Беглецы. Глава 20

Глава 20 Инрика Оринар 08.07.9583 года от В.Т., ночь Полифеда, герцогство Поющих Озер, город Хараман Дом семьи Джелар Ночной враг исчез так же неожиданно и быстро, как и появился. Вмешательство ассасинов стремительно ополовинило силы Кэролайн. Инрика, Локс и Олб даже не подумали бежать - все трое переживали тот же ужас, что и при встрече со смертью, летавшей по Собору Пяти в день ограбления. Они знали, что убегать бесполезно - ноги людей бессильны против ночных монстров. Поэтому, когда жители пирамиды аннигилировали друг друга, они опомнились первыми. Один культист, в отличии от двух, не составил проблем для Олба, а убегающего настиг метким броском ножа Локс. Кэролайн, естественно, удалось улизнуть. То, что произошло дальше, не удивило только Инрику. Локс же с Астреем всю дорогу до дома Джелар крыли Олба последними словами, упрекали в глупом геройстве и мании спасателя. Гигант не снисходил до того, чтобы отвечать им. Он решил взять ассасина - того, от которого осталось чуть больше, чем обгорелый скелет - с собой. Инрика была наблюдательна и заметила, что подобранный Олбом же меч упавшего с крыши был братом-близнецом клинка, которым тот обзавелся за время их с Локсом посиделок у стражи. Внезапное ночное появление кампании, да еще и вместе со странным грузом вызвало уйму вздохов, вопросов и непонимания со стороны Жаннет. Олберион благополучно проигнорировал экономку и поднялся наверх, в комнату с двумя вазами, где не так давно отсыпался. Он разложил ассасина на кровати и занялся его ранами. Астрей и Локс принялись убалтывать Жаннет и трех других разбуженных слуг - конюха Пита, повара Бертоле и камеристку молодой леди Эженн, что в ночных похождениях гостей нет ничего, что заслуживало бы внимания. Хозяйку дома они так и не увидели - по словам Эженн, девочка проплакала по матери весь день, а к вечеру наконец уснула. Инрика в это не верила, но до маленькой леди им сейчас не было никакого дела. Она решила занять позицию на втором этаже у лестницы, взяв на себя обязанность охранять Олбериона от внимания слуг. Хоть Олб с Астреем и были спасителями леди Джелар, но нахождение в доме ассасина Магды, пусть и раненого, могло перепугать даже самых благодарных хозяев. Олб тоже это понимал, и все запросы о бинтах, воде и прочем отправлял через Инрику. Последней просьбой было раздобыть несколько тонких палочек, на что Жаннет лишь развела руками. Инрика отослала женщину и заглянула в комнату, повторив жест служанки. Олб подошел к двери, держа в руке нож без ручки из ассасинских запасов - кажется, они назывались кунаями. Он грустно посмотрел мимо Инрики - будто бы заставляя себя сделать что-то противоестественное. После чего подцепил кунаем дверной косяк, и, действуя им как рычагом, довольно быстро вырвал боковую доску. Доску Олберион несколько раз сломал об колено, после чего при помощи куная же разделил на несколько небольших палок. Наскоро обстругав углы, Олб примотал палки к гигантским перебинтованным голеностопам раненного. Ночного гостя уложили на живот. Инрика слышала про торталанов - зверолюдов, живущих далеко на западе, за океаном, но никогда не думала, что увидит их. Существо казалось слишком непропорциональным для ассасина. Спину покрывал толстый панцирь, иссеченный различными зазубринами. Широкие руки с четырьмя когтистыми пальцами на каждой были вытянуты вдоль тела, а крупные мускулистые ноги покоились на окровавленной подушке. Вся комната пахла кровью. На полу стоял таз с водой, рядом были разбросаны какие-то лекарственные мази, щепки и весь ассасинский инвентарь. Два кривых меча в ножнах, какие-то контейнеры, ремни. Олб не решился снимать только наручи, выдувающие жуткий фиолетовый огонь. Инрика его понимала. - Девочка... Инрика вздрогнула. Хриплый низкий голос принадлежал ассасину. - Девочка... - Да? - она подошла поближе. Длинная шея торталана вывернулась, чтобы повернуть к ней голову. Маленькие черные глазки смотрели с мольбой, а безгубый рот прошептал: - Опиши мне того, кто сидит на моей кровати. Инрика обернулась на Олбериона. Тот будто бы ни чуть не удивился, и кивнул. - Ну... Он человек, высокого