Часть 5. Раскрытие карт

Лия проснулась, не открывая глаз, потянулась и только сейчас поморщилась от странного ощущения во всем теле. Ну да, все от разума. Пока не помнила, что все должно болеть, оно и не болело. Девушка все же открыла один глаз и увидела мигающий огонек палочки Оминиса, до сих пор направленной на неё. Вдалеке ходили люди, но их как будто окружал изолирующий барьер. Лия, разумеется, тут же коснулась пузыря пальцем, но тот легко прошёл сквозь заклинание, не встречая сопротивления. Оминис пошевелился, показывая, что вполне контролирует свое окружение, и пояснил: — Это работает только на звук в обе стороны. Хороший способ создать конфиденциальную обстановку. Себастьян уже проснулся и проходил мимо, но увидев, что ты спишь, решил побеспокоить тебя позже. И, если это не будет включать в себя извинения, я сильно разозлюсь, — все это было сказано удивительно ровным тоном. — Я частично сама виновата. — В том, что не смогла применить заклинание самостоятельно? — в чужом голосе прозвучали тёмные ноты. — Ну, извини, что моей первой идеей было избежать боли, — Лия скрестила руки на груди. — Причинив её другому, — он говорил как с ребёнком. — Будто ты поступил по-другому? — Лия бросила ему вызов и тут же пожалела, когда тот вздрогнул, словно от удара. — Откуда ты это знаешь? — это было произнесено ужасно тихо. Будто барьера недостаточно. — Мне рассказал Себастьян. — Нет. Он этого не делал, — Оминис высказался с абсолютной уверенностью. — Разве у тебя много других друзей, которые знают этот секрет? — Нет. Вот только это был не он. — Это точно был он! — Лия начала и запнулась, потому что в этой реальности ей никто об этом не говорил. В той самой комнате она сама прервала Себастьяна. — Да? У меня уже некоторое время копились вопросы. Из-за того, что я ничего не вижу, у меня сильно обострены другие чувства. И ты совсем не удивилась тому, что я говорю со змеями. Несмотря на свои слова, ты не догадалась, а знала, что Себастьян владеет Круцио. Даже я этого не знал. И это только самое недавнее. Ты постоянно знаешь больше, чем должна. Как? Ещё одно свойство Древней магии? Лие хотелось защититься непонятно от чего. Будто она была голой под чужим рентгеновским заклинанием. — Это допрос? — она высоко подняла голову. — Ха, — он буквально произнес само слово. — Не совсем. Просто, как и ты, выложил то, до чего догадался. Пока нас никто не слышит. И ей просто захотелось рассказать правду хоть кому-то. Да и Оминис оказался слишком умен, чтобы какая-то ложь или недоговорки сработали. — Мне действительно рассказал о твоём прошлом Себастьян, — и, прежде чем Оминис повторил, что тот этого не делал, надавила: — Точнее рассказал бы. В будущем, ну, то есть, уже нашем прошлом. — Ты настоящий провидец? — в его голосе слышалась странная нотка, будто благоговения. — Не совсем? — Лия неуверенно ответила. — То есть настоящие продвидцы время от времени произносят истинные пророчества, которые тут же забывают. Моё же работает по-другому. Я видела действия практически идентичной меня, только без этих знаний. И в отличие от истинного пророчества, мои не гарантированы — я могу в них что-то поменять. — Видела? — Оминис чётко понял даже то, что Лия специально не выделяла. — Это был один, но очень насыщенный сон. И с тех пор он не повторялся. Это также несколько раз работало в бою. Её собеседник рассмеялся: — Если Себастьян узнает, то будет разрываться между двумя чувствами: негодованием, что ты используешь свой дар, чтобы победить его в дуэлях, и радостью, что тебе нужно использовать его в схватке с ним. Она только покачала головой: — Нет. Только когда мне грозит настоящая опасность. Поэтому я на самом деле не знаю, подействует оно в очередной раз или нет… — Узнав это, Себастьян был бы расстроен и рад по совершенно противоположным причинам, — Оминис снова ухмыльнулся, как будто нарочно уводя разговор с ее неприятного признания. — Ах, да, я также вообще не помню ничего, произошедшего до первого сентября, — будто какую-то мелочь сообщила Лия. Нет уж, она тут серьёзные темы поднимает, так что пусть проникается! — И ты не хочешь это менять, — это не было вопросом. Ну, он хотя бы понял, что сейчас ей совершенно не хотелось шутить. — Мы даны нам в ощущениях. Я без памяти и я с пятнадцатью или шестнадцатью годами жизни — это совершенно разные я. Может, конечно, «прежняя Лия» и была прекрасным человеком, но это будет уже не она, пусть, возможно, и