Часть 10. Последствия

Пройдя сквозь зеркало третьего испытания, Лия стряхнула несуществующую пыль с мантии. Проекция действительно делала всё слишком простым. Буквально прилететь, материализовать дромарога и забрать артефакт. — Здравствуйте, мисс Пилигрим. Поздравляю с прохождением и моего испытания. Я никогда не сомневался в вашем таланте, — Сан Бакар уже привычно отозвался со своего портрета. Он снова был единственным присутствующим. — Раз вы по сути не получаете никакой награды за прохождение испытаний, позвольте хотя бы на своём наградить вас хоть чем-то… Лия резко напряглась. У неё был весомый повод понервничать, учитывая, что предыдущий «подарок» этого Хранителя заключался в её «несуществующем убийстве». — И, так как будучи портретом, было бы довольно затруднительно поделиться с вами чем-то материальным, я предложу вам в какой-то мере нечто более ценное — знания. Девушка чуть расслабилась и невольно выпалила: — А зачем в этой комнате установлено смоуничтожение? «Блин, вот зачем я выдала, что знаю об этой «милой особенности»? С другой стороны, что он может на это сделать? Снова его активировать? Хуже наказания для человека, способного видеть будущее именно благодаря смертям не придумаешь…» Но Сан Бакар даже не удивился: — Наш Чарльз всегда был перестраховщиком. Вечно со своими: «а если то?», «а что, если это?». И, учитывая весь комплекс чар, окутывающий эту комнату, добавление данной функции было мелочью. Естественно, с условием, что активировать систему можно лишь единогласным решением всех четырёх Хранителей. Лия тщательно не подняла брови. Но её собеседнику не было нужно и это: — Естественно, я ещё при жизни чуть изменил систему. В конце концов, — тут Сан Бакар чуть изменил голос, — а если мой портрет не захочет исчезать? А что, если захочет? — и вернулся к своему, — Ну, в каком виде тот может «захотеть». Вы ведь знаете, что на самом деле у портретов нет эмоций как таковых? — Да, вы уже рассказывали… — Лию пробило на смешок. Видимо, профессор действительно не мог удержаться от лекций. И опять же, нарисованного мужчину ни капли не смутило отсутствие воспоминания об этом разговоре: — А я ведь пытался оставаться оригинальным, а не предсказуемо-скучным… — профессор Бакар с опять кажущейся искренней печалью приложил одну руку к груди, спрятав вторую за спину. — Тогда уж лучше сами вопросы будете задавать мне вы! Вот только Лия не знала, что спросить. Заклинание? А какое? В запрещëнку она сама лезть не хотела, а более обычные заклинания — так прошло около четырëхсот лет. Волшебники — не совсем дураки, и магия со временем становилась разнообразнее и совершенее, а не наоборот. Что-то более общее? Но опять же, четыреста лет назад люди даже не знали, что Земля вращается вокруг Солнца. Вот и оставалось только что-то особенное для самих Хранителей, потому-что опять же, сам Сан Бакар признавался, что изучением Древней магии не сильно увлекался. — Мне кажется, вы с профессором Руквудом не ладите? Профессор Бакар мягко улыбнулся: — Значит, вас заинтересовала личность вашего скромного слуги? Что ж, это правда. Когда ты прибываешь в Англию из далекого Йемена, у многих людей это вызывает