Часть 9. Воплощение в жизнь

От последнего откровения жизнь не остановила свой бег, так что на следующий день Лия, всë так же взяв метлу, добралась до башни, снова прошла испытание Рэкхема и оказалась в зале Картографии напротив только одного портрета Сан Бакара. Лия невольно испуганно заозиралась, но, видя чужой внимательный взгляд, сглотнула и всё же спросила: — А… где остальные? — Полагаю, опасаются ещё одной вашей попытки кого-то из них сжечь, только уже при использовании моего совета. — Но не вы? — Лия чуть успокоилась. — А я разве чем-то обидел прекрасную леди? — И Сан Бакар с трагическим выражением лица прижал одну руку к груди. — Нет, вы только помогали мне, — девушка со вздохом признала. — Ну, значит, я в полной безопасности, — Сан Бакар отмахнулся от любых дальнейших опасений. — Тем более я так и не изучила упомянутое вами заклятие. — Это, безусловно, недоработка с вашей стороны. Хотите исправить? При мне, но не на мне, если вам не всë равно, — Сан Бакар хитро улыбнулся. Лия подняла бровь, но не то чтобы у неё были какие-то особые дела на сегодня… Повторив все нужные движения, Лия вскинула палочку: — Ремуалика! — Не забудьте о намеренье. Как и гласит его название — это снятие чар. Лия решила не уточнять, что знает латынь только на уровне выученных ею заклинаний, вместо этого спросив: — И в чём тогда его отличие от Фините? — Фините отменяет действие большего количества заклинаний, а Ремуалика — зачарований. Если более просто, первое действует против точечных краткосрочных воздействий, а второе — против длительных и в большинстве своëм более сложных чар. Лия кивнула и сконцентрировалась на намерении: — Ремуалика, — и ощутила в себе небольшую вспышку Древней магии. Колонна, в которую попал луч, осталась колонной, так что она предположила, что на ней каких-то особых зачарований не было. — Это заклинание Древней магии, — озвучила Лия. — Разумеется. Как ещё вы можете развеять наложенную на наши картины защитную Древнюю магию, как не ей же? — тон профессора Бакара подразумевал, что это было очевидно с самого начала. Ей тут же вспомнилось его же: «тёмную магию нельзя исправить магией светлой». Девушку передëрнуло. — Но разве этой магией не владеет только профессор Рэкхем? — или у профессора Бакара настолько хорошая память, что он легко может вспоминить все мелочи случайного заклинания, которым сам не владеет? — Боюсь, вас ввели в некоторое заблуждение. Персиваль Рэкхем —один из немногих, кто может видеть Древнюю магию и инстинктивно с ней взаимодействовать. Пользоваться же ей может любой, кого этому обучили. Как вы думали, ваш гоблин пользуется своей? Или вы считаете, ему просто так повезло? Лия, если честно, настолько глубоко над этой проблемой не задумывалась. Ранрок владел «злой» версией Древней магии, и более насущной проблемой было ему помешать, а не выведывать, каким образом он ей научился. — Значит, все Хранители умеют ей пользоваться? — это был более-менее риторический вопрос. Да и как она только что вспомнила, разве в последнем воспоминании из Омута памяти Руквуд не использовал то же заклинание, что и Исидора и Рэкхем? Что и подтвердили следующие слова Бакара: — Чарльз Руквуд, несомненно, лучше всего освоил эту науку, но это не из-за какого-либо таланта. Как пуффендуец, Персиваль никогда не был прочь поделиться своими знаниями с друзьями, но директрису Фицджеральд, как когтевранку больше волновали теоретические и исторические аспекты этой магии, а я считал, что мои собственные методы ничуть не хуже. «Учитывая, что Исидору убила именно его Авада Кедавра, было бы сложно не согласиться… Хм… Слизеринец, когтевранка и пуффендуец…» — Значит, Руквуд был гриффиндорцем? — Нет, с чего вы взяли? Как и я — слизеринец. Как и все его предки, — Сан Бакар посмотрел на неё и снисходительно улыбнулся. — Конечно, четыре Хранителя с четырёх факультетов звучали бы символично, но Персиваль делился своей магией со своими единомышленниками. А жизнь, как известно, редко заботится о поэтичности своего наполнения. Но, если вас это порадует, только ради вашей красоты я готов считаться почётным гриффиндорцем! — и мужчина одним щелчком пальцев изменил змею на своей кружке на льва. — Это совершенно не обязательно, — Лия невольно скопировала жест Себастьяна, взлохматив свои волосы. Действительно, она же не живёт в сказке. Там всегда и для всех предусмотрен хороший конец. — Ну и замечательно! — лев снова превратился в змею. — Мне, наверное, пора? — Лия сделала это вопросом, так как белая вспышка все ещё крепко сидела в её памяти. — Конечно. Я, несомненно, всегда рад вашей прелестной компании, но, увы, понимаю, что я не так запал вам в сердце, как вы мне. И надоедать даме — моветон для праведного муслима. Лия покачала головой, но не смогла скрыть улыбку на своём лице.