роста, широкоплечий... у него длинные волосы, густая борода, лицо... - Инрика задумалась, но тортолан прервал ее. - Спасибо. Теперь... Я хочу спросить у этого человека. Зачем ты спас меня? - Что б ты жил - ответил Олб. - Жила... - рот торталана улыбнулся - Меня зовут Урсула... - Ты - женщина? - Инрика удивилась, а потом ей стало неловко - Э-э я тоже... Меня зовут Инрика, а его - Олб. Олберион. - Олберион... - Урсула чему-то задумчиво улыбнулась - Зачем ты подобрал меня, Олберион? Прошлой ночью я почти убила тебя. - Почти - согласился Олб. - Ты знал, что я хочу это сделать. Пока ты нес меня, я могла ударить тебя кунаем, воткнуть ядовитую иглу, перерезать горло сюрикеном. - И почему не перерезала? - просто спросил Олберион. - Не была уверена, что это ты. Думала, у меня бред. - А зачем тебе вообще меня убивать? Не из-за осколка же? - Из-за него тоже... То есть, не совсем. Меня действительно отправили захватить камень, но дело не в этом. Ты убил человека... Единственного человека, который был мне дорог. Тогда, в Соборе Пяти... У Инрики перед глазами снова пронеслась эта картина. Они с Локсом лежат на полу и смотрят на то, как ассасин заносит клинок... И Олб, одним ударом сносящий голову с плеч их смерти. Кто-то из них думал тогда, что у служителей Магды тоже есть близкие? - Я тоже убивала людей, Олберион. И не думала об этом. На войне как на войне, а война повсюду. Я увидела смерть в первый раз, когда сожгла в пурпурном пламени тело Ахелиона. - На войне как на войне... - задумчиво ответил Олб. Он сидел на краю дивана, наклонившись вперед, и смотрел на заляпанный кровью ковер - Ты все еще хочешь убить меня? - Не знаю - ответила Урсула - Теперь я в долгу перед тобой. Глупая ситуация. Они замолчали. Инрика хотела выйти, чтобы не мешать им, но вместо этого почему-то опустилась в стоящее у изуродованного косяка кресло. - Насколько серьезны мои раны? - прервала молчание тортоланка. - Ты потеряла много крови - сказал Олб, все еще рассматривая красное пятно на ковре - Возможно, у тебя лихорадка... - Твою мать, Олберион - выругалась Урсула - Давай к делу. Что с моими ногами? - У тебя перерезаны сухожилья на обоих голеностопах. Не знаю, как у зверолюдов, но людям, чтобы залечить такое повреждение, нужны месяцы, и то... Я сделал все, что мог - он запнулся. - Ну почему... Почему ты меня не добил - голос Урсулы стал чуть выше. Она почти всхлипнула. Инрика взглянула в глаза торланки - в чешуйчатых уголках дрожали маленькие капли. - Потому что я чувствую вину - Олб заговорил неестественно быстро и зло. Он продолжал смотреть в пол, обхватив голову руками - Раньше я был солдатом и воевал на сарнийской границе. У меня была семья, жена и сын. Я любил их, но мы жили в проклятых приграничных землях. Я ушел на войну в составе ополчения, чтобы защитить их. Когда ополчение распустили, я вернулся... Их больше не было. Это сделали не сарнийцы - местные. Трое выродков, которых селяне конечно же поймали и повесили на следующий день... Мне рассказали, что... Что они сделали с моей семьей. Их останки... Я видел их. Это не было похоже на людей - Олб задрожал - Это вообще ни на что не было похоже. Я не успел всего на пять дней. Люди в деревне... Они боялись подойти к тому, что стало с моими... Тех вздернуть смогли, а моих стороной обходили... Олб схватил бинт, принялся обматывать и разматывать его вокруг кулака. - Я сжег останки вместе с домом и вернулся на войну. Горе запивают вином - а я запивал кровью. Мы наступали, я шел вперед и убивал, убивал, убивал. Я должен был умереть, я хотел умереть. Я не мстил никому, кроме себя, но каждый бой все вокруг меня умирало - свои, чужие, а я жил. Жил, жил, жил... Меня повысили, война закончилась... Возвращаться мне было некуда, а все, что я умел... Мой лорд был хорошим человеком. Он тоже потерял родных, и понимал меня. Он взял меня к себе. Пять лет я проработал у него палачом. Потом он умер, и я оказался здесь. Олб размотал бинт и посмотрел на свои огромные ладони. - Я устал убивать и воевать. Мне хочется видеть жизнь, Урсула. Вы в своей пирамиде живете войной, говорите с кровожадными богами, убиваете