автоматическую неприязнь, особенно у такого традиционалиста, как Руквуд. Он также не сильно любил, как вы сейчас называете, грязнокровок, а тогда их именовали ещё грубее. Это уже не нравилось в нëм мне. Никому не по вкусу, когда их не любят за обстоятельства, которые они не могут изменить… Потом мы выросли и стали несколько терпимее, но старые привычки умирают долго. — Значит, вы маглорождëнный? И учились на Слизерине? — ей ещё раз вспомнились слова Оминиса, что то, что маглорождëнные не могут учиться на Слизерине — сплошной миф. — Маглорождëнный? Ну, полагаю, язык всегда постепенно менялся. И кому как не портрету лучше знать о последствиях течения времени… А насчёт факультета, распределяющая шляпа всегда учитывала мнение студента, не говоря уже о том, что такая наглая попытка скрыться на виду показалась ей весьма хитроумной. Амбициозным-то я никогда особо не был. Лишь целеустремлённым… Взгляд Сан Бакар невидяще устремился вдаль. — Спасибо, что поделились, — Лия тихо поблагодарила. На неё бросили чуть нежный взгляд: — Мало кого интересуют дела далёкого прошлого, а старикам всегда приятно делиться своим с молодым поколением. Но боюсь, я слишком расчувствовался и сейчас более не в силах поддерживать правильный настрой для ваших вопросов. Но если в вас когда-нибудь снова пробудится интерес к любой теме, вы можете спросить. Всегда приятно, когда к вам проявляет интерес такая прелестная леди, — в его последней фразе в одном из немногих случаев проскочила фальшивая нотка. Не был сейчас Сан Бакар настроен на флирт, явно лишь поддерживая привычное амплуа. Лия невольно зацепилась за чужое «старик», но не стала уточнять: это он себя тогдашнего «околотридцатника» таковым считал, или суммарно с жизнью «портрета», лишь тихо попрощалась и покинула комнату. Где её уже с недовольным видом ждал профессор Элезар. — Мисс Пилигрим, почему-то я так и думал, что найду вас здесь. Боюсь, ваши действия привели к пристальнму интересу директора, настолько, что он желает с вами поговорить. Лия, слыша чужое холодное «мисс Пилигрим», тут же поняла, что это дело было действительно серьёзным в его глазах. Тот же продолжил: — Как вы вообще попали в Фелдкрофт? — Через каминную сеть, — слизеринка мудро решила не признаваться в ещё одном преступлении. На неё бросили неверяще-удивлëнный взгляд: — Это явно не правда, но звучит достаточно правдоподобно, чтобы директор в это поверил, — и старик добавил гораздо ворчливее, — не будет же тот расспрашивать владельца камина в Фелдкрофте и, полагаю, Хогсмиде? Пожалуй, мне как вашему учителю в этот раз было бы полезно остаться в неведенье по этому вопросу. Профессор Элезар тяжело вздохнул: — Тем не менее, если вам понадобилось отлучиться, даже срочно, мы бы могли что-то придумать и смягчить ущерб. Мисс Лия, я же за вас отвечаю… Лия смущённо откашлялась: — Это было несколько спонтанное решение. — Да, я почему-то так и подумал, — на неё бросили такой осуждающе-отеческий взгляд, что ей на секунду стало неловко. — И вам придётся за него ответить. Закрывайте ваш секретный проход и идëмте. Девушка ойкнула, действительно забыв о подобной «мелочи», и, закрыв комнату, последовала за профессором.

