Часть 8. Бегом по канону...или нет?

На первых же выходных после того, как её рука полностью зажила, она снова спустилась в зал Картографии. — Профессор Рекхем. Соседствующий с ним профессор Руквуд дернулся, но, увидев, что в её руке даже нет палочки, остался на месте, получив ехидную улыбку от профессора Бакара. — Мисс Пилигрим. Рады вас видеть снова. Полагаю, ваш конфликт с Чарльзом разрешился? — Не совсем, но жечь его я больше не собираюсь. Профессор Рекхем от неожиданности закашлялся: — Что ж, это безусловно приятная новость. Можно ли узнать причину вашей вспышки? — В вашу башню я отправлюсь одна. Не могли бы вы напомнить её местоположение? Директреса Фицджеральд ахнула, зажав рот, а сам профессор Рекхем как будто постарел лет на двадцать: — А, — и, прочистив горло, добавил, — что ж, поздравляю с скачком ваших способностей. — Действительно, — если бы тон мог убивать, в зале уже появился бы нарисованный труп. — Кстати, метлы в ваших залах работают? — Метлы? — Чарльз Руквуд с гневом восклинул. — Конечно, нет! — Знаешь, друг, ты не заставляешь эту юную леди любить тебя больше, — Бакар отпил из знакомой чашки со змейкой. — Кстати, профессор Бакар, вы случайно не знаете методов лечения проклятий? — Мисс Лия, мне казалось, вы всë поняли? — профессор Рекхем восклинул, вплотную приблизившись к краю холста. — Методов, использующих обычную магию, а не Древнюю, — Лия спокойно опровергла, твёрдо стоя на своём. Это на удивление заставило старика замолчать. — Полагаю, это зависит от вида проклятия, — казалось, Сан Бакар было хотел сказать что-то ещё, но замолчал. — Тогда после того, как вы добудете второй артефакт, мы можем поговорить. — Спасибо, профессор Бакар. — Всё, что угодно для прекрасной леди. — И Сан Бакар, приподняв чашку, залпом выпил находящийся в ней чай.