***

Тем не менее, несмотря на всё ещё время от времени появляющиеся вспышки положительных эмоций, Лия не могла не чувствовать, что обрушившееся на неё откровение придало всем еë последующим услилям некую вуаль тщетности. Середина ноября, а вместе с ним и медленное увядание природы не сильно помогали её всё возрастающей меланхолии. Да, она находила силы посещать уроки и в особо удачные дни даже спускалась в зал Картографии, где Сан Бакар, следуя своему же совету по прохождению собственного испытания, медленно, но уверенно учил её создавать проекции. Остальные Хранители редко возвращались на свои портреты, а когда это делали, будто просто проверяли, что их последний член не учил её ничему «неправильному». Учитывая «сброс петли», Лия не совсем понимала, чем вызвана эта холодность, но никогда не настолько, чтобы подняться и прямо спросить. Но, будто желая что-то доказать, более не поднимала никаких «спорных» тем.

***

После одного из особо затянувшихся занятий она покинула замок, остановившись на опушке Запретного леса. Было холодно, и Лия поглубже натянула капюшон и расправила шарф, когда увидела вспышку белого цвета. Почувствовав редкий всплеск интереса, девушка ринулась за ним. Её движение остановилось на небольшой поляне, где в гордом одиночестве стоял единорог. Лия тут же вспомнила будто ядовитый комментарий Бакара о целительных свойствах его крови и цинично в очередной раз подумала, почему жизнь любого животного была равна или даже ценнее жизни человека? Она гневно посмотрела на эту лишь чуть более необычную лошадь, но та лишь фыркнула и продолжила как ни в чем не бывало жевать траву. Будто не зная о стоящей рядом смертельной опасности. Как неосторожно. И наивно. Лия фыркнула вслед за ним и осторожно приблизилась. Единорог как будто следил за ней одним глазом, но так ничего не предпринял. В итоге девушка присела на влажную траву и осторожно протянула руку, но остановилась, так и не коснувшись чужой головы. Единорог ещё раз фыркнул и сам придвинул свою белоснежную голову к еë руке. — А у меня для тебя даже самого захудалого яблока нет, — Лия обиженно пробормотала и ещё раз получила в ответ очень характерный фырк. Она как будто забылась, незнамо сколько сидя на траве и гладя голову и шею какой-то странно успокаивающей «лошади». Внезапно издалека раздался громкий стук копыт, единорог нервно дёрнул ухом, осторожно отстранил голову, как будто стараясь не повредить ей своим рогом, и, в последний раз бросив на неё свой необычно умный взгляд, убежал прочь. Лия тоже встала, отряхнула свои мокрые колени, вытерла отчего-то влажные щёки и успела достать палочку, прежде чем на поляну выбежала сразу тройка кентавров. — Человек! Тебе не место в нашем лесу! — выступил самой крупный из них, потрясая копьём. — Ваш лес? — её голос был тих. Лия наклонила голову в бок, внимательно осматривая направленное на неё оружие. Они ведь понимали, что в отличие от троллей не обладали каким-либо спротивлением заклинаниям? А от даже самого тяжёлого копья или стрелы прекрасно помогает Протего? Видимо, несмотря на отсутствие угрожающего тона, кентавр что-то понял по её выражению глаз, отступил на шаг назад, а потом, будто осознав, как это выглядит со стороны, передумал и сделал два шага вперёд, приблизившись к ней вплотную. — Тебе не стоило сюда приходить, маленькая ведьма! Кентавр поднял оружие, и