***

Её молча привели почему-то в кабинет не директора, а самого профессора Фига. Тот очень строго велел ей оставаться здесь и, видимо, пошёл уже за самим директором. — А вот и наша нарушительница правил. Представляете, занимаюсь я своими делами, очень важными делами, заметьте! И тут узнаю вначале от профессоров, а потом и от авроров, что мой ученик, оказывается, находится вне стен моей школы! Избавляет мир от «неблагонадëжных элементов общества», что бы это ни значило! — Блэк потряс каким-то письмом, видимо, от тех самых авроров. Лия «виновато» склонила голову во время этой исповеди, но на последней строчке не смогла удержаться от улыбки. Видимо, её выражение настолько запомнилось мистеру Сэллоу, а затем и аврорам, что даже в официальное письмо попало. — Вы ещё и улыбаетесь! — и, разумеется, её реакцию заметили. — Мисс Пилигрим, вам оказана огромная честь учиться в Хогвартсе, лучшей школе мира! И вот как вы распоряжаетесь этой уникальной возможностью?! Нет, нет, не трудитесь придумывать оправдания, вашему поступку их нет! Минус пятьдесят баллов Слизерину, и вам назначены две недели отработок у профессора Шарпа и профессора Уизли, у каждого, раз уж вы не желаете заниматься на их уроках, и на вдвое больший срок запрещëн любой выход за пределы территории школы. И только потому что это первый случай, когда я слышу о каком-либо вашем правонарушении! — тут директор Блэк криво усмехнулся, — разумеется, помимо вашего феерического появления в наших стенах. Я ведь сразу понял, что вы доставите нам неприятности. Ещё один подобный случай, и я лично подниму вопрос о вашем исключении из этой школы! Вам всë понятно, мисс Пилигрим? Лия только ещё сильнее упëрла глаза в пол. — Да, директор Блэк. — А вы, профессор Фиг, лучше следите за свой ученицей! — Да, директор Блэк, — вторил ей профессор Элезар, всю экзекуцию простоявший у стены собственного кабинета. — Вот и прекрасно… — директор пробормотал себе под нос и, развернувшись на каблуках, покинул комнату. — Мисс Лия, всë в порядке? — старик взволнованно подошёл к ней с каким-то платком наготове. — Да, директор был на удивление разумен, — она задумчиво потëрла край мантии. — Разумен? — профессор Фиг как будто не верил. — Ну, учитывая, что в этой школе не запрещены телесные наказания, я боялась гораздо худшего. А так, шлепок по ладони. — Вам грозили отчислением! А вам ведь некуда идти… — «мистер Экспозиция» снова пролил свет на ранее неизвестный ей факт. Не то чтобы она ожидала только и ждущих еë миллионов… И не то чтобы это что-то принципиально меняло: — Значит, нужно лишь избегать «подобных правонарушений» или лучше вообще не попадаться… Да и не мне вам говорить, что иногда от угрозы до её исполнения целая пропасть. Или что поднять вопрос, не значит получить положительный ответ. — Знаете, мисс Лия, вы как всегда довольно рассудительны в подобных неприятных обстоятельствах. Только почему-то не в тех ситуациях, которые к ним приводят, — профессор Элезар покачал головой. — Но, учитывая уже полученную вами выволочку, я не буду начинать ещё одну…

***

На удивление, профессора зельеварения и трансфигурации действительно воспользовались этими попеременными отработками, чтобы дать ей больше практики по своим предметам. Причём по более ранним, но важным темам. На таких основаниях Лия, пожалуй, была бы не против ещё пару раз нарушить правила. Например, прогулять травологию и уход за магическими существами. Их ей тоже было бы не плохо подтянуть... Конечно, после такого усиленного нагоняния у неё постоянно болела основная рука и не было никаких сил, но резко возрастающий прогресс по предметам нельзя было не заметить. Стабильное Слабо и даже одно Удовлетворительно по зельеварению, а вам слабо? Усвоенный материал же по трансфигурации уже достиг уверенной середины четвёртого курса. Да даже потерянные пятьдесят баллов для Слизерина не сильно ударили по её репутации, наоборот, слизеринцы откуда-то узнали о её борьбе в Фелдкрофте, и теперь она была назначена суровым судом общественного мнения «спасительницей» аж двух деревень. Хотя, когда её за подобное поблагодарил Себастьян, Лии было очень трудно сохранить лицо. Всё же если бы он знал всю подноготную, то накричал бы на неё, а не хвалил. Поэтому последующие недели она как можно незаметнее избегала его общества. Но Себастьян, и сам всё реже присутствующий в их компании, видимо, ещё глубже ушедший в свои исследования, кажется, даже не заметил. И потом несколько раз она случайно слышала какие-то одобрительные комментарии одноклассников, что-то о её постоянности. К чему бы это?

