Часть 20. Победа?

…Ладно, это было не так просто. Виктор Руквуд довольно быстро пришёл в себя после удара по своим бубенцам, и они снова вернулись к относительному равновесию. А потом оно медленно, но верно снова начал смещаться в сторону тёмного волшебника. Где-то походу он вернулся к своей прежней внешности и фраку с цилиндром вместо ранней школьной формы, но не то чтобы это каким-либо образом повлияло на его магические навыки. Виктор Руквуд, как ни странно, сильно сократил использование тёмной магии. Лия думала, он все же заметил, что она рефлекторно гораздо активнее противостояла магии, что могла остаться после переноса, чем той, что просто заканчивалась ранением или смертью. А Круциатус и Империус именно к таким и относились. В прочем, к этой же категории относились и огненные заклятия. Поэтому было очень необычно, когда по пещере разнеслось: — Империо! Тем не менее, Лия снова инстинктивно реагирует на произнесение непростительного, прикидывает направление луча и уже начинает делать кувырок, тут же предвидит атаку с практически противоположной стороны, но, несмотря на предупреждение, в неё врезается красный луч. Режущее заклятие (и почему снова оно?) глубоко врезается в предплечье её руки и правую половину груди, заставляя выронить палочку. И только тут она понимает, что нет, Руквуд не внезапно раздовоился, и голос произносивший непростительное и только что разносившийся по пещере принадлежит «Руквуду из первого раунда», то есть Себастьяну. «А… Так вот как он узнал моё местоположение утром… На мне следящее заклинание» — чуть отстранённо возникла несвязанная мысль. И, кажется, Лия теперь знала, что чувствовал тот приспешник, когда она использовала гоблинский меч. Голова кружилась, а не выла от боли девушка только потому, что за сегодня её уже сожгли заживо раза три. Девушка не могла подняться, зато ей открывался прекрасный вид на последующую сцену, где она теперь была только зрителем. Руквуд, на которого, очевидно, и было направлено Империо, вместо того чтобы замереть послушной куклой только засмеялся: — Круцио! — и пока Себастьян корчился и кричал, Руквуд спокойно продолжил, отряхивая лацкан собственной одежды. — Мистер Селлоу, вы действительно думали, что вы первый, кто пытался подчинить меня? Я невосприимчив к этому заклинанию. Обширная практика, сами понимаете… Но ваше прибытие действительно было неожиданным. Если бы вы использовали другое Непростительное, у вас вполне могло получиться. Что ж, Авада… Лия в ужасе раскрывает глаза и всплеском Древней магии пронзает Виктора Руквуда молнией. Видимо, сейчас тот был слишком сосредоточен на другом, чтобы отклонить и эту её атаку. Её палочка снова выпадает из неосновной руки. Вот и её план… Она еле стоит на коленях и смотрит прямо в настоящие карамельные глаза Себастьяна. Они гораздо добрее, но теперь, увидев такие же у Виктора Руквуда Лия видит в них одинаковую безуминку. В прочем, та быстро прячется в глубине, когда тот осознает её бедственное положение. — Лия, Лия, ты в порядке? Девушка пытается не показывать, как ей больно. И холодно. И страшно от присутствия рядом другого тёмного мага. Незачем портить свой единственный шанс на отсутствие ещё кучи смерте-видений: — Надеюсь, у тебя есть кроветворное… — её глаза закрываются, и она чувствует, как валится на пол. Она очень надеется, что снова не очутится перед зелёной вспышкой… Да, даже несмотря на полный провал всего всего остального. Лия просто слишком устала от боли.