***

Решив не откладывать, она отправилась в путь. Чтобы добраться до места, ей всë равно пришлось «позаимствовать» у школы метлу. Трансгрессировать Лия не умела, и без профессора Элезара единственными вариантами было перемещение пешком, либо как раз на метле. Башня была наполнена гоблинами. Лия с силой сжала палочку, но в итоге просто снова наложила на себя дезиллюминационные чары. Она злилась, да, но она также прекрасно понимала, что даже если все гоблины, присоединившиеся к данному восстанию, этого заслуживали (что было весьма сомнительно, в конце концов, поведение Ранрока в том числе включало в себя угрозы и убийство несогласных), Лия будет это делать не поэтому. Да и что-то подсказывало ей, что Оминис будет не совсем рад её выбору. А ему хватало проблем с одним Себастьяном. Наконец найдя вход, Лия сняла чары и вдохнула полной грудью. И после сполна выместила свой гнев на статуях (совершенно другое дело, по мнению Лии). На фоне предыдущего это испытание оказалось существенно легче. Хотя головоломки её все так же раздражали. В этот раз обошлось без единой предсказанной смерти. Сжав ещё один артефакт из омута памяти, она с помощью зеркала-портала вернулась обратно в зал Картографии. Лия положила руку на стекло, но то словно застыло и больше не поддавалось. Повернувшись, она увидела в зале только один портрет. — Профессор Бакар. — Мисс Пилигрим. Позвольте заметить, своим поведением вы лишаете себя союзников. Лия молча склонила голову. Если они не хотели ей помогать, то они и так были не очень хорошими союзниками. — Вы не подумайте, леди, ваш невысказанный шантаж великолепен, но наш дорогой Персиваль всегда был довольно категоричен в некоторых вопросах. Она чуть подождала, но, так и не услышав продолжения, спросила сама: — В прошлый раз вы не договорили. — Всего лишь не хотел показаться грубым, — профессор мягко улыбнулся. — Понимаете, некоторые дамы весьма нервно реагируют на вопрос, насколько они брезгливы. И она отшатнулась от ставшей весьма злой улыбки Сан Бакара. — Думаю, вы догадались, что я эксперт не совсем по магическим существам. Вы не подумайте, я вполне компетентен, чтобы объяснять детям любого возраста, чем пикси отличается от феи, но, понимаете, Тёмные искусства в Хогвартсе категорически не преподаются. И я хотел остаться верным своей Альма-матер. — Значит, вы разбираетесь и в проклятиях. — Конечно. Вот только вы, наверное, слышали, что тëмные проклятия нельзя излечить? Лия нахмурилась. В её памяти тут же возник одноногий, весь покрытый шрамами Аластор Грюм. — Но тогда к чему вопросы о моей брезгливости? Или о виде проклятия? — Из-за небольшого уточнения. Тёмные заклятия неизличимы для магии Светлой. Но один нужный тëмный ритаул и хоп — все живы и здоровы. Кроме, конечно, тех, кого вы принесли в жертву. Они, безусловно, мертвы, — Сан Бакар снова материлизовал в своей руке чашку и отпил из неё. — Портреты чувствуют вкус? — Лия ненадолго решила перевести тему. — Нет. Не знаю, насколько вы вообще знакомы с тем, как работают волшебные портреты, но мы не призраки. Мы запись. Если маг, наложивший чары, могущественен, то запись очень реалистичная и даже с небольшими возможностями воздействовать на мир реальный. Так, например, работает портрет, открывающий дверь в гостиную Гриффиндора. И, если позволите мне такое хвастовство, мы вчетвером были очень могущественны. Портрет обольстительно улыбнулся, будто позволяя собеседнику проникнуться его великолепием, и продолжил: — Тем не менее, у нас остаются ограничения, наложенные самим заклинанием. Если не вложить в картину душу, например, тот же крестраж, то портрет не способен развиваться или изменяться. Снова отвечая на ваш вопрос, я пью чай, потому что настоящий Сан Бакар бы в этой ситации пил чай. Я флиртую с вами, потому что прежний Сан Бакар бы флиртовал с вами. И я так подробно это вам обьясняю, потому что Сан Бакар никогда не мог удержаться от небольшой лекции по любой теме, — портрет Сан Бакара грустно усмехнулся и сделал ещё один глоток. — И в этом портрете нет крестража? — Лия осторожно спросила. На самом деле это было похоже на то, что «Сан Бакар» мог сделать. И ещё один показатель разницы менталитетов: тот не стал спрашивать, откуда она знает о такой «злой магии». Но от намёка на еë использование всё равно равнодушным не остался: — Разумеется нет! Сан Бакар —праведный муслим и его ждал Джаннат! Зачем ему так портить своë посмертие?! Лия удивлëнно моргнула. Да, у портрета Бакара была весьма восточная внешность, и он носил тюрбан, но разве большинство волшебников — не атеисты в связи с тем, что многие чудеса могут творить и они сами? С другой стороны, они же гарантированно знают о существовании такой вещи как душа… — Простите, если я вас оскорбила. — Ничего, ничего. Напомню, что я на самом деле даже не ощущаю ничего, просто крайне хорошо это изображаю,— портрет улыбнулся и резко ухмыльнулся. — Как впрочем и реакцию на подобную обиду… Так что, даже если вы уже всё поняли, это извинение было разумным поступком… Портрет задумался о последствиях своего собственного существования как портрета, точнее только сделал вид, что задумался таком существовании. Значит ли это, что сам Сан Бакар уже провёл весь уровень таких мысленных экспериментов? У Лии начала болеть голова. — Мы весьма отклонились от темы. — Да, вам нужна была небольшая передышка от осознания, что единственный способ излечить кого-то проклятого — это самому убить кого-то. Готовы продолжить обсуждение? — весело уточнил портрет Сан Бакара… К чёрту, она, пожалуй, не готова каждый раз называть каждого из Хранителей «портретом этого самого Хранителя», даже если это правда. — Да, готова. И первый вопрос: должны ли эти жертвы быть разумны? — Интересный вопрос, — казалась, Сан Бакар по настоящему задумался, — формально вы можете убить волшебника или гоблина в глубокой коме, так что полагаю, это больше зависит от присутствия души, чем чего-либо ещё. — Я, — голос Лии был несколько слабым, — я имела ввиду какое-нибудь животное. Возможно, магическое. — О! — Сан Бакар поднял указательный палец, — я вспомнил ещё один способ, вы можете дать проклятому выпить кровь единорога. Это его излечит. Правда, наложив совершенно другое проклятие, но полагаю — это вариант. Лия покачала головой. Профессор Бакар, кажется, не сильно обиделся, что вариант, относящийся к его основному предмету, был отклонён: — Тогда продолжим про ритуалы. Нет, на исцеление повреждения, закрепленного в душе, а других у тёмных проклятий не бывает, однозначно требуется «материал» чужой души. Более того, для любого более-менее сильного проклятия одной жертвы будет недостаточно, так что вам может понадобиться несколько. Десятков. Но вот положительная новость, вы можете делать это по очереди, чтобы не убивать больше необходимого. Есть также некоторые реликвии, которые повышают процент поглащаемой у жертвы энергии, так что, если у вас такая есть, вы можете остаться в пределах однозначных значений даже при самых страшных проклятьях. Обычно достаточно просто убить достаточное количество людей рядом с ним, окропить артефакт ещё при их жизни их же кровью — и, опля, готово. Лия опустила голову на свои сложенные руки. — Странно… — задумчиво пробормотал профессор Бакар, с удивлением смотря на свои ладони уже без чашки. — Что именно? — девушка выдохнула. — Я думал, что это именно тот момент, когда вы посылаете видение себе в прошлое, чтобы не портить отношения с остальными Хранителями. — Что? — Лия ошеломлëнно повторила. — В конце концов, это лучший способ узнавать любую информацию! Как только я узнал о подобной особенности Персиваля, я сразу для себя решил, что есть только два способа общения с подобным путешественником во времени, пусть и ограниченным. Либо сразу и во всём помогать, в любом случае оставаясь на его стороне, либо никогда и ничего не говорить, но в этом случае тот весьма вероятно убьёт тебя, когда поймёт твою стратегию, так что остаётся только первый вариант! Лия, кажется, начала что-то понимать… Тут Сан Бакар посмотрел на неё безумным взглядом: — А, полагаю, вы ещё не умеете делать это осознанно. Позвольте вам помочь… — Это совершенно необязательно! Но Бакар не слушал: — Вы мне еще спасибо скажете! Так, где там ядро вот этой штуки? А, вот: боже, кто додумался так усложнять систему самоуничтожения? — услушав последние слова, Лия побежала к двери, — очевидно же, что она должна быть простой и понятной, но нет, целых четыре переключателя! Ну, вот и готово! Перед глазами Лии мелькнула вспышка яркого белого света, и она снова очутилась перед всеми четырьмя портретами: — А, — Персиваль Рекхем прочистил горло, — что ж, поздравляю с скачком ваших способностей. — Спасибо, — хрипло согласилась Лия.