остальные тут же последовали его примеру, расчехляя собственные луки. «А ведь у меня сегодня была такая хорошая, мирная ночь. Так почему же этот мир так хочет испортить её неизбежно пролившейся кровью? Их кровью…» — Оставь её в покое, Элек. Мы не причиняем вреда жеребятам. Это не наш путь, — из-за сени деревьев, судя по стуку копыт, вышел ещё один кентавр. Сама девушка, впрочем, не отводила взгляда от потенциальных врагов. Это показалось Лии довольно знакомой фразой, только произнесëнных ей при каких-то других обстоятельствах… Точно, разве «другая она» однажды не приходила к кентаврам просить помощи против браконьеров? Впрочем, те и тогда были не очень дружелюбны. Вот только вместо уже ожидаемой гневной фразы о «старом дураке и людях, что убивают кентавров (даже интересно, что служит причиной? Случайно не их же угрозы?)», этот Элек явно воспользовался первым поводом покинуть поляну без ущерба для своей репутации. Тот махнул рукой, и он и его приспешники убежали прочь, только копыта и мелькали. Лия всё же повернулась к кентавру с белым крупом (но далëким от такового у единорога). Его нос и лоб пересекала вертикальная белая черта, ещё больше придавая ему сходство с лошадью. — Полагаю, мне полагается сказать вам спасибо. — За что, за спасение их жизней? — в чужом тоне не было обвинения, но и никакой теплоты там тоже не было. — Значит, ваши слова о «жеребятах» —ложь? — что ж, ей не сложно поддержать чужой тон. — Иногда волей судьбы даже молодые жеребята вынуждены встать на путь сражений. Это не делает их взрослыми, но и другую половину их сути это не отменяет. И я способен опознать потенциального убийцу, когда его вижу. — Убийцу? Что ж, я тоже способна опознать угрозу. Например, когда меня не завуалированно запугивают и направляют в мою сторону оружие. И, несмотря на ваши слова о «пути», его отнюдь не смущал мой возраст. Разве я не должна была защищать себя и других потенциальных жертв? Настоящих «жеребят»? Но я до последнего удерживала палочку. — И за это я благодарен, — кентавр сделал небольшой поклон, прежде чем выпрямиться и расправить плечи. — Недавно звёзды изменили свои послания, и, как мне кажется, они говорили о вас. — Полагаю, они могли, — Лия «шедро разрешила» и это. Её начал раздражать этот диалог. Всё равно пророчества кентавров были настолько расплывчивы, что абсолютно бесполезны. Да, и от её собственного, как она полагала, тоже не было особой пользы, кроме непосредственного оставления её в живых… Её собеседник ощетинился, но взял себя в руки: — Вы можете мне не верить, но они предвещали миру большие перемены. Лия перевела взгляд на небо. — Если перемены в мире может вызвать одна школьница, они не такие уж и большие. Или они давно назревали, и я послужу лишь их неизбежным толчком. В любом случае, нет смысла задумываться об этом. Всё, что должно произойти — произойдёт, а что не произойдёт — значит и не было обещано… — говоря все эти банальности, Лия дошла до действительно такой очевидной истины, что было смешно, как долго она до неё доходила. В её голове уже встраивался новый план, так что она по-быстрому свернула разговор, — а теперь простите, мне нужно вернуться в замок. Уже поздно, а завтра меня ждут уроки. И, больше не говоря не слова, отправилась в противоположном от замка направлении, доставая из безразмерной сумки так и не возвращëнную школьную метлу.

