Глава 16,17,18

Глава 16: Временное Отступление Глитча Энергия Ёшки била ключом, превращаясь в невидимый поток тепла и света, направленный прямо на Краткого. Лицо Ёшки было сосредоточенным, его губы шептали слова ободрения, воспоминания, надежды. Комната наполнилась этой необычной, позитивной аурой, которая, казалось, физически давила на зловещее шипение Глитча. Мысли Кнайфа: Ёшка… он делает это. Я вижу. Эта штука… она реагирует. Но это не просто "отступление", это похоже на… боль. Для Глитча. Шипение Глитча, которое раньше казалось торжествующим, теперь превратилось в яростный, мучительный вой. Жижа на теле Краткого начала активно пульсировать, словно пытаясь сбросить с себя невидимое давление. Она вытягивалась, сжималась, а затем… начала медленно, очень медленно отступать. Кнайф с изумлением наблюдал. Черная, липкая субстанция, которая ещё секунду назад покрывала большую часть Краткого, теперь начала стягиваться, концентрируясь обратно на его руке, там, где она появилась впервые. Это было похоже на то, как чернила впитываются обратно в перо. Процесс был медленным и болезненным для Краткого, он корчился, но это были уже другие конвульсии – не от поглощения, а от сопротивления Глитча. По мере того, как жижа отступала, белая пелена в глазах Краткого начала рассеиваться. Его поблекшие зрачки, прежде почти невидимые, теперь становились всё более чёткими. Его дыхание, которое было прерывистым и хриплым, теперь стало более ровным, хоть и всё ещё тяжёлым. Звериное рычание Глитча стихло, сменившись лишь едва слышным, злым шипением, доносящимся теперь только из сосредоточенной массы жижи на его руке. Мысли Краткого (сквозь боль и муть): Отступает… оно отступает! Свет… тепло… Ёшка… Это Ёшка. Он спасает меня. Я… я снова чувствую себя… собой. Но оно… оно всё ещё здесь. В моей руке. Оно прячется. Оно ждёт. Ёшка, истощенный, но сияющий от надежды, медленно опустил руки. Его свет угас, но он чувствовал, что сделал что-то важное. Кнайф быстро подошел к Краткому, который теперь лежал на полу, тяжело дыша. На его лице больше не было той ужасной черной жижи, а глаза, хоть и красные от напряжения, теперь ясно смотрели на Кнайфа. На его руке, там, где жижа появилась впервые, она теперь снова собралась в темное, но менее активное пятно, лишь иногда слабо пульсирующее. Цветные точки внутри него потускнели, почти невидимые. — Краткий! — сказал Кнайф, его голос был полон облегчения, смешанного с новой, более глубокой тревогой. — Ты… ты вернулся? Краткий медленно кивнул. Его губы дрогнули, и на этот раз он смог произнести слова более членораздельно, хотя и с огромным трудом. — Да… я… вернулся. Но… — он перевел взгляд на свою руку, на которой всё ещё оставалось темное пятно, — оно… оно не ушло. Оно… отступило. Глава 17: Осколки Сознания Краткий лежал на полу, тяжело дыша, его тело всё ещё дрожало от пережитой агонии. Шипение Глитча теперь было лишь слабым, зловещим эхом в его руке, но его присутствие всё ещё ощущалось, как холодный коготь, сжимающий его сознание. Белая пелена в его глазах полностью рассеялась, и теперь они были ясными, хоть и налитыми кровью от напряжения. В них читалась невероятная усталость, боль и… облегчение. Мысли Краткого: Я… я здесь. Я вернулся. Я не потерял себя. Ёшка… Кнайф… Они спасли меня. Но эта тварь… она всё ещё внутри. Она просто отступила. Она ждёт. Он медленно, с огромным усилием, поднял руку, на которой всё ещё оставалось тёмное, пульсирующее пятно жижи. Оно выглядело менее агрессивным, чем раньше, но Краткий чувствовал его присутствие, как чужеродное тело, притаившееся под кожей. — Я… — голос Краткого был хриплым и слабым, словно он долго не говорил. — Я… помню. Всё. Кошмары… Ёшка… "Это твоя вина"… Он перевёл взгляд на Ёшку, который стоял рядом с Кнайфом, его лицо было бледным, но полным надежды. В глазах Краткого промелькнула глубокая благодарность, смешанная с чувством вины. — Ёшка… — прошептал Краткий, его голос дрогнул. — Ты… ты спас меня. Я… я чуть не… Он не смог закончить фразу, слова застряли в горле. Образ Ёшки с белыми глазами из кошмара всё ещё стоял перед его внутренним взором, и мысль о том, что он мог причинить ему вред, была невыносимой. Кнайф, видя его состояние, осторожно присел рядом. — Не сейчас, Малиновка, — сказал Кнайф, его голос был на удивление мягким. — Главное, что