***

На этот раз вопроса про излечение проклятий Лия задавать не стала. А то с Сан Бакара станется ещё раз самоуничтожиться. Этот волшебник был абсолютно сумасшедшим! Кто вообще убивает кого-то, только чтобы тот не «испортил отношнения»? И ведь было бы неправдой сказать, что она «не была тому благодарна». В чужом поведении была странная, но всё ещё работающая логика. Ещё раз, уже излишне, узнав местоположение башни, естественно, сегодня она уже никуда не отправилась. Вместо этого Лия вернулась в подземелье и увидела там Оминиса, с силой сжимающего письмо. — Плохая новость? — Лия сочувственно спросила. Слизеринец наложил своё заглушающее заклятие, несмотря на полное отсутствие других людей в гостиной. Девушка решила, что это была разумная предосторожность. — Да. Я получил ответ от своей семьи на свой вопрос о лечении тёмных проклятий. Их нельзя вылечить, — слизеринец высоко поднял подбородок, вот только его кадык слегка подрагивал. — Ага. Спасибо, что соврал, — Лия устало села на край дивана. — Что? — это больше напоминало писк. — Да, вот сюрприз, как раз сегодня я получила свой желаемый ответ от одного портрета весьма могущественного тёмного волшебника. Вот совпадение… — она хрипло засмеялась и заплакала. Она сама почти не знала Анну, но аж в двух ипостасях знала Себастьяна. Он ведь был не плохим, просто… сложным. Услышав звук падения, она повернулась и сквозь пелену слëз увидела стоящего на коленях Оминиса. Его рука шарила по полу, пытаясь поднять белый платок. Наконец найдя его, слизеринец поднялся, подошёл и неуверенно протянул его чуть в сторону от настоящего расположения её рук. Лия выбила этот дурацкий платок и ещë сильнее расплакалась. Ей не хотелось успокаиваться, ей хотелось… Хотелось, чтобы всё было хорошо. А если не получится, всë могло пойти к чёрту! В воздухе приятно запахло озоном. Внезапно Лия ощутила сильный удар по щеке. Она на автомате ударила в ответ и в шоке раскрыла глаза, увидев распластавшегося на полу Оминиса. Она шмыгнула носом и прогудела: — Зачем? Слизеринец прошипел что-то на змеином, поднялся с пола, покачнулся, сел рядом и мрачно запрокинул голову на спинку дивана, не давая течь крови из носа: — Дура! Ты чуть до выброса магии себя не довела. И я что-то не уверен, что способен выдержать молнию в упор. Особенно, если тут замешана твоя «Древняя магия». — Тогда, полагаю, спасибо? Мы же не собираемся давать Себастьяну воспользоваться реликвией, да? — Лия жалобно посмотрела на парня. — Конечно. Реликвия не сработает. Она, как ты там сказала? Просто позволяет поднимать инферналов. И ничего больше. — Звучит совершенно логично, — она шмыгнула носом. — Девочкам вредно сдерживать свои чувства. Если тебе надо — плачь, если что — приближение выброса я отслежу. Лия против воли рассмеялась, уткнулась в чужое плечо и пробормотала: — Почему мир — такой отстой? Но слизеринец прекрасно её услышал: — Потому что он создан для отстойных людей. Все же остальные просто невольно попали в ту же помойку, — он прикрыл глаза. — Да вы, сударь, оптимист. — Мне кажется, это немного по-другому называется, — Оминис приоткрыл один из своих невидящих глаз, создавая иллюзию взгляда. — Нет, потому что мы это знаем, и всë равно решаем не опускаться до их уровня. — Это требует некоего уровня амбиций,— слизеринец согласно кивнул. Лия снова хихикнула: — Спасибо. — Да, — Оминис осторожно нашëл своей рукой её и сжал. — И тебе спасибо. Всё же была своя прелесть в том, чтобы разделить свою беду с кем-то. Даже если на самом деле это ничего не решало.