с ее воспоминаниями. Да и насчёт такого уж «прекрасного» девушка сомневалась. В конце концов, та, другая она, могла наложить Круцио, пусть даже и на врагов. — А если у тебя есть родственники? — Оминис чуть выделил последнее слово. Впрочем, не ему напоминать, что родственники бывают разными. — Которые за полтора месяца не написали дочери ни одного письма? — А если они оба маглы? — Думаешь, прежняя я или обучавший меня профессор Фиг были настолько жестоки, чтобы, если они хотели общаться, оставить их без средств связи? — Если хочешь, я могу разузнать по своим каналам. Пинг-понг из вопросов замер, когда Лия попыталась осмыслить предложение. Она уже смирилась, что не узнает о своей прежней жизни, чисто из риска спалиться, но, оказывается, нет. Однако было одно но: — Отчего такое внезапное дружелюбие? — Как бы ты не стремилась выглядеть ни о ком не заботящейся эгоисткой, ты так и не смогла заставить себя захотеть навредить Себастьяну. А это даже я не смог сделать. — Во-вторых, ты был еще совсем ребёнком, в-третьих, мной двигала лишь угроза боли, а не память о ней самой, и во-первых, это очень странное чувство, когда ты нравишься кому-то за то, что не мог сделать. — Если бы я сформулировал это терминами «смогла воздержаться от применения», тебе бы это понравилось больше? Лия сделала небольшое волновое движение ладонью. Потом снова вспомнила, с кем разговаривает, и ответила уже словами: — Да как-то не очень. Значит, ты не злишься за то, что я знала, что ждёт нас в скриптории? — потому что тот наверняка уже сложил два и два. Оминис свободной рукой потер лоб и отрицательно помотал головой: — Не то чтобы твой прежний аргумент о нашей неспособности переубедить Себастьяна изменился. И ему действительно нельзя было идти одному. Особенно, если бы он знал, что получит свою «награду». На его взгляд, это все окупает. — М-м-м. — Лия задумчиво промычала, прищурившись на снова замолчавшего Оминиса. — И ты не собираешься интересоваться, что ждёт тебя или Себастьяна в будущем? — Преимущество взросления среди могущественных волшебников, пусть и темных, — это раннее понимание, что если кто-то, лучше разбирающийся в теме, тебе что-то не говорит, то тебе будет лучше этого не знать. — Можно спросить еще кое-что? — Лия перевела взгляд на камин и горящий там огонь. Ей был чужд такой подход, в основном, потому что он требовал веры, что эти могущественные силы желают тебе блага. — Конечно. — Почему твоя семья ещё не за решёткой? Не то чтобы это не общеизвестно, что они тёмные волшебники. Они наложили на своего же ребёнка Круцио! — и теперь, ощутив на себе его эффект, Лия окончательно осознала, какой же это писец. — Я единственный свидетель, и, если помнишь, тоже использовал это заклинание. Можешь считать меня лицемером, но я не хочу в тюрьму, — Лия обернулась и увидела побелевшие костяшки пальцев, сжатых в кулаки на его коленях. — Это ужасно. — Да, я же Мракс, — Оминис криво ухмыльнулся. — Я вообще-то о твоей ебанутой семейке. Точнее ее взрослой части, — сухо поправила Лия и снова повернулась к камину. — И возможно, это и лицемерие, но вполне себе понятное. По крайней мере это показывает, что ты помимо своего чувства справедливости умеешь пользоваться мозгами. В конце концов, нет никого хуже делящего всë на чёрное и белое фанатика. Наступило молчание, прерываемое только треском камина. — Я до сих пор не чувствую голода. Это нормально? — Лия ровно спросила, наконец поняв, что еще было неправильного в её ощущениях. — Да. Но тебе все равно надо поесть. Позволь, я провожу тебя в Большой зал, — и Оминис протянул ей свою левую руку. Лия не стала отказываться, её ноги всë ещё временами сводило спазмами.

***

Весь день прошёл в странном желе. Она старалась расслабиться, так что весь день провела у Черного озера. Ей даже помахал гигантский кальмар! «Что-то я давно не устраивала себе настоящий выходной. Никогда, если точнее. Конечно, лучший отдых — это перемена деятельности, но у всего должен быть предел». Вот только… Внезапно над башней Хогвартса, ровно над кабинетом директора вспыхнула вспышка, распространившаяся по всему замку и быстро разросшаяся за его пределы. Буквально через секунду волна зова прошла сквозь нее. Древняя магия. Нет покоя нечестивым. Лия встала, отряхнула юбку от травы и направилась в зал Картографии. Либо её так экспрессивно вызывали, либо произошло что-то непредвиденное. В любом случае стоило заглянуть к Рекхему.