щелчком пальца... Если ты и правда увидела смерть, к чему твои вопросы? Ты боялась убить человека, которого в бреду приняла за меня, потому что жизнь важнее личной мести и проклятого камня. Ты же все понимаешь. Урсула молчала. Инрике хотелось провалиться сквозь землю - хоть Олб сидел прямо перед ней и не мог ее не видеть, она чувствовала, будто подслушала чужой, не предназначенный ее ушам разговор. - Я не помешаю? Она вздрогнула и обернулась. На пороге стоял Астрей. - Нет - Олб вынырнул из темного океана воспоминаний и уставился на Астрея - Сколько стоит дверной косяк? Астрей поднял бровь, посмотрел на обнаженный край стены, присвистнул. - Не знаю. У меня все равно нет ни элека. Признаться, я думал, что у нас имеются более важные проблемы. - Астрей подошел к окну. Дом Джелар стоял у самого склона невысокого холма, на котором устроился Золотой квартал. С восточной стороны дома было видно городскую стену, а за ней - Серые горы, из-за которых начинало выбираться солнце. - Есть - ответил Олб - Мы должны отнести камень сатирам. - И, вероятно, этого очень не хочет моя мать, которая научилась исчезать в одном месте и появляться в другом, а так же отслеживать, где мы находимся... - Раньше не могла? - спросил Олб у Астрея. - Раньше и рунических мечей у нее было два. Что-то изменилось... Урсула издала звук, похожий на смешок. - Ваша главная проблема - то, что камень ищет орден. Скорее всего, очень скоро найдет. - Но мы можем использовать тебя как заложника - повернулся к ней Астрей - ведь так? - Учитывая, что вы нашли меня после того, как я убила трех вестников, которых послала за моей головой та, кому и нужен этот камень... Скорее всего, меня убьют вместе с вами. - Дерьмо. Камень нужно передать до полудня, а нас подстерегает неизвестно сколько ассасинов и неизвестно на что способная ведьма - подытожил Астрей. Они молчали. Что делать, Инрика не знала. Раньше она считала Кэролайн пусть не другом, но союзником. Однако из тюрьмы ее вытащил не культ, не Кэролайн и даже не Клагвий. Это сделали Астрей и Олберион, единодушные в своем решении отдать осколок сатирам, чтобы спасти город. Кэролайн же хотела их убить - и ее тоже. Инрика все еще выполняла задание. Осколок нужно было доставить Клагвию в столицу. Правда, со слов Олбериона, сам Клагвий пропал - вместе с Кэролайн. Если они выбрались из захваченного замка вместе - то где он? Кэролайн наверняка знает. Но почему она пришла одна? Инрика смогла бы убедить ребят отдать камень Клагвию. Если бы они увидели его - не издалека, а рядом. Если бы ощутили его уверенность, достоинство и благородство... А если Клагвий убит? Мысль пронзила Инрику, словно игла, входящая в плоть возле открытой раны, ударила по голове, словно ломающая деревья молния. Нет, этого не может быть... Эта сука, даже она не посмела бы... Кэролайн должна уважать Клагвия, для нее, как и для других, он должен быть пророком, путеводной звездой в темном мире титанов. Неужели жажда власти настолько затуманила циркачке разум? Если она восстала против Клагвия, становится понятно, почему она хотела убить вчерашних союзников. Плевать на Астрея, Олба, сатиров и этот чертов городишко. Пусть тащат свой осколок куда хотят. Она должна захватить Кэролайн и выбить из нее признание о том, что эта тварь сделала с Клагвием. Возможно, он еще жив, и тогда Инрика спасет его. А вместе... Вместе они разберутся с осколком. Клагвий понял, что в этом деле все не так просто, потому и решил лично отправится в Хараман... А может, до него дошли слухи о том, что Инрика попала в тюрьму? Глупости, прошло слишком мало времени. А вот про то, что разбойники перехватили посланный им отряд Инрики, он вполне мог узнать. Конечно! Клагвий прибыл в Хараман не за камнем - за ней. Он пришел спасти Инрику, но сам попал в ловушку. Она вытащит его. И докажет ему, что она не маленькая девочка, за которой нужно бегать. Что за нее не только больше не нужно беспокоиться - что она сама побеспокоится о нем. Осталось лишь найти сбежавшую Кэролайн. В цирке вряд ли ее ждут, но есть еще гостиница, а так же осколок Зеркала Отрис, который притягивает культистку, как полевой