***

Лия, к её счастью и чужому несчастью, открывает глаза в больничном крыле. Ну, то есть, по крайней мере в темном помещении очень на него похожим. Кровать с чуть скрипучим матрасом, белые шторы, отгораживающие её от остального мира и чуть виднеющийся за окном лунный месяц. На самом деле забавно, что, несмотря на количество сражений и около смертельных ситуаций, это всего второй случай, когда она сюда попадает, и оба раза это связано с ранениями её основной рукой. В остальных случаях повреждения были слишком незначительны, либо, наоборот, слишком значительны, что бы сюда попасть. Её предплечье пульсировало, но сама рука всё ещё была прикреплена к ее телу, что было определённо плюсом. Виктор Руквуд даже был настолько любезен, что попал по ней Светлой магией, так что у неё даже шрама не останется. Так почему ей было так паршиво? Она сжимает себя обоеми руками, игнорируя усиливающуюся боль не только в руке, но и в многочисленных, пусть и менее заметных царапинах, синяках и ссадинах, и сжимается в как можно меньший комочек. Во-первых, Себастьян за ней следил. И ладно, если бы он делал это из беспокойства, но ведь это было неправдой. Тот просто хотел самостоятельно встретиться с Руквудом. Её паранойя была не просто паранойей, и её всё равно не хватило, чтобы предугадать все. Последние слова, произнесенные Виктором Руквудом, снова будто железными колючками впились в ее мысли. Любое другое Непростительное… Если бы Себастьян хотел убить её обидчика, как было с Харлоу, это ощущалось бы легче, чем когда она невольно выступила пешкой и наживкой. Да, возможно, ей стоило больше беспокоиться о вреде при любом из этих случаев для самого Себастьяна, но Лие почему-то не хотелось. И ведь у него даже не хватило приличия вести себя как настоящий мерзавец! Учитывая её нынешнее местоположение, Себастьян её всё же спас. И, учитывая это, она ещё должна будет быть ему благодарна. Девушка стиснула зубы. Предплечье запульсировало с новой силой. Не дождётся. И максимально расслабилась. В конце концов, Селлоу были даны все шансы. Если он этого не ценит — пусть делает, что хочет. Но без неё. А Лие нужно думать о себе. Теперь, когда адреналин и постоянные угрозы смертью не забивали ей голову, она мрачно подумала, что её нынешние обстоятельства могли быть и лучше. Всё же в погоне за Руквудом она сбежала с урока и ввязалась в избавление от «нежелательного элемента общества». Идентичная ситуация по системе меры и весов директора Блэка. Да и, учитывая всю «публичность» произошедшего, «Хранительница», что случайно раструбила секрет на всю школу, была не очень хорошей строчкой в её резюме. В прочем, от её пустых причитаний лучше не станет. Лучше уж действительно ещё немного поспать, чтобы быстрее восстановиться. Конечно, сказать было проще, чем сделать. Тёмные мысли не хотели покидать её голову.

