Часть 18. Объяснения

Остальные Хранители не стали стоять над душой над их тренировками, занявшись своими, портретными делами. Послушав мини-лекцию о том, что на самом деле нет никаких «двойных пространств», а просто арка, меняющая активность заклинания (так что да, её ещё и пожалели), и что невозможность взаимодействия объясняется просто невидимостью и неосязаемостью самого объекта. Что так же значило, что в момент воздействия (например, удара) знающий волшебник вполне мог ударить зачарованный объект без всяких переходов. И почему ей это не объяснили перед этим самым испытанием? Кстати, Ремуалика или даже особо мощная Финита также являлись весьма надежным средством против. Ну, если, конечно, враг переживёт первое нападение и догадается об его причине. Лия тщательно пыталась наложить заклинание на свой кинжал, но, видимо, как и все другие заклинания не входящие в школьную программу (плюс Непростительные, как она могла забыть!) лёгкого режима не получила. В итоге, после получаса попыток девушка отложила палочку и бездумно уставилась на пустую стену. Несмотря на то, что магия не была физической характеристикой, её долгое применение все равно утомляло. И учитывая её недавний весьма выматывающий бой, и эмоциональные русские горки… — Хранительница Пилигрим, мы начали не с той ноги, и, учитывая ваше новое положение, было бы разумно хотя бы попытаться наладить контакт. Я, если можно так сказать, весьма предан этой идее. Лия безэмоционально повернула голову к собеседнику: — Вы поэтому ответили на мой вопрос? — Нет. Учитывая, что я могу догадаться, откуда и для чего вам этот ритуал, ответить было моим долгом. — Тот как будто хотел сказать что-то ещё, но в итоге только вернулся на свою колею: — Можно ли хотя бы узнать, в чем именно суть вашей неприязни ко мне? — А то, что на вашем испытании чуть не умер профессор Элезар вам недостаточно? — Это был ваш выбор спутника. И, учитывая ваш талант, ещё и излишний. Мы предоставили вам возможность, но вы имели полный контроль за тем, как и когда. Лия, даже несмотря на отсутствие энергии, сжала кулаки: — Но саму сложность испытания выбрали вы! Как и саму их необходимость! — обессиленно выдохнула и разжала кулаки: — Объясните хотя бы зачем? Неужели вы действительно считаете, что так можно отсеять «недостойных»? Неужели действительно верите, что магическая сила синонимична морали? Профессор Руквуд издал тихий смешок и снисходительно покачал головой: — Вы зачем-то смешиваете совершенно разные вопросы. Для начала позвольте указать, что до того, как мы стали охранять хранилище, мы все ещё были Хранителями. Хранителями Древней магии. И испытания действительно предназначались, чтобы отсеять недостойных. Тех, кто не сможет защитить полученные от нас знания. И, учитывая, что самим заклинаниям, как и вас сейчас, собирались обучать наши портреты, никакой «проверкой морали» испытания и не предназначались. Лия все еще не была убеждена: — Ваши стражи — это все еще не уровень учеников, даже старших курсов… — Опять же, с чего вы решили, что испытания предназначались школьникам? — профессор Руквуд, кажется, был в искреннем недоумении. Лия нахмурилась, ведь если тот так не считал… Стоп, но: — Потому что книга, открывающая карту испытаний, была в Запретной Секции? — Куда, между прочим, детей не пускают, — профессор Руквуд многозначно кивнул и дополнил: — И, на самом деле, вы ведь помните, что это был не первый шаг? Она сморщила лоб, пытаясь понять, о чем тот говорит: — Точно! Футляр и хранящийся там ключ! «Уже благодаря которому мы получаем медальон и который как раз и служит компасом к Запретной секции…» — Именно. И этот футляр, как вам известно, получила жена вашего профессора