***

В этот раз на портретах были все четыре Хранителя. И даже заклинанием пользоваться не пришлось. — Профессор Рекхем. Профессор Руквуд. Директор Фицджеральд. Профессор Бакар, — Лия поприветствовала каждого из присутствующих. Нет, у неё не настолько хорошая память, просто снизу рам были весьма любезно прикреплены таблички с именами. Получив четыре кивка в ответ, Лия присела на каменный пол примерно на равном расстоянии от каждой картины. Речь начал Персиваль Рекхем: — Мы обдумали вашу просьбу и вынуждены были пересмотреть некоторые правила. — Значит, Ранрок все же может проникнуть в хранилище, — слизеринка кивнула как бы самой себе. В её видениях дверь открыла она сама, так что это было не до конца понятно. — К сожалению, мы не можем исключить такой возможности, — недовольно согласилась директриса. — Мастерство гоблинов воистину поражает, и, учитывая, что в одно из хранилищ Ранрок уже проник, пусть и с помощью моего дальнего потомка, с остальными — это лишь вопрос времени, — Чарльз Руквуд с печалью подхватил речь предыдущего Хранителя. — Хотя мы совместно приняли решение о необходимости испытаний, мы не учитывали факта времени и необходимости относительно срочно перенести его содержимое, — Сан Бакар пристально посмотрел на каждого из остальных Хранителей, завершая эту чудную мини речь. Лия чуть наклонила голову в бок: ей показалось, или последний из Хранителей намекал, что изначально не был в восторге от этой идеи. — Мы не должны были допустить, чтобы знания попали в недостойные руки… — Руквуд явно хотел разразиться тирадой, но его прервал хлопок единственной дамы среди портретов: — Мальчики, мальчики, сейчас не время препирательств. — Мы не можем полностью отменить испытания, но можем убрать встроенное ограничение в одного человека. Сейчас нам важнее скорость, тем более ты уже знаешь, что скрывается в последнем хранилище и как оно там появилось, — Персиваль Рекхем снова взял слово. Лия подозрительно нахмурилась, но кивнула. — Вы гадаете, как я узнал? Что ж, вы дали мне достаточно подсказок. Тем более, как вы думаете, какой предмет я вёл в Хогвартсе? — профессор явно решил подвести ее к ответу. — Трансфигурация? — Лия ткнула пальцем в небо. В конце концов, этот человек явно был прообразом Дамблдора, у того даже второе имя таким же было… — Нет, боюсь, это моя специальность, — весело отозвался стоящий рядом профессор Руквуд. Лия перевела свой блуждающий взгляд вначале на говорившего, затем на директрису и только в конце заметила, как Сан Бакар явно пытался жестами подсказать ей ответ. Он сделал вид, что держит в руке чашку, вылил её содержимое и внимательно посмотрел внутрь. После этого не догадаться было бы стыдно. — Прорицание, — Лия ответила, облизнув внезапно сухие губы. — Да. Моя первая ученица — Исидора не имела моего таланта, и поэтому мы сделали вывод, что это не связанные явления, но ваш случай доказывает обратное. Какой раз вы ведёте с нами этот разговор? — Этот — первый. Но разве это не работает только в бою? — голова Лии с трудом могла уместить полученную информацию. — Боюсь, вы ещё слишком юны и неопытны, но нет, это не обязательно происходит с вашей гибелью, хотя насильственная смерть неизбежно вызывает видение о ней. Практически всем существам свойственно желание жить. И любой искры достаточно, чтобы разжечь пламя. Но это урок для гораздо более позднего времени. — Ну, по крайней мере пока нам не придётся беспокоиться о том, чтобы показаться вам скучными, — Сан Бакар залихватски подмигнул и откуда-то достал уже настоящую, пусть и нарисованную, чашку чая. — Сан, она ещё ребёнок! — директриса выглядела разъяренной. Стоп, с ней сейчас пытались флиртовать? — Либо она ребёнок, либо спасает наши непродуманные задницы. Я знаю, что выбираю я, — профессор Бакар демонстративно сделал ещё один глоток из чаши, по которой бегала зелёная змейка. Лия удивленно моргнула. В её видении все Хранители были гораздо более… плоскими? — Вы слизеринец? — А, рыбак рыбака… Но да, имел честь учиться на факультете самого Салазара. Хотя, Лия могла догадаться и раньше. В конце концов, это же «тёмный маг». — Мы отвлеклись от темы, — Рекхем