих в головах было столько мыслей, которые хотелось высказать. Так много. Сплошной сумбур из мыслей. «Скажи что-нибудь, тупица», — пронеслось в голове Паркинсон. «Не могу!» «Открой рот. Открой рот. Открой ро…» — Тедди. «Мерлин, как долго я не называла его так!» Потрясающая зарисовка боли. И любви. И совсем немного — тупости. Неожиданно для Пэнси, Тео совершенно непринуждённым тоном спросил: — Пойдем на трибуны? Слизеринка расплылась в улыбке. Натянутая от напряжения нить лопнула. — Да, конечно, пошли. — Ну и вот… — замялась брюнетка. Они уже почти дошли до Хогсмида, пока Паркинсон тараторила, рассказывая историю. — А что дальше? — Гермиону разбирало любопытство. — Что такого в трибунах и почему именно туда? — Фу-у-ф, какая же ты назойливая, Грейнджер, поумерь свой пыл, — вырвалось у Паркинсон, но тон её голоса смягчился настолько, что гриффиндорка почти улыбнулась. — Ну уж нет! Мне нужно узнать, чем закончились ваши посиделки. Или что вы там делали на трибунах… — Пэнси попыталась возразить, но Гермиона её прервала: — Я должна внести изменения в таблицу, которую составили мы с Малфоем. У слизеринки отвисла челюсть, глаз предательски дрогнул, выдавая нервный тик. — Расслабься. Никакой таблицы нет. Разве что просто список… — Грейнджер, не шути со мной. Думаешь, Драко всегда будет рядом, чтобы спасти свою маленькую заучку? — прыснула Паркинсон скорее весело, чем ядовито. — Меня не нужно спасать, я сама по себе потрясающая волшебница, — фыркнула гриффиндорка. — Ага. И эго размером с Астрономическую башню, — хмыкнула Паркинсон, отвернувшись, но Гермиона успела заметить — у неё дёрнулись уголки губ. Улицы Хогсмида гудели, словно улей. Над крышами висела снежная дымка, в воздухе пахло корицей, карамельными леденцами и жареными орешками. Магические гирлянды обвивали фонари, вспыхивая золотыми искрами, а из лавок тянулись оживлённые голоса покупателей и продавцов. Казалось, весь Хогвартс высыпал в деревушку — кто-то тащил охапки свёртков, кто-то отстаивал очередь за сливочным пивом, а кое-где прямо на улице спорили и торговались о цене на подарочные наборы. Гермиона ловко лавировала между студентами, держа в обеих руках по паре пакетов. Рядом с ней брела Пэнси — и выглядела так, словно её силком вытащили из замка. Она держала в руках коробку с ярко-зелёным бантом, морщила нос от запаха жареных каштанов и в третий раз за последние десять минут поправляла воротник чёрного пальто. — Если ты заведёшь меня ещё хоть в один магазин с этими приторными гирляндами, Грейнджер, — протянула Пэнси с демонстративным вздохом, — я сотру себе память. — Ты страшная зануда, Паркинсон, — спокойно ответила Гермиона, протискиваясь к следующей лавке. — И потом, это для друзей. Знаешь, что такое дружба? Не все же считают, что лучшая компания на праздники — зеркало. — Очень смешно, — сухо отрезала слизеринка и тут же остановилась перед витриной. За стеклом на манекене переливалось тёмно-красное бархатное платье, украшенное серебряными пуговицами и тонким поясом. — Вот! Это другое дело. Гермиона скользнула взглядом по платью и пожала плечами: — В твоём стиле. Купишь? — Я не собираюсь растрачивать свои кровные на платье, даже на такое… красивое, — пролепетала Пэнси. — Я же не гриффиндорка. Гермиона не стала спорить. Она только кивнула и направилась к соседней лавке, где из окна выглядывал престарелый продавец с полками книг за спиной. Пэнси нехотя пошла следом, всё ещё оборачиваясь к платью. — А подарки друзьям? — вскользь спросила Гермиона, заглядывая в витрину. — А?.. — слизеринка вскинула бровь и фыркнула. — Я — главный подарок. Гермиона закатила глаза: — Не дай Мерлин, — покачала головой девушка. — Но всё же… Ты собираешься купить что-нибудь для Тео? Пальцы Пэнси чуть сильнее вцепились в коробку. Она даже замедлила шаг, а потом резко произнесла: — А что, должна? — Не «должна». Но можешь, — Гермиона немного смягчилась. — Просто… после всего, что между вами произошло… — После всего, — перебила её Паркинсон, усмехнувшись. — После того, как он поцеловал меня под зельем удачи? — сузила глаза слизеринка и продолжила: — Или… После того, как он услышал моё потрясающее нытьё? Великое событие, достойное подарка. Куплю ему, пожалуй, лупу. Может, хоть так он сможет разглядеть меня. — Или шарф, — невозмутимо предложила Гермиона. — Чтобы не мёрз под твоим ледяным взглядом. Пэнси шумно выдохнула, фыркнула, но уголки губ дрогнули: — Ты ужасна, Грейнджер. — Из твоих уст это звучит почти как комплимент, — парировала та. — А сама-то ты что подаришь своему любимому блондину? — бросила в ответ Пэнси. — А это уже не входит в твою компетенцию, Паркинсон. Они свернули на боковую улицу, где витали запахи хвои и апельсинов. У входа в лавку тканей стояли манекены в мантиях и шарфах, а напротив — вывеска «Tomes & Scrolls» заманивала толпу студентов. Гермиона уже тянулась к двери, а Пэнси окинула всё вокруг взглядом, словно мир снова свёлся к одному-единственному платью в витрине.