Фига, вне школы. Мы выложили множество таких ключей по всему миру и дали достаточно подсказок, чтобы те, кто достаточно заинтересован, могли их найти. Конечно, учитывая, что вы первый претендент, дошедший до нас, возможно, мы немного переусложнили процесс, но в наше оправдание, зная ответ, он кажется очевидным. Но даже так: усложнить — это лучше, чем упрощать, не так ли? Лия, кажется, начинала понимать… — Да, Мириам Фиг действительно интересовалась Древней магией и так и не сумела открыть футляр… — Да, и это и было первое испытание. Несмертельное, как вы любите. И требующее определенного уровня навыков. Конечно, такие, как вы с Персивалем, имеют существенное преимущество, но профессор Бакар наверняка уже просветил вас, что Древняя магия не ограничена обладающими вашим талантом. И да, каждый из создавших испытания проверил, что любой из нас может его пройти. — Но зачем тогда Хогвартс, школа? — и это было серьёзным противоречием во всей этой истории. — Потому что все Хранители — её профессора. И мы все разделяем некий патриотизм к этой школе, если не стране. Именно поэтому претендент должен был устроиться учителем, чтобы продвинуться в своих поисках дальше и именно таким образом получить свободный доступ к Запретной секции. И прежде чем вы спросите, идея, что сферу, хранящуюся в хранилище, вообще придётся переносить, вообще не приходила нам в голову. Новый Хранитель просто должен был получить наглядное напоминание о возможных ошибках и их цене и, скорее, церемониально стать последним уровнем обороны. В конце концов, охранять сферу ему бы пришлось только от себя и своих самых доверенных учеников, которым он сам раскрыл её местоположение. И, возможно, пусть это и маловероятно, когда-нибудь безопасно её обезвредить. Это на самом деле многое объясняло. Да, даже Исидора работала в Хогвартсе… И Хранители ведь на самом деле не знали, что Брагбор вел дневник… — Но почему все же смертельные испытания? — Потому что человек, не умеющий здраво оценивать свои силы и битвы, в которых он не может выиграть, точно не должен обучаться Древней магии, — весьма безапелляционно заявил Руквуд. — Но разве тогда я подхожу на роль Хранителя? Однако ей только мягко улыбнулись: — Вы не проиграли. — Даже если я выдала Виктору Руквуду местоположение изначального хранилища? — она бросила вызов. — Сейчас пустого? Ужасное преступление. — Иронию в чужих словах не услышал бы только глухой. — Если мой потомок так хочет зазря убиться о стражей, жалеть его я не собираюсь. Лия отвернулась и вернулась к отработке заклинания. Несмотря на чужие слова, победительницей она себя не ощущала. С другой стороны, профессор Руквуд, наоборот, явно добился своей цели. Теперь из Хранителей девушка хотела убить только директрису. — Так, когда вы сказали, что собираетесь помочь убить Виктора Руквуда, вы ведь не собрались активировать самоуничтожение? — Откуда вы?.. Сан Бакар, ну, конечно. И нет, не собирался. Для этого нужно единогласно решение, и Сан, разумеется, на такое не пойдёт. Он очень ценит свою неживую жизнь. Вы ведь знаете, что портреты… Лия тут же перебила: — Да. Так что, пожалуйста, не надо. Чарльз Руквуд снисходительно улыбнулся: — Сан все еще любит свои лекции, как я понимаю, — после чего вернул своему нарисованному лицу нейтральное выражение. — И нет, боюсь, времена, когда я мог принимать решения давно прошли. Я могу только передать знание и надеяться, что вы воспользуйтесь им правильно. — О? То есть, так и сделаю, разумеется. «Значит… Чарльз Руквуд мой ментор. И в отличие от большинства историй имеет гораздо более уважительную причину не решать проблему самостоятельно. И заодно не может умереть. Тоже известное свойство ментора героя».