***

В следующий раз она проснулась от проскользнувшего в её палату неожиданного посетителя. Это был ни директор Блэк, ни Сэллоу, и даже ни Оминис, пришедший в прошлый раз. — Натсай? Что ты здесь делаешь? Темнокожая девушка начинает активно жестикулировать: — Лия! Как что? Не каждый день твоя лучшая подруга попадает в больницу! «Лучшая подруга, да? Ну, с учётом того факта, что ты моя единственная подруга, это не сильно большое достижение». Тем не менее, слизеринка поднимает губы в должной выглядеть благодарной улыбке. Только та несколько не доходит до её глаз. — Спасибо. Это было совсем не обязательно, но очень приятно, — её тон мягок. Гриффиндорка уж точно никак не виновата в её поганом настроении. Та села на краешек тумбочки у подножия кровати и начала тараторить активно маша руками: — Да! Знаешь, как я волновалась! И когда ты покинула кабинет и не вернулась, и особенно когда за тобой последовал Себастьян! А после когда тот вернулся после урока в окровавленной мантии и позвал профессора Фига! Я уж думала, он тебя убил! Но оказалось, вы вместе боролись с Тёмным волшебником! Ты такая крутая! Не того человека она обозвала «мистером Экспозицией». Новая «мисс Экспозиция» гораздо лучше подходила своему новому титулу. Собственно, собеседник в её лице Натсай и не сильно нужен. Впрочем, содержание этого монолога было интересно и ей. Только вот почему вообще Селлоу решил привлечь к этой проблеме профессора Элезара? Не то чтобы это был плохой выбор, но откуда он-то об этом знал? Но, опять же, не у Натсай же это спрашивать. Гриффиндорка тем временем продолжила говорить: — …Я тоже давно хотела подобным заняться, но у меня никаких не получается их найти. Но ты ведь обязательно мне поможешь? — на неё посмотрели широко раскрытые темные глаза. А вот и затянувшееся начало очередной несбывшейся линии… И, видимо, её участие всё же требовалось. Она откашлялась и отвела взгляд, не чувствуя в себе сил напрямую отказать: — Как видишь, я сейчас немного недееспособна. И это было больше удачей, чем что-либо ещё… — Но ты ведь поняла, что Виктор Руквуд проник в замок! И, конечно, всё прошло не идеально, но ты жива, а тёмный маг мёртв! Лия не сильно огорчилась, окончательно убедившись в этом факте. Не то чтобы она прям стремилась к такому развитию событий, но плакать по этому поводу тоже не собиралась. Анну, конечно, жалко, но, глядя на ситуацию свежим взглядом, Виктор Руквуд был слишком серьёзным противником, чтобы давать ему дополнительное время. В конце концов, она же подобной возможностью воспользовалась, а этот тёмный волшебник был не глупее неё. Злее — да, но не глупее. — …Директор Блэк даже объявил тебе публичную благодарность за ужином. И одарил Слизерин пятьюдесятью баллами. «Осчастливленная» слизеринка вспомнила их предыдущие взаимодействия, с весельем подумала: «как отнял, так и вернул», но потом чуть не подавилась воздухом, полноценно осознав чужие слова: — Он что?! — Да, заявил, что таких храбрых и самоотверженных студентов и готовит Хогвартс, — Натсай чуть простодушно заявила и тут же заверила: — Конечно, директор также подчеркнул, что прогул уроков недопустим, но, по его же словам, неординарные обстоятельства требуют неординарных действий. И что дело остаётся в полной юрисдикции Хогвартса. …Или Финеас Нейджелус Блэк таким образом просто пытался прикрыть свой зад. Звучало гораздо логичнее, чем его внезапный приступ доброты. — Директор Блэк ещё что-то сказал? — Что преступник был обезврежен до того, как успел приступить к тому, зачем он пробрался в замок. Представляешь, так и сказал! Что за неопределённость! — Лия проигнорировала неозвученный вопрос, и Натсай, только чуточку подождав, продолжила, видимо решив, что слизеринка и сама этого не знала. — Ах да, он также выразил благодарность профессору Фигу за быстрое реагирование, и что, несмотря на дуэль в коридоре первого этажа подземелья, статуя Спящего дракона не пострадала. Ты знала, что у нас в школе есть статуя, буквально оживляющий девиз Хогвартса? То есть, по крайней мере, зал Картографии и само хранилище не стали достоянием всей школы, а если ей повезло, то вообще остались в кругу узкого круга уже посвящённых. Плюс Себастьяна. По выражению чужого лица Лия поняла, что нет, вопрос не был риторическим, и хмыкнула: — Ну, учитывая, что я там сражалась… Нет, статуя дракона в полную величину несколько вылетела у меня из головы… Натсай как будто хотела стукнуть её по плечу, но потом опомнилась и чуть смущённо рассмеялась: — Совершенно не обязательно тренировать на мне своё слизеринское остроумие! — Но тогда на ком мне ещё его тренировать?! — Лия чуть преувеличенно приложила более-менее целую левую руку к груди. Дальше в шутливом переругивании ничего нового не было. Хотя когда гриффиндорка упомянула очередное эссе в качестве домашнего задания по Теории магии, Лия чуть нахмурилась. Хотя в итоге боя её сумка вроде как осталась целой, сейчас её не было под рукой. Что означало, что, весьма вероятно, она осталась в пещерах. Ещё одна проблема к уже существующим.