цветок жужжащую пчелу... Инрика смотрела на плавающую в тазике с водой окровавленную тряпку, когда заметила движение напротив себя. Олберион ослабил шнурок на своем поясном мешочке и извлек оттуда неровный зеленый прямоугольник с трещиной в форме человека. Инрика бросила взгляд на Астрея. Тот, приметив действие Олбериона, удивленно поднял бровь. - Возьми - сказал ей Олб, протягивая осколок - Поговори с этими... Из другого мира. Мы в тупике. Самое время спросить у них совета. Урсула смотрела на происходящее с интересом. Астрей утвердительно кивнул, будто ожидал этого. Инрика растерянно протянула руку. Осколок лег в ее ладонь. Он был холодным, гладким и каким-то нелепым. Слишком ровный, чтобы быть грубо отделенной частью чего-то большего, слишком несимметричный для самостоятельного изделия. Слишком большой для драгоценного камня, но слишком маленький, чтобы его нельзя было легко спрятать. Если бы камень отражал окружающие предметы, им и правда можно было пользоваться, как зеркалом - но поверхность была непроницаемо зеленой. Она не успокаивала, как трава цветущего луга или листья векового дерева - скорее, грозила затянуть внутрь, как гиблое болото. А если не получится? Ведь использовать камень наверняка опаснее, чем пытаться пробить завесу во время сна. Она сказала про попытку связаться с этой Мелинойей, чтобы обозначить свои претензии на камень, но... Инрика поняла, что села в лужу. Вот он, осколок артефакта, у нее в руке. И что делать? Лечь на кровать рядом со зверолюдшей, пихнуть камень под подушку и попытаться уснуть? Цвет камня говорит о том, что он связан со стихией Разума. Это могло помочь, это точно помогло бы, будь она сновидцем Пламени или, например, Тверди. В случае с Разумом все было непросто. К тому же, она не пользовалась даром с тех пор, как покинула столицу, а возвращение в домен Безумия после долгого перерыва было как минимум рискованным. Выпрыгнуть вместе с камнем в окно и убежать? Она бы разнесла его ударом железного кулака даже без вероятности в пятьдесят процентов, а прыжок со второго этажа ничем не грозит... Но что дальше? Патрули стражи, мечи ассасинов, ловушки Кэролайн? Нет. Инрика была сновидцем, и путь у нее был только один. Она взяла осколок двумя руками. Один конец прямоугольника уперся в ладонь, второй - в раковину протеза. Клагвий говорил, что метка защищает ее от титанов. Что ж, защита ей понадобится. Инрика постаралась запомнить человекоподобную трещину и закрыла глаза. Камень оставался таким же холодным. Он не впился в ладони, прожигая кожу и плавя металл, хотя она была готова и на такое. Инрика отсчитала пять глубоких вдохов - ничего. Она открыла глаза. Олберион так же сидел на кровати напротив нее, склонив голову. У него на коленях лежал двуручный меч - тот самый, что был с ним в день ограбления. Правда, сейчас видавший виды клинок ослепительно блестел. Олб провел по клинку точильным камнем - но вместо искр он высек струю темной жидкости. Инрика посмотрела под ноги - пол скрывала кровь, крови было так много, что она доходила им до голеней. Урсула на корточках сидела на подушке - ее ноги зажили и срослись, а вот грустных глаз тортоланки Инрика не увидела. Верхняя часть черепахообразного лица была перетянута повязкой, а по рукам пробегали тысячи молний. Так вот почему в комнате пахнет не кровью, а грозой! Астрей стоял на том же месте у окна спиной к ней, его фигуру скрывал черный плащ. Силуэт сперва показался незнакомым, и Инрика поняла, почему - голову сатира венчали два острых рога. Все трое не обращали на нее внимания. Олб высек из меча новый кровавый фонтан. Инрика встала и вышла из комнаты. Дверь была не в той стене, через которую они сюда заходили, но сейчас это не имело значения. Перед Инрикой снова был коридор из нефритового камня, а кровь уже почти поднялась до уровня колен. Она не боялась трех монстров, оставшихся позади, но коридор сразу же воскресил воспоминания о башне Собора Пяти. Инрика пыталась бежать, но заполнявшая коридор кровь стала вязкой и липкой, девушка еле могла переставлять ноги. Она чувствовала, что он идет за ней. Чувствовала, как коридор, потусторонние