ты вернулся. Но что теперь? Оно ведь не ушло, верно? Краткий медленно кивнул, его взгляд стал серьёзным. — Нет. Оно… оно спряталось. В моей руке. Оно ждёт. Я чувствую его. Оно… оно не сдалось. Просто… отступило. Ваш… ваш свет… он отпугнул его. Он попытался сесть, но тело было слишком слабым. Кнайф осторожно помог ему опереться на стену. — Значит, это временное решение, — заключил Кнайф, его мозг уже начал анализировать новую информацию. — Оно просто ждёт, пока ты ослабнешь. Или пока мы не будем готовы. Краткий тяжело вздохнул. — У меня… было три недели. До следующей стадии. Теперь… я не знаю. Может быть, меньше. Оно… оно стало сильнее, пока я боролся. В его глазах вновь появился страх, но теперь он был более осознанным, более контролируемым. Он понимал всю тяжесть своего положения. Он был бомбой замедленного действия, и Глитч внутри него ждал своего часа. Глава 18: Допрос и Откровения Кнайф понимал, что каждая минута на счету. Теперь, когда Краткий пришел в себя, это был их единственный шанс получить жизненно важную информацию о вирусе. Он не мог допустить, чтобы эта возможность ускользнула. Мысли Кнайфа: Он устал, он напуган, но он в сознании. Надо давить. Не грубо, но настойчиво. У нас нет времени на деликатность. Ему нужно рассказать всё, что он знает об этой дряни. Кнайф присел перед Краткий, который всё ещё опирался на стену, выглядя бледным и измождённым. Ёшка беспокойно переминался с ноги на ногу рядом, очевидно, желая помочь, но не зная как. — Краткий, — начал Кнайф, его голос был строгим, но в нём не было привычной для Кнайфа насмешки. — Теперь ты должен нам всё рассказать. Что это за штука? Откуда она взялась? Что она делает? Всё. Краткий медленно поднял голову, его взгляд был по-прежнему уставшим, но в нём появилась решимость. Он понимал, что это его единственный шанс помочь. — Это… Глитч, — прохрипел Краткий, его голос всё ещё был слабым. — Черная жижа… с цветными точками. Она… она появилась ниоткуда. Я… я просто обнаружил её на руке. Он протянул свою руку, на которой пульсирующее пятно выглядело теперь как спящее чудовище. — Она передается… через прямой контакт. Или через предметы, к которым я прикасался. Я… я пытался изолировать себя. Чтобы… чтобы никого не заразить. Его взгляд на мгновение метнулся к Ёшке, в нём была невысказанная мольба о прощении за попытки его оттолкнуть. — Что она делает? — настойчиво спросил Кнайф. — Она… она контролирует, — ответил Краткий, его голос дрогнул. — Начинается с физических проявлений. Жижа… галлюцинации. Странные мысли. Навязчивые желания. Слабость. Глаза не сразу белеют. Это была первая стадия. Кнайф кивнул, вспоминая записи Краткого. — А вторая? — продолжил Кнайф. — Вторая… — Краткий сглотнул. — Глаза начинают мутнеть. Голова болит сильнее. Галлюцинации… слышны. Тело слабеет. Я чувствовал, как теряю себя. Я… я пытался бороться. Но это было… это было очень тяжело. Он замолчал, вспоминая ужас последних дней. Ёшка положил руку на плечо Кнайфу, пытаясь поддержать, но Кнайф не отвлёкся от Краткого. — А третья? Что происходит на третьей стадии? — спросил Кнайф, его голос был напряжён. Краткий вздрогнул. — Искажение памяти и личности. Полная потеря контроля. Глаза… глаза полностью белые. И когда зараженный сопротивляется… иногда видно его поблекшие зрачки. И… бешеный прилив сил. Я… я чувствовал, как оно пыталось взять надо мной полный контроль. Оно… оно хотело, чтобы я заразил Ёшку. Последние слова были произнесены с такой болью, что Ёшка не выдержал и сделал шаг вперёд, но Кнайф остановил его взглядом. — А эти кошмары? Про Ёшку? "Это твоя вина"? — Кнайф не оставлял его в покое. Краткий закрыл глаза, на его лице выступила гримаса ужаса. — Это… это часть воздействия Глитча. Оно питается виной. Моим страхом. Оно хотело сломить меня. Заставить поверить, что это моя вина, чтобы я сдался. И оно всегда повторяет одно и то же: "Это твоя вина" или… "Где Краткий его заражает". Оно хочет, чтобы я стал его… распространителем. Он открыл глаза, и в них была невероятная тоска. — У меня… было три недели до следующей стадии. Но я не знаю, сколько осталось теперь. Оно… оно не ушло. Оно просто ждёт. Кнайф задумчиво посмотрел на жижу на руке Краткого. Информация была исчерпывающей и ужасающей. У них был враг. И они знали, как он действует. Но как его остановить?