***

— Себастьян, как и обещала, восстановленный ритуал. Вот только он не поможет, его должен исполнить наложивший, и убедить в этом Руквуда… Слизеринец, снова решивший дождаться её в пустой ночной гостиной, осторожно взял у неё бумагу, но спросил совсем не то, что она ожидала: — В бою ты сократила моё имя… — Да? Знаешь, обстановка, в которой каждая секунда на счету… — девушка чуть смутилась. Всё же для местных и имена были весьма личным вопросом. Не до уровня азиатских стран, конечно, но не зря же большинство профессоров и даже тот самый «лорд Руквуд» обращались к ней по фамилии. — Я спросил не потому что против! — Он ненадолго замолчал. — И знаешь, я ведь не успел тебя отблагодарить за то, что даже после обнаружения ловушки ты все же согласилась попробовать получить лекарство для Анны. Даже если цена тебе явно не нравилась. — Все не так страшно. — Лия уже хотела сказать, что сфера находится в другом месте, но осеклась. Предательская мыслишка, что преданный брат может обменять эту информацию на проведение ритуала, не хотела покидать её голову. — Хранители предупреждены и уже готовятся. Что тайной все же не было. В конце концов, то, что у твоих противников есть план противостояния тебе, особенно если они знают о твоём интересе, — это не секрет, а здравый смысл. — …И что ты не отвернулась после того, как использовал Третье Непростительное. Я ещё помню твою позицию по поводу Круциатуса. Лия несколько странно посмотрела на парня. Больше всего её смущало, что тот реально не видел разницу между этими двумя ситуациями, но в итоге просто подчеркнула самое важное: — Это было бы неблагодарно. …Даже если в этой ситуации умереть и чуть откатиться назад могло бы быть рациональным решением. Всё же без висевшего обета Виктор просто бы не узнал о хранилище. С другой стороны, умирать в любом случае было пренеприятнейшим опытом. И хотя погибать от Авады она ещё не пробовала, проверять, насколько это плохо, девушка отчего-то и не стремилась. — Если хочешь, я готов помочь тебе против Руквуда. Все же я во многом виноват в сложившейся ситуации. Лия настороженно посмотрела на слизеринца. У неё ведь не одной проскочила мысль в голове, что Руквуд вполне подвержен Империо, да? И что тогда его вполне можно «убедить» провести тот самый ритуал? И что хуже, кажется, история с Круциатус ничему её не научила, потому что это даже не казалось настолько плохой идеей. — Посмотрим… — в итоге неопределенно выдала из себя девушка. Ей нужно было посоветоваться с Оминисом.

***

Что она и сделала после нормального сна, совместного завтрака и отвода слепого слизеринца в крипту. Действительно, самое место для «тёмных разговоров». — Лия, ты серьезно? — Оминис потёр переносицу. — Да, и мне нужен совет единственного нормального среди нас! — Если ты считаешь самым нормальным из нас чистокровного волшебника из темной семьи, мы действительно обречены. Кстати, я весьма зол, что вы ничего не сказали об этом походе! Поверьте, учитывая ту самую семью, я знаю весьма много о подводных камнях подобных артефактах и точных формулировках. Лия задумчиво приняла этот весомый аргумент. С другой стороны, если бы Оминис разорвал в пух и прах «успокоительное письмо», то они бы и не пошли. И не получили тот самый ритуал. В прочем, её изначальный довод это не отменяло: — Эм, Оминис, помнишь ты возмущался, когда я выдала секрет Себастьяна, даже когда он был абсолютно очевиден? — слизеринка риторически уточнила. — Так вот, я усвоила урок, и так больше не делаю. Слепой парень бросил на неё очень сердитый взгляд и проворчал: — Кроме того, что ты рассказываешь теперь! — Не-а, я считаю, что теперь это уже мой секрет. И да, я бы не хотела, чтобы ты делился им с Себастьяном. Оминис резко выдохнул, закрыл глаза и вернулся в свой режим по умолчанию — сарказму: — Вот и моя мечта все же врезать своему так называемому «лучшему другу». Ладно, ладно, ты права. — эти слова явно дались парню не легко. — Теперь по твоему первоначальному вопросу: во-первых, Непростительные — непростительны. Не верю, что я вынужден объяснять это. Снова! Она прилежно давала парню все же хоть как-то выпустить пар. — Во-вторых, даже если опустить аморальность отнятия свободной воли разумного… — Моральность её оставления этой личности тоже весьма сомнительна… Тем более это же временно… — невольно опровергла Лия. На нее «зыркнули» с весьма свирепым выражением лица, и она тут же замолчала. Оминис ещё немного помолчал