***

В итоге под непрекращающуюся болтовню Натсай они отправились на завтрак, лишь на последок получив напоминание от целительницы беречь руку и трёхдневное отстранение от работы с палочкой. Ладно, пришедшая навестить её гиффиндорка действительно совершила небольшой подвиг встав в такую рань. У стола её факультета они и расстались. На последок та ещё напомнила про её обещание помочь в поиске других Тёмных волшебников, хотя Лия точно помнила, что никакого обещания не давала… И снова наткнулась на кучу внимательно подслушивающих их учеников. Слизеринка мысленно застонала, но вслух только сказала неопределённое «посмотрим». В прочем, Лия искренне сомневалась, что, учитывая внезапно образовавшееся обещание, это сработает. Лия поглядела за стол преподавателей, но профессора Элезара там не было. Вздохнув, она направилась ко столу Слизерина. Когда она села завтракать, то получила кучу одобрительных взглядов уже от своего факультета и довольно неосторожные попытки похлопать по ее плечам. «Победителей» любили все. Лия мрачно подумала, что Натсай хотя бы подумала о её здоровье. Девушка демонстративно наложила себе в тарелку овсянку на молоке, и вот чудо, уже пришедшие на завтрак слизеринцы поняли всё правильно и дали ей чуточку пространства. В прочем, шёпот и вопросы друг другу, как именно она победила и что они давно видели её «потенциал», не спешили замолкать. Когда она уже практически доела первую тарелку, в зал вошёл Селлоу, и её аппетит тут же пропал. А потом с удивлением посмотрела на отсутствовавщий в их последнюю встречу чёрный-причёрный фингал под глазом. Она тут же отвернулась, не желая давать намёков на любое желание общения, но всё ещё время от времени оглядываясь на новое «боевое ранение». Уловив её интерес, один из сидевших рядом пятикурсников, кажется, Бьюкингем, поспешил ответить на её незаданный вопрос: — Это сделал Мракс. Видимо, за то, что Селлоу тебя не защитил. Она бросила на брюнета с завязанными в короткий хвостик волосами удивлённый взгляд. Тот, чуть распрямившись от её внимания продолжил: — А что ты думала! Мракс может и тихий, но, как говорится: чем умнее черти, тем тише омут. — Я практически уверена, что эта поговорка звучит по-другому… — девушка прошептала, но в ответ получила только хитрую улыбку и уточнила. — А сам Оминис? Но слизеринец только слишком понимающе улыбнулся ей: — У Селлоу кишка тонка Мраксу ответить. «Да, опытный дуэлянт против слепого парня. Победа просто гарантирована! Хотя, судя по его тону и выражению, тот был абсолютно серьёзен. Вот что сила репутации делает…» И тут рыжеволосый парень резко ткнул её собеседника в бок, на что Бьюкингем возмутился, впрочем, по очень странному поводу: — Алрик, это общедоступная информация! На что «Алрик» только бросил на неё пристальный взгляд своих тёмных глаз и, снова стукнув своего, вероятно, друга, вернулся к поеданию тоста с каким-то красным джемом. Лия недоуменно сопроводила эту пантомимку, но в итоге бросила на рыжего слизеринца поддерживающую улыбку. Кажется, в её неофициальном клубе нелюбителей сплетен появился второй член. Оминис же подошёл только к концу завтрака. За Рождественские каникулы Лия привыкла, что в своём естественном состоянии парень предпочитал поспать побольше, но в будни парни приходили в гостиную и, соответственно, Большой зал вместе. Что ж, видимо, прошедшая ссора была серьёзнее, чем казалась на первый взгляд. Вот с Оминисом она поговорила с большим удовольствием, но тот был слишком погружен в завтрак на скорость. Отправляясь на урок, Лия бросила ещё один разочарованный взгляд за не полный преподавательский стол. Учитывая её нежелание общаться с Себастьяном, да и даже без этого, профессор Элезар был её лучшей возможностью разузнать подробности произошедшего. Так что она всё же надеялась, что тот подойдёт, но, видимо, у того сейчас были более важные приоритеты, чем еда.