***

— Лия, подожди, ты ведь Лия, верно? — Анна Сэллоу подбежала к ней со спины, заставив слизеринку дëрнуться, но знакомый голос не дал ей выхватить палочку. — Сейчас ведь вторник, что ты делаешь в Фелдкрофте? Что-то с Себастьяном? — Насколько я знаю, с ним всë в порядке. Хочешь увидеть что-то классное? — не то чтобы это не была очевидная перемена темы, но Лие и самой хотелось похвастаться! Анна фыркнула: — Ты ведь понимаешь, что я твоя ровесница? Девушка закатила глаза. Да, от неё как-то ускользнуло, что сестра-близняшка Себастьяна одного с ней возраста. Не говоря уже о её весьма высоком росте и других… достоинствах. — Любой, кто считает, что классные вещи принадлежат какому-то определённому возрасту, ничего не понимает в наслаждении жизнью. Смотри: Материа! И рядом с ними появился увиденный ею вчера единорог. Лия пыталась передать в этом звере все те черты, что заставили её вчера практически обомлеть. Всё же, несмотря на её злые мысли, это была не просто «лошадь с рогом». Анна взвизгнула от радости и попыталась дотронуться. «Единорог» фыркнул, повёл рогом, но дал к себе прикоснуться. Лия не до конца освоила заклятие, так что при их соприкосновении напряглась, но всë же удержала заклинание. — Действительно классно. Но это не значит, что я забыла свой вопрос… — начала поистине родственница Себастьяна и вдруг вскрикнула, схватившись за живот. Лия только развеяла заклинание и даже не успела убрать палочку, как их издалека увидел Соломон Сэллоу. — Что ты сделала?! — спросил тут же подбежавший дядя, поддерживая свою племянницу. — Если вы забыли, она проклята. Мне не надо ничего делать, — Лия не сдержала сухого тона. — А если вы о том, не дала ли я ей какие-то «лекарства», то нет. Не такая я уж дура, чтобы давать какие-то непроверенные средства больному. — Девчонка, что ты вообще здесь делаешь? Тебя сюда никто не звал! — Дядя, не надо, хватит, — Анна схватила мужчину за рукав. — Лия всего лишь хотела меня навестить. Сейчас же учебный год, и все девушки более-менее моего возраста в Хогвартсе. Слизеринка мысленно подняла бровь на столь неприкрытое давление на жалость, но это действительно чуть смягчило мужчину, и тот лишь чуть ворчливо «поправился»: — Я лишь хотел сказать, что ей не следуют прогуливать уроки. От этого может пострадать её образование. — Боюсь, моё образование уже ничто не спасёт. Соломон Сэллоу молчаливо нахмурился, явно не зная, что можно ответить на заявление такого рода, в итоге не найдя ничего лучше, чем прикрыться любезностями: — Вы наверняка устали в пути. Не хотите выпить чая? — Только если вы так любезно предлагаете… Раз уж её визит уже видели все кому не лень, почему не увеличить это до одиннадцати?

***

Когда Соломон пошёл ставить чайник, Лия восхищëнно прошептала девочке, всё ещё придерживающей свой живот: — По тебе Слизерин плачет. Анна только удивленно подняла бровь: — Я там училась четыре года, если помнишь. — И вот от твоего отсутствия и плачет! Тут мистер Сэллоу вернулся с подносом с наполненным кипящим чайником и тремя чашками, и Анна тут же обратилась к дяде: — Представляешь, Лия показала мне настоящего единорога! — Единорога? — и на неё подняли нахмуренные брови. Лия уже поняла, чего добивается другая девушка, и, бросив на неё сомневающийся взгляд, повторила свое исполнение на «бис». Лошадь, особенно с рогом, не сильно подходила для размещения в не очень большом доме, но Соломон Сэллоу даже не стал поднимать шум, лишь ещё выше подняв свои брови: — Знаете, я не могу понять, как вы это сделали. Трансфигурация же не способна преобразовать в магических животных, и, учитывая воздух, идущий от её взмахиваемого хвоста, это не иллюзия… Если вы называете это провалом образования, я не знаю, что вы считаете успехом. Лия не видела в этом какого-то секрета: — Это не волшебный зверь, лишь его проекция, то есть только его физическая форма. А теперь прошу прощения, это сильно выматывает, — и единорог, в последний раз фыркнув, исчез. — Учитывая полноценную материализацию из воздуха, это всё равно материал седьмого курса. Вероятно, даже продвинутого уровня. На это девушка только плечами пожала. У нее был некий «буст» при усвоении заклятий, и даже с ним она мучилась с этим заклинанием уже не первую неделю.