твари, сама стихия безумного домена иссушают ее сознание, оставляя только страх - животный страх маленькой девочки... Что-то обожгло ей руку. Она взглянула вниз - да это же осколок, она все еще продолжает его держать! Видимо, нечаянно провела рукой по кромке камня и порезалась. Зеленоватая капля соскочила с ладони вниз, упала в кровавую реку и зашипела, пустив круг по темной жиже. Трещина на камне святилась мягким нефритовым светом. Силуэт - самый настоящий человеческий силуэт смотрел на нее из глубины камня, разгораясь все сильнее. Идти еще долго, шаги за спиной все ближе, осколок... Осколок зовет. Его нельзя выпускать назад, только вперед! Инрика споткнулась. Падая, она отвернула от себя трещину, направив рвущуюся из камня энергию жизни вперед по темному коридору. Вспышка нефритового света затопила коридор, и Инрика, потеряв опору, рухнула в кровавую топь. Она упала на локти и колени, почти коснувшись носом воды. Теперь Инрика была уверена, что это вода. Нефритовый свет пропал так же стремительно, как и появился, и она четко видела под собой какие-то старые камни, поросшие мхом, из трещин пробивались тоненькие побеги водорослей. Изображение слегка размывалось - между ее лицом и полом действительно была вода. Чистая вода - хоть пей глотками! И как она только могла поверить в это вязкое, кровавое болото? Она покрутила головой. Слева, справа и спереди от нее поднимались такие же каменные стены. Видимо, она очутилась в каком-то гроте. Инрика сделала попытку подняться. Не тут-то было! Правая рука все еще сжимала камень - осколок Зеркала Отрис слабенько светился. А вот левая кисть была окутана черным дымом, который клубился под водой и уходил куда-то вниз, не позволяя ей оторвать культю от пола. Инрика попробовала еще раз. Руку словно цепью приковали к чему-то, что находится под гротом. Раньше такого не было! Видимо, чертова башня все-таки разрушила защитные чары протеза, и метка вскрылась, как только сновидица попала в Апоктил. То, что она в домене Разума, не вызывало сомнений - заброшенное место было под стать этому унылому миру. Сейчас пол начнет двигаться, или вовсе исчезнет - вот тогда цепь станет большей помехой. Собрав силы, Инрика сначала встала на одно колено, а потом оттолкнулась опорной ногой от ненадежного камня. С третьего раза у нее получилось встать, но распрямиться в полный рост девушка так и не смогла - незримая цепь не позволяла поднять культю выше колена; черный дым все так же клубился вокруг обрубка и уходил в каменный пол. Инрике показалось, что она даже видит натянутые до предела черные звенья, впившиеся в ее плоть. Что ж, делать нечего, надо искать живых, точнее, бессмертных. Инрика обернулась. Элементаль выглядела так, как описывал ее Олберион - мерцающая зеленоватая кожа, темные волосы, заполненные пламенем глаза. Правда, вместо платья на ней был комплект старомодных доспехов - кираса, наручи и поножи. Броня отливала фиолетовым и была искусно украшена всевозможными золотистыми вставками и узорами, однако носила следы многочисленных битв. Инкрустированный доспех явно не мешало бы подлатать, или хотя бы почистить. Мелинойя, если это была она, стояла перед Инрикой в боевой стойке и целилась в сновидицу копьем. Копье было под стать росту женщины - а значит, на него можно было легко насадить две Инрики. Или даже три. - Как ты посмело явиться сюда, дьявольское отродье?! Звук будто бы исходил от каждого камня грота, текущей под ногами воды, наконечника огромного копья... Умом Инрика понимала, что с ней говорит женщина, но не могла избавиться от ощущения, будто окрашенная чужими эмоциями мысль родилась прямо у нее в голове. И эмоции эти были отнюдь не приветливыми. Черная метка выдала ее с потрохами, ну и пусть. Она не будет падать перед этим существом на колени. - Разве домен Разума так часто посещают сновидцы, чтобы приветствовать их таким тоном? - огрызнулась она. Камни грота зашевелились. Среди них выросло четыре гротескных каменных маски с пухлыми щеками и сощуренными глазками. Все они показывали язык Мелинойе. Женщина наотмашь рубанула копьем по стене. Вокруг наконечника полыхнуло нефритовое сияние, и