***

К её глубокому сожалению, первой парой в этот день шла история магии, так что своей «уважительной причиной для прогула» ей воспользоваться не получилось. Более того, её соседом по парте всё ещё был Селлоу, который, не будучи полным Оминисом, вслух отметил, что в этот раз у неё на самом деле нет ни пергамента, ни перьев, ни чернильницы, и предложил свою помощь. Лия только фыркнула и, поудобнее устроив голову на сложенных руках, прикрыла глаза. Сообщение было довольно очевидным, даже если заставляло правое предплечье несколько гудеть. К её сожалению, даже несмотря на весьма усыпляющий голос профессора Бинса, она не чувствовала ни капли сонливости. Печальные последствия слишком долго сна, она полагала. Что её сосед тоже определённо заметил и продолжил шёпотом, чтобы не мешать тем, кто ещё пытался учиться на этом уроке: — Я знаю, что тебя тогда отвлёк, но все же закончилось хорошо, не так ли? Тем более я за это уже получил. Селлоу аккуратно прикоснулся к собственному синяку, и у девшуки невольно поднялись брови. То есть тот реально думал, что её проблема именно в этом? Или что это равнозначная компенсация? — Для начала ты можешь снять наложенные на меня следящие чары, если не хочешь, чтобы я добавила, и твоё лицо стало гораздо более симметричным! — Лия зло прошипела. Лицо Себастьяна вытянулось в абсолютном замешательстве. — Но я не накладывает на тебя следящих чар? Я их даже не знаю! — А как же тот случай в теплице? Себастьян поднял бровь: — Это называется глаза, Лия. — Добрался до зала Картографии? Теперь у слизеринца были подняты обе брови: — Лия, ты буквально при мне назвала его крайне подробное местоположение! Девушка схватилась за последнюю соломинку: — Узнал, что отправлиась именно туда, а не просто вышла в туалет? На её последнем слове щёки парня окрасились в алый, но тот все равно продолжил их небольшой пинг-понг: — Потому что ты не вернулась! Лия на секунду замолчала и кивнула: — Ладно, извини, была не права. Она снова закрыла глаза, сигнализируя о конце диалога, но у Себастьяна явно были другие планы: — Значит, я прощен? — Нет, — Лия отозвалась максимально кратко, желая побыстрее закончить этот практически допрос. В прочем, парень явно не собирался оставнавливаться: — За что? — За всё остальное! — Ты должна понять! Это было моим единственным шансом спасти сестру. Ты сама выдала мне ритуал и отказалась от моей помощи только потому, что на тебя надавили Хранители! Девушка мрачно не стала вспоминать свой «идеальный» план. Тем не менее при её следующем ответе Лиен тон похолодел на пару градусов: — Понимаю? Видимо, понимаю здесь одна я. Если бы я дёрнулась чуть дальше от твоего заклинания, то была бы мертва. А если бы у Руквуда не включился его любимый словесный понос — умер бы ты! И, вежливое напоминание о правилах этикета, мистер Селлоу, — это обращение звучало на одном уровне с её «лордом Руквудом», — если дама не хочет с вами общаться, джентльмен перестаёт навязывать ей своё общество. — «Впрочем, от перемены пола ситуация не сильно меняется…» К счастью, этого хватило, чтобы парень наконец заткнулся, дав ей наконец послушать «увлекательнейшее» повествование о парадной форме гоблинов и количестве потраченных на это пуговиц. Она всё ещё предпочитала это предыдущему разговору.

***

На обеде профессора Элезара снова не было. Лия вздохнула и печально отправилась на уход за магическими существами. Да, у нее побаливала рука, но, пока она не узнает все обстоятельсва девушка предпочтёт не дёргать лишний раз директора за усы.