убеждаюсь, что его закончили перебивать и продолжил: — Так вот, даже без этого ты действительно хочешь, чтобы Себастьян пришёл к выводу, что подчинять себе других — это решение всех его проблем? Лия задумчиво протянула: — Проблема в том, что иногда это действительно хорошее решение проблемы… — Если это так, ты сама бы смогла применить Империус? — и для Оминиса это явно была больная тема. Тем не менее, ей больше не к кому было обратиться с этим вопросом. И да, учитывая, что ею снова руководили рациональные доводы, а не искреннее желание повелевать… Виктор Руквуд вызывал брезгливость и желание помыться, так что Лия искренне желала только находиться максимально далеко от подобного типа. А на кого-то более приятного восстанут на дыбы уже её моральные нормы… Поэтому слизеринка честно призналась: — Нет, но это не совсем справедливый вопрос! Я и с Круциатусом не справилась! Но ни тебя, ни даже Себастьяна я за его использование не осуждаю! — И зря, — её собеседник только мрачно скрестил руки на груди. — Некоторые вещи стоит осудить. — А я все равно так не поступлю! — Лия даже пристукнула ногой. — Ни у тебя, ни у него не было другого выбора. Нельзя осуждать других за принятое тяжёлое решение, особенно если сама ты его принять не можешь. — Выбор есть всегда, просто иногда участнику ни один из них не нравится. — Ага, а если нужно выбирать между двух зол, ни одно выбирать не стоит! Вот только это тоже выбор. И иногда он тоже зло. Но меня что-то в философию занесло… По более практическому направлению: скажи, если бы Себастьян заставил Виктора Руквуда принести Непреложный обет и принудил сделать то же самое, ты бы тоже был против? — девушка невольно пронзительно посмотрела в чужие глаза, пока полное отсутствие реакции не напомнило ей, что на Оминиса подобное не действует. — Нет, и кажется, я понял, в чем именно возникает наше непонимание. — Парень провел рукой по своим волосам, ещё больше заглаживая их назад. — Иногда я забываю, что ты на самом деле очень мало знаешь о магическом мире. Тёмная магия — это зло. Кажется слишком банальным и оттого несерьезным, не так ли? Лия невольно вспоминала свои собственные рассуждения об инструментах и их цене. И позицию Себастьяна. Неужели она так быстро поменялась с ним местами? — Если честно, немного да. Не помогает, что стигма Тёмного мага не совсем совпадает с увиденной мной реальностью. Отсюда и невольное желание утвердить, что и все остальные факты — ложь. Но я достаточно понимаю о мире, чтобы понимать, что если кто-то утверждает одну глупость, это не делает все его остальные утверждения автоматически ошибочными. — Но? — Оминис решил дать ей раскрыть свою позицию. — Я так же не могу просто принять это на веру. Не помогает, что я не вижу цены. Тёмные жертвоприношения плохо, потому что если даже ты убиваешь подонков ради спасения невинной жизни, ты все ещё убиваешь. Но, тут её как будто и нет. Да, это принуждение, и вроде это тоже плохо, но не настолько плохо. Это сколько, отнятый час его жизни? Да, скользкий склон, и все такое, однако это кажется больше поводом относиться к этому с осторожностью, чем полностью отказываться от идеи. — И тебя смущает, что я это делаю, — слизеринец с фальшивой мудростью кивнул. — Немного. И что Анна в моих видениях также не сильно благодарна за свое спасение. И слизеринец вначале чуть шире раскрыл глаза, потупил голову и искренне повинился: — Извини. Ты ведь уже спрашивала, но я пропустил это мимо ушей, как просто саркастическое замечание. Лия смущённо засмеялась, тот воспринимал все свои мнимые промахи слишком серьезно: — В твое оправдание — это действительно было саркастично. Но да, я на самом деле не понимаю. — Ты ведь знаешь о существовании души? — это явно был риторический вопрос. — Что ж, большинство серьезных волшебников ценят её гораздо больше, чем свое физическое тело. Вред, нанесённый душе, также в общем считается более серьёзным вредом. И Тёмная магия воздействует именно на душу. Это не просто возвышенное описание, это магический факт. — Да, именно поэтому Тёмные проклятия так сложно излечить… — она все ещё непонимающе согласилась. — Я, как думаю и Анна, больше беспокоимся о вреде душе того, кто это заклинание накладывает. Лия ещё раз вспоминала искреннее негодование Сан Бакара, когда она предположила, что тот создал крестраж. Но Авада Кедавру он все же применял… — Вроде того, что тебе все легче и легче испытывать определённые эмоции? — она ведь