вековые плиты с треском разлетелась на куски, обдав Инрику каменной крошкой. Там, где раньше были щекастые маски, теперь зиял провал глубиной в локоть. За провалом находился все тот же камень грота - стены здесь были толще, чем в самой лучшей крепости. Впрочем, анализировать домены Апоктила с точки зрения обычного мира не стоило. - Олб наверняка был покорен подобной демонстрацией силы - съехидничала Инрика. - Что с Олберионом? - взревела женщина. Ого, волнуется. - Я думала, элементали должны знать все о тех, кому дают пророчества? - Девочка - Мелинойя теперь стояла прямо перед ней, опираясь на копье. Инрике пришлось задрать голову, чтоб смотреть в заполненные пламенем глазницы - Я могу превратить твой сон в бесконечный кошмар, пребывание в котором заставило бы содрогнуться даже тех, кто обречен на вечные муки в глубинах Мизантила. - Я не первый раз прохожу через завесу. И опыт сновиденья позволяет мне сделать вывод, что это подозрительно стабильное для домена безумия место создано силой осколка Зеркала Отрис. А значит, захватить меня тебе будет затруднительно. Внезапно из стен комнаты выросло несколько огромных черных отростков, похожих на щупальца - или просто длинные черные языки. Отростки стремительно метнулись к ним - Инрика даже не успела среагировать; Мелинойя стукнула кончиком копья о пол. Щупальца словно ударились невидимую преграду - по воздуху пробежала зеленоватая рябь - и плюхнулись в воду, будто дохлые черные змеи. - Все еще уверена, что тебя защищает осколок? - холодно поинтересовалась Мелинойя. Инрика уже не была уверена. Возможно, она зря выделывалась перед элеменалем. - Ты хотела знать про Олбериона... С ним все в порядке. Ну, насколько это возможно. Сейчас он сидит напротив меня. Мы действуем за одно. - Насколько возможно? - Насколько все может быть в порядке, когда за каждым углом тебя подстерегают стражники, дикари, культисты и ассасины? - Как видишь, бывает и хуже. За спиной что-то заурчало. Мелинойя подняла руку, раздался хлопок, и на спину Инрики плеснуло какой-то жидкостью. Она не стала оборачиваться. - Не сравнивай себя с людьми - прошипела девушка - Вы с вашими хозяевами сами сотворили кошмар, в котором живете. А защиту глупого камня на Олба взвалила ты. - Разве я полезла за камнем в хранилище? - Мелинойя прошлась по комнате - Вы, люди, слишком любите кричать о своей воле, когда у вас все получается. И еще больше любите вешать вину на богов, когда ваша воля загоняет вас в угол. Вот ты - Мелинойя остановилась - Упомянула культистов. Себя ты к ним не причисляешь, рабыня черной печати? - Я... Нахожусь с другой стороны. - Ты лицемерка. Есть только две стороны. От светлой ты отвернулась в тот день, когда сковала себя цепью с детьми Зверя. Если бы после этого ты отважилась отвернуться от тьмы, мы бы сейчас не разговаривали. - А кто тогда ты? - разозлилась Инрика - Вы - тюремщики человечества, манипуляторы, приставленные титанами к настоящим хозяевам мира! Разве не твое пророчество определило судьбу Олба? Но ваша власть слабеет. Подобно твоему падшему хозяину, ты сидишь на руинах и ждешь неизбежного конца. Если это вы называете светом - уж лучше бродить во тьме! Инрика замолчала. Ей подумалось, что Мелинойя сейчас насадит ее на копье, но женщина вдруг грустно опустила голову. - Нам не о чем разговаривать - пронесся в голове голос элементаля - Уходи. Инрика почувствовала, что грот начинает расплываться. Каменные стены начали медленно стекать вниз, словно вода по наклоненной стенке сосуда; смотреть, что за ними, не хотелось. - Может хотя бы дашь мне пророчество?! - крикнула Ирика. - Попроси об этом своих богов. Тьма, что блуждает вокруг Харамана, привязана к тебе. Даже здесь я чувствую эту силу. Я не в силах помочь тебе, девочка. - Нет... Я... Ты не можешь... - Инрика попыталась сделать к ней пару шагов, но комната как будто накренилась, и ровный пол резко стал подъемом. - Передай Олбериону - Мелинойя все еще задумчиво смотрела в пол - Что ему пора бы вернуть свой меч. Она вытянула ладонь, как бы толкая Инрику. Комната окончательно перевернулась, пол ушел из-под ног, и девушка полетела вниз.