явно пытался вернуть обсуждение в задуманное русло. — Полагаю, вы все же один раз видели события гораздо больше, чем одного боя. Где и предвосхитили неудачный исход. И было бы глупо не прислушаться к словам провидца. Директриса прочистила горло: — Так как вы уже знаете, где располагаются места испытаний, книга из Запретной секции вам не понадобится, и даже если вы забудете точное место, мы подскажем. Порядок тоже не важен, вам нужны только сами артефакты из омутов памяти. — Но начать лучше все же с моего. Мой беспокойный потомок уж слишком активно пытается пробраться внутрь. Подумать только, союз с гоблином! Да ещё и в подчинённом положении! — это снова не смог смолчать профессор Руквуд. — Естественно, не торопитесь, хорошо подготовьтесь. И самое главное, чтобы войти с кем-либо, достаточно просто взять его за руку при проходе в зону испытаний, — завершил беседу Персиваль Рекхем. Который, оказывается, был как она. Интересно, память о прошлом он тоже терял? Но она не успела задать мучавшие её вопросы — все четыре портрета исчезли со своих рам. Лия уже хотела уйти, как услышала покашливание. Сан Бакар вернулся обратно на картину. — Боюсь, вы родились на четыреста лет раньше, не говоря уже о том, что несколько неживы, — Лия скрестила руки на груди. Ей было сколько, пятнадцать? А ему только на вид — тридцатник. А ещё он носил тюрбан. — Ерунда, юная леди. Это всего лишь дань вашей красоте. Видите ли, в моем нынешнем положении мне приходится довольствоваться компанией лишь других нарисованных дам. Да и верить нашей директрисе… Как и мы все, она родилась в те времена, когда маглянок, а не редко и волшебниц выдавали замуж гораздо моложе вашего нынешнего возраста, а все изображает из себя поборницу высокой морали. — Тогда зачем вы вернулись? — Лия снова почувствовала тяжесть от стояния на одном месте. — Да вы садитесь. Не напрягайтесь. В вашем состоянии это вредно. — Моем состоянии? — но все равно с облегчением вернулась на пол. — Последствия применения Круцио. Нет, нет, не стройте оскорбленную невинность: снова, я из времени и культуры, которые оценивали исключительно полезность заклятия, а не его новомодное разделение на свет и тьму. — А у него есть боевое применение? Даже чтобы узнать сведения, Империо подходит больше. Портрет махнул рукой: — Ерунда. Некоторые индивиды обладают раздрающе хорошим сопротивлением. Так что старые добрые пытки все еще бывают весьма полезны. А насчёт боя: по той же причине, при множестве врагов иногда стоит лишь калечить, а не убивать своих противников. Большинство групп развивают узы товарищества и для поддержания морали вынуждены тратить свои ресурсы на вытаскивание товарища с поля боя и последующий уход, — тот пожал плечами. — Кстати об уходе, я бы все же посоветовал вам пожевать корень живницы. Как и вашим друзьям, если они тоже «по случайности» подверглись этому заклятию. — То есть вы вернулись, чтобы позаботиться о моем самочувствии? На неё бросили ироничный взгляд: — Мисс Пилигрим, вы наш единственный шанс, если только недавно в Хогвартс сразу на пятый курс не поступал ещё один ученик. Я всегда считал все эти испытания лишней тратой времени и сил. Гораздо эффективнее было бы вложить эти усилия в защиту самого хранилища. Но раз уж все выбрали такую форму защиты, незачем отрываться от коллектива. Кстати, о защите, если вам не особо хочется рисковать, пытаясь приручить дромарога, можно просто на несколько минут вызвать его проекцию. Не говорите остальным, но я всегда предпочитал в возможных кандидатах некую толику хитрости, — профессор подмигнул и явно собирался исчезнуть, но у Лии все еще вертелся на языке вопрос: — Вы все ведёте себя несколько иначе, чем в моем видении… — Не могу точно говорить за свою предыдущую версию, но, возможно, это потому что по-другому ведёте вы сами. Если бы вы пришли к нам как ученица, желающая знаний, то мы были бы обязаны вести себя как наставники, но это не так. Вы явно пришли не просить, а скорее наоборот, исправляете нашу ошибку, а значит, претендуете на место вровень. И почему бы тогда чуть не расслабиться? — и подмигнув, профессор Бакар все же покинул свою картину.