уже предполагала нечто подобное. Но это ведь был очень постепенный процесс, не так ли? Что и спросила уже вслух: — Но ведь единоразовое применение это не так и страшно? — и под этим вопросом она подразумевала и самого Оминиса. И слизеринец снова прекрасно её понял: — Не только, да и не столько эмоции, хотя это самый наглядный признак. И ты права, формально, единократное использование не сильно вредит человеку. Однако эффект накопительный. И хотя опытный взрослый Тёмный волшебник с хорошим самоконтролем в теории может удерживать баланс, это не совсем описание Себастьяна, не так ли? Лия, ты ведь тоже на самом деле не искренне веришь, что он остановится на одном, или даже десятом разе? Она тут же вспомнила свои видения, и отсутствие раскаяния даже после гибели Соломона. Да что там говорить, он сразу после этого предложил научить этому заклинанию и её! — Нет, не верю, — девушка мрачно согласилась. И на секунду очень порадовалась, что сама она так и не смогла применить Непростительное. Это и её описанием не было. И учитывая странное взаимоотношение между её способностью смерто-виденья и её душой (а обет через видение как-то все же перенесся), её полная бездарность в этой области была определенным благом. Подобное заставило Лию задаться еще одним вопросом, который был произнесен вслух: — Но почему Себастьян так считает? — он ведь знал обо всех этих проблемах, не так ли? Оминис выразительно поднял бровь и печально улыбнулся: — Очевидно, потому что считает, что в любой момент может остановится. Вот только всегда будет ещё одна ситуация, в которой Непростительные, как ты сама выразилась, действительно являются хорошим решением проблемы. — Спасибо за объяснения. Надеюсь, ты не злишься, — потому что тема для Мракса реально была тяжёлой. — На тебя? Лия, ты на самом деле многого не знаешь. Поэтому ты задаешь вопросы. И что ещё приятнее, реально слушаешь мои ответы, а не ведешь риторический диспут по методу Сократа. Плохо скрытым осталось то, кто так не делал. Лия чуть облегчённо вздохнула. Витающие в её голове смутные подозрения четко очертили и засунули в гораздо более четкие коробки. И это давало ей шанс развить уже поднятую идею: — И да, Оминис, раз уж ты такой специалист, не хочешь помочь в составлении необходимого Непреложного обета? — вот только кого использовать в качестве свидетеля? Оба парня плохо подходили, пусть и по совершенно разным причинам. Себастьян — потому что она не верила, что он не сделает какой-то глупости, а Оминис… Потому что третье испытание все еще было слишком ярким в её голове. — Да, это я могу… — парень задумчиво провел в её сторону палочкой с красным сиянием.— Кстати, вот мало известный факт: портреты вполне могут выступать в качестве фокусировшика. По крайней мере, самые продвинутые. Но тебе об этом беспокоиться не надо, не так ли? Лия молча обняла свого лучшего друга, хотя и ещё сильнее заподозрила, что несмотря на всю свою слепоту слизерениц чужие мысли все же читает…

***

Это оставляло ещё один тяжёлый диалог. К счастью, после своего феерического провала Себастьян несколько уменьшил свой энтузиазм в попытках, так что выловить его для уединенного разговора было не сильно сложно. — Извини, Себастьян, я поговорила с ответственным лицом, и он категорически против, чтобы посторонние лица участвовали в битве с Виктором Руквудом. Так что это дело только Хранителей. Тем более, извини, но твоё желание отомстить может помешать тебе действовать трезво. Лия виновато пожала плечами. Да, Себастьян явно хотел помочь, но если лучший друг близнецов Селлоу говорит нет, то к кому, как не к нему, прислушаться? Тем более, что суть чужих аргументов резонировала с ней, как не резонировали аргументы Себастьяна. К сожалению для последнего, логикой мораль не докажешь. — Ничего, я все понимаю. Хранители сильно на тебя злятся? — с искренним беспокойством в последнем предложении уточнил слизеринец. Девушка отмахнулась. Хранители вообще странным образом не злились, даже если наверняка догадывались, если не прямо знали, что именно она была причиной ускорения сроков и резкого открытия местоположения хранилища. — Они больнее лают, чем кусают. Да и, кажется, уже привыкли по максимуму использовать сложившиеся обстоятельства. — Но если что, моё предложение помощи все ещё в силе, — Себастьян ободряюще сжал её ладонь. Лия невольно подумала, что все её беспокойства — лишь её паранойя, но все же лучше перебдеть, чем недобдеть, да?