Часть 21. Побочные квесты

Закончив с уроками на сегодня, Лия забежала в кабинет профессора Элезара, но его не оказалось и там. Вот вам и последний повод отложить беседу с Оминисом. Не то чтобы она не хотела с ним говорить, просто… не знала, что сказать. Слизеринец слишком легко нашёлся, сидя на своём привычном месте в гостиной под звуконепроницаемым барьером. И, кажется, снова корпел над домашкой. Впрочем, как только она пересекла невидимую линию, его бирюзовые глаза без зрачка посмотрели практически прямо на неё. И почему не начать с очевидного: — Спасибо. — Это «спасибо» за что-то конкретное или за мою общую великолепность? — Оминис уже привычно скрыл свое смущение сарказмом. Но Лия только согласно кивнула: — Тогда спасибо трижды. За, как ты выразился, твою «общую великолепность», за поддержку с директором Блэком и за то, что ты врезал Себастьяну. Как ты понимаешь, сейчас я бы это сделать не могла, — её основная рука, будто только дожидаясь напоминания, чуть заныла, — а потом эффект был бы совсем другим. А вот теперь парень откровенно покраснел: — Разве это не то, что делают друзья? — Конечно, но это значит, что за это не стоит благодарить. Значит, это спасибо в том числе и за нашу дружбу. — Слишком сентиментально, — проворчал еще сильнее покрасневший Оминис и сменил тему, — я забрал фолиант Слизерина у Себастьяна. Хочешь понаблюдать за его торжественным сожжением? И девушка неожиданно почувствовала себя неловко: — Знаешь, там, по словам Себастьяна, ведь не только Тёмная магия, но и как минимум какая-то старая алхимия. И более того, может показаться странным, но мне инстинктивно кажется неправильным жечь книги. Всего в два раза меньше, чем убийство единорога. — Твоя система счисления… — Оминис закатил глаза. — Значит, никакой инстинктивной неприязни к Непростительным, воровству и прогулу уроков… — и резко переключился, — серьезно, половина от единорога? Лия скрестила руки на груди: — Я практически уверена, что их ощущение чистоты и невинности — это чисто магическое защитное свойство, — и проворчала, — и оно чертовски хорошо работает. Парень вздохнул: — Вот тебе и трожественное сожжение. Но оставлять фолиант у себя я тоже не хочу. И так как возвращение в скрипторий даже не рассматривается, нам нужно другое надежное место. «Нам… Вот это было слишком слащаво!» — Знаешь, тебе не обязательно прислушиваться к моим предчувствиям… На нее бросили недоверчивый взгляд: — Не обращать внимания на предчувствия прорицателя? Признав некую обоснованность чужих опасений (девушка до сих пор не знала, откуда берутся подобные предпочтения), тем более, что Оминис соглашался с ее идеей, Лия продолжила несколько в другом направлении: — …Значит, может, оставить фолиант Слизерина в Тайной комнате Слизерина? — и уточнила, все же Оминис относился к её «пророчествам» довольно серьезно: — Это уже не «ощущения», просто логика. Слизеринец застонал: — Ты просто хочешь еще раз погладить Ужаса… Там же повсюду вода и влажность… Впрочем, защита от них довольно простая, так что звучит неплохо. — Во-первых, Ужас — милашка. А во-вторых, да, я трансфигурирую целофановый пакет. — Я просто проигнорирую первый пункт… — Оминис устало потёр лоб. — И я вообще-то имел имел ввиду Импервиус, но, полагаю, одно другому не мешает. На этом их диалог чуть завял, и Лия, наконец сев в соседнее кресло и обведя глазами стол, попыталась найти новую тему для беседы: — Так, теория магии? Оминис закатил глаза: — В следующий раз выбери урок, профессор которого не так беспокоится