***

В итоге как бы Анна не пыталась располагать к ней дядю, её план провалился, и их больше не оставляли наедине, не давая той выяснить настоящую причину визита слизеринки. Зато в компенсацию девушка узнала кучу информации о нынешней обстановке в Хогвартсе и пару забавных историй о Оминисе и Себастьяне. Соломон Сэллоу на упоминании последнего чуть хмурил брови, явно пытаясь скрыть это выражение от племянницы, но так как Лия не упоминала ничего «неподходящего», то не мог найти повода попросить её сменить тему. В итоге Лия поболтала часок, а затем вежливо откланялась. Её ждала находящаяся рядом гробница и хранящаяся там реликвия.

***

Лия пристально посмотрела на стоящую на столе пирамиду и побрезговала даже прикасаться. Она вложила в руку всю свою Древнюю магию и выкрикнула: — Ремуалика! И с полным равнодушием наблюдала, как горящая красным магия затухает, будто огонь, который обильно поливают водой. В итоге на столе стояла простая статуэтка. Видимо, Древняя магия всё же «била» тёмную магию. С другой стороны, в противным случае стекло реликвии, как уже доказал Соломон Сэллоу, прекрасно можно было просто разбить. На обратном пути Лия не забыла максимально возможно привести гробницу в прежний вид, временно закрывая доступ в последнюю комнату. Теперь точно всё. Девушка села на метлу и задумчиво подëргала кончик своих чуть отросших волос. Она поняла ещё одну вещь: учитывая, что она сама «замедлила» Себастьяна, тот может прибыть в деревню уже после нападения на неё гоблинов. Что было… определённо не хорошо. Она вздохнула, слезла с метлы, подняла память «неслучившейся Лии» и направилась в ближайший лагерь гоблинов.

***

Лию охватил мандраж. Всё же на самом деле она не делала этого ни разу. Дезиллюминационное заклинание надёжно прикрывало от взглядов часовых. Девушка крепко сжала палочку и криво усмехнулась: в крайнем случае просто попробует снова… Хотя… Почему бы не совместить полезное с ещё более полезным? Вроде наработки практики по одному сложному заклинанию: — Материа! — Лия экспериментально вложила в свои слова Древнюю магию и почувствовала, что создаваемая проекция стала гораздо более прочной. Чуть вдалеке от ворот, куда указывала её палочка, материализовался дромарог, который разогнался и проломил ворота лагеря. Лия пошатнулась, но сохранила концентрацию, и двумя последующими Ступефаями выбила тех самых наблюдателей, что видели появление магического зверя четвёртого класса опасности из воздуха. Девушка, время от времени морщась от прилетаемого по «дромарогу» урона и иногда поднавляя целостность заклинания, всë ещё в невидимости с помощью подручных предметов забралась на стену лагеря (Левиосо было довольно многофункционально). Сев и свесив ноги с края стены, Лия не могла не улыбнуться, видя, как рогатый монстр с щупальцами оказывает очень дружелюбный приём гоблинам, которые, видимо, разбирались в магозоологии и даже не пытались пользоваться магией — подобно троллям настоящие дромароги обладали существенным сопротивлением заклинаниям. … Не то чтобы многие гоблины вообще владели более-менее нормальной магией. Что она там говорила о том, что ничего не меняет? Она просто выбрала неправильный подход.