***

А в начале декабря полыхнуло. Себастьян достиг скачка в своём изучении и наконец узнал о реликвии. Затащив её в крипту, слизеринец вслух сокрушался, что ей ещё целый месяц нельзя покидать Хогвартс, и, кажется, разрывался между тем чтобы подождать или тут же рвануть вперёд. Лия, к её счастью, уже обезвредившая это мину замедленного действия, с чистым сердцем посоветовала ему не медлить. Не то чтобы Себастьян был беззащитен до их все ещё случающихся тренировок и особенно после них. А потом наткнулась на мрачного Оминиса, который тут же накинул на них звуконепроницаемый барьер. — Значит, придерживаться плана: реликвия только поднимает инферналов? — План чуть изменился, — и пока на неё не накинулись с кулаками, уточнила, — теперь эта реликвия даже инферналов не поднимет. Чужое лицо приняло странное выражение: — Значит, твоя вылазка… — Что я во время неё не делала… Единорога нашла, с кентаврами о природе пророчеств болтала, летала на метле всю ночь и потом ещё полдня. Реликвию обезвредила и прошла Таинственное испытание по Древней магии. Ах, да, ещё один лагерь гоблинов по пути разгромила. За это и знают. Заняло всего полчаса, зато вопросов, что я делала всë остальное время, не задают. — У тебя разве есть метла? — Оминис опять выделил для себя главное, риторически спросив, явно зная об обратном. — Позаимствовала у школы. Её отсутствие даже не заметили: я заменила метлу у самой дальней стены на абсолютно точный муляж. Вот где, оказывается, бывает полезна трансфигурация. — Что же меня так и тянет общаться с будущими уголовниками, — слизеринец простонал. — Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты… Оминис фыркнул и продолжил облегчëнно ворчать: — Вот только эти друзья отчего-то не стремятся этими своими наклонностями делиться, пока не втянут тебя в них с головой. Если бы не моё отсутствующее зрение, давно посвятил бы себя легилименции. — Это вторжение в личную жизнь! — а ведь у Лии не было от этого никакой защиты… Оминис резко повернул к ней голову и обратил на нее свои мутные глаза, будто действительно глядя в душу: — Знаешь, я никогда не упоминал, но твоя амнезия очень необычна. Легилименция ведь — очень редкий раздел магии. Не совсем тёмный, но точно не описываемый в открытой секции библиотеки. Однако ты о ней прекрасно знаешь. Как и о многой другой не совсем общедоступной информации. — Мои предсказания были довольно обширны. — Например, включающие знание о геноцидном диктаторе из будущего… — А ещё о развале СССР… — Что такое СССР? — Страна, созданная после успешной революции в Российской империи. Оминис скорчил лицо: сдерживая то ли улыбку, то ли, наоборот, гримасу. — Предсказатели странные. — На мой взгляд, странные тут вы. Как можно не знать события, находящиеся всего на каких-то сто лет вперёд? В её сторону бросили подушку, и Лия, легко поймав, положила ту под бок. Кончик палочки слизеринца, мигающий красным, внимательно следил за её действиями. — Отдай! — Не… Ты сам мне её дал! Оминис начал явно шуточную борьбу, и Лия подыграла, хоть ненадолго отвлекаясь от мрачной реальности.

***

Впрочем, это не помешало девушке после этой беседы аккуратно и незаметно спуститься в зал Картографии. Там уже привычно было только одно лицо. — Здравствуйте, профессор Бакар. — Всегда приятно увидеть ваше лицо, разгоняющее ужасное одиночество этого помещения. — А где все остальные? — всë же не выдержала Лия. — А меня единогласно назначили переговорщиком между вами и остальными Хранителями. Они отчего-то уверены, что мои шансы удачно завершить эти беседы гораздо выше таковых любого из них. — Значит, они меня боятся? Неужели я такая страшная? — Лия реально задумалась. Да, она один раз использовала Конфриго, но тогда никто не пострадал. И у неё были весомые причины! В остальном же она была сама вежливость. — Никогда не сомневайтесь в своей красоте, как эксперт уверяю — вы весьма симпатичная леди! Тут скорее дело в вашем таланте. Персиваль всегда был немного лицемером. Когда он сам владел этой силой, то всë было нормально, хотя и тогда он предпочитал «естественный порядок событий», но теперь, когда у него есть очевидный преемник, отчего-то предпочитает бегать от него. Лия прищурилась. Действительно, ей не дали ни одного полезного совета, как пользоваться ее предсказаниями, и даже когда у неё случился прорыв, ничего толком и не объяснили, в том числе и то, как развиваться дальше. Да, в первый раз девушка сама подняла спорную тему с исцелением, но она точно помнит, что во второй ничего подобного не делала. — Но ведь изначально вы пришли не для того, чтобы обсудить выбор меня как вашего связного? — и Сан Бакару явно надоело стоять в полной тишине. — Да, я хотела поинтересоваться: а вы случайно окклюменцию не знаете? — Конечно, да!