***

К её облегчению, профессор по УзМС оказалась понимающим человеком, поэтому в этот раз её поставили в пару с Поппи Добринг. Что означало, что Лие вообще не придётся ничего делать. Девушка практически слишком хорошо ладила со всей магической фауной. И да, она тоже считала сейчас изучаемых нюхлеров милыми, как и жмуров, единорогов, и даже скелетоподобных фестралов и ктулхо-мордых рогатых дромарогов. А драконы вообще общепринято были самыми крутыми существами в любом соревновании. Однако Лия чётко провела грань, ради кого одна была готова терпеть боль и псевдо-смерти (часто не нравящиеся ей люди), а ради кого нет (миленькие животные). Это означало, что сама Поппи, непримиримый враг браконьеров, была весьма опасной для осуществления её жизненной позиции. Учитывая Лиино неумение сказать нет, нужно было, чтобы этот вопрос вообще не возник. Что было довольно трудно, потому что если не задевать животных (чем слизеринка не могла заставить себя заниматься), Поппи Добринг полностью оправдывала свою фамилию и стереотипы своего факультета. Вот и сейчас, узнав о её руке, та даже ни разу не пожаловалась на двойную нагрузку. И тоже была не против разговоров: — Знаешь, я до последнего не верила всем окружающим тебя слухам. — И что же изменило твою такую разумную позицию? — если она и позволила части своего раздражения вырваться, то это легко можно было списать на выполнение генерального плана. — Поведение директора, — ужасно прямолинейно заявила пуффендуйка. — Потому что авторитетные лица никогда не обманывают… И снова не помогло, Поппи только чуть задумчиво отрицательно покачала головой: — Потому что от директора Блэка ни о ком доброго слова не дождёшься. Даже при участии профессора Фига. — Профессора Фига? — Лия невольно заинтересовалась. От Натсай она такого не слышала. Только то, что тот взял на себя ответственность за весь инцидент. Или это оно и есть? Тогда формулировка была довольно корявой. — Да. Я перед ужином подслушала, как профессор Фиг «вежливо» указал, что если директор не поддерживает ученицу, справившуюся с проникновенем на его территорию тёмного волшебника, то тот явно им симпатизирует, если не прямо поддерживает, — тут девушка чуть отвлеклась на привлечение выданного им нюхлера чем-то блестящим и, только закончив, продолжила: — И тогда директор довольно кисло заметил, что и так не хочет проблем с могущественными тёмными чистокровными. Причём, как будто это было аргументом в твою пользу, а не чистокровных Руквудов. И так как я никогда не слышала ни о каком чистокровном семействе Пилигрим, тем более могущественном настолько, что может противостоять Блэкам… Лия была несколько ошеломлена количеством вываленной на неё информации, что на автомате повторила свою же «шутку»: — Я просто чистокровный пролетариат! — Знаешь, я довольно много путешествовала по миру, так что я знаю, что значит последнее слово, — и дочка международных браконьеров подняла на нее бровь. Слизеринка недовольно поморщилась: — Ты права, в следующий раз придумаю остроту потоньше. — Вот поэтому я и говорю про неожиданную правдивость слухов. Не только про твои многочисленные «подвиги», но и про все остальные. Ведь единственная темная чистокровная семья, что может противостоять Блэкам это… — Мраксы, — мрачно признала очевиднейший факт слизеринка. На столько в балансе сил магической Британии она все же разбиралась. — Ага, — пуффендуйка расслабленно кивнула. Ну да, ведь она к рассказанной ситуации никакого отношения не имела. Тем не менее, Лия не была неблагодарной: — Спасибо. Ты была не обязана делиться этой информацией. Я оценила. Конечно, не настолько, чтобы целенаправленно преследовать браконьеров, но если уж ей они как-нибудь попадутся по дороге… Не зная о её мыслях, Поппи лишь закатила глаза: — Знаешь, это настолько слизеринское утверждение, что даже не смешно. Расслабься немного, — и, фыркнув, последовала своему же совету вернувшись к возне с нюхлером. Лия скрестила руки на груди и, чуточку понаблюдав за этой действительно умиротворяющей картиной, мысленно вернулась к только что раскрытым ей фактам. …Кажется, она была должна Оминису гораздо больше, чем думала изначально.