***

Спустившись со стены и глядя на удивительно малое количество трупов и гораздо большее количество просто вырубленных гоблинов, Лия с интересом подняла валяющийся на земле клинок. Повернув рукоять, Лия присвистнула: это была гоблинская сталь. Слизеринка ещё раз пристально посмотрела на землю и валяющееся там оружие: да тут было небольшое состояние! Очень потенциальное, конечно. Материал ценный, но не будешь же ты его на рынке продавать? Тем не менее, запас карман не тянет, да и в крайнем случае будут дополнительные снаряды для её теликинеза. Ещё раз посмотрев на полсотни вырубленных гоблинов, Лия закусила губу. Надёжнее было бы добить, однако убивать тех, кто не может оказать сопротивление… Да, она знала, что в противоположной ситуации её бы не пощадили, но ей-то почему должно быть это важно? Прибрав к рукам и попавшийся на глаза небольшой валяющийся на столе кошелёк с явно не очень большой суммой, Лия тяжело вздохнула. По возращению в школу её ждёт такая взбучка… Но менять свой выбор не собиралась. Девушка отряхнула юбку от сидения на стене, развеяла до сих пор довольно реалистично изображающую дромарога проекцию и направилась к деревне.

***

— Мистер Сэллоу, вы ведь бывший аврор? На неё хмуро посмотрели, и Соломон Сэллоу мрачно бросил: — Разве ты не должна была вернуться в свою школу? — Ну вы же знаете нас, девушек, то на цветок засмотримся, то на пейзаж, то на достопримечательности… Кстати о последнем, вы случайно не знаете о лагере гоблинов, находящемся совсем рядом с вашей деревней? — Да, именно поэтому я и тренирую местных, да и они сами практикуются, — мужчина сплюнул и посмотрел на неё совсем недружелюбным взглядом. — Ну, он там находился. — Если это шутка, девочка… Лия просто бросила ему перед ногами один из гоблинских топоров. Это резко заткнуло бывшего аврора. — Я не знакома с процедурой, но с вашей стороны было бы весьма мило вызвать по своим каналам людей, чтобы окончательно обезвредить неблагополучные элементы нашего славного волшебного общества. Соломон Сэллоу посмотрел на неё другим взглядом и, может, ей и показалось, но там была капелька уважения: — Девочка, ты ведь понимаешь, что у тебя будут из-за этого проблемы? Не с моими колегами, разумеется, но в твоей школе. Если ты хотела сохранить свои прогулки в тайне от администрации, обезвреживание целого лагеря, — тут он хмыкнул, — «неблагополучных элементов» — не самое верное решение. — Хотите приписать заслуги себе? — Лия даже не знала, как относиться к этому предположению, но бывший аврор только хмыкнул: — Я? Девочка, авроры прекрасно знают меня и на что я способен. И одиночное уничтожение целого лагеря гоблинов в эти способности не входит. Нет, девочка, я обязан доложить, и я не буду так очевидно врать. Это просто честное предупреждение. Своими связями я могу лишь обеспечить, чтобы мои, хех, бывшие коллеги тебя не сильно беспокоили. — Ну, тоже неплохо, — Лия философски пожала плечами. Когда она шла к мистеру Сэллоу, то уже знала, что её ждут неприятности. Но как не прийти, если они ждут? И решила всё же исправить ещё один бесящий её момент: — И знаете, меня зовут Лия, а не «девочка»! — И ты что, мальчик? — тот лишь ехидно ухмыльнулся и стукнул её указательным пальцем в лоб. — А сейчас беги, а то мои коллеги могут не удержаться и всё же устроить тебе допрос. Слизеринка недовольно потëрла лоб, но решила прислушаться к действительно дельному совету. Снова сев на метлу, Лия уже повернула в сторону Хогвартса, но внезапно поняла, что с поднятой ей же шумихой и предстоящим наказанием, перед возращением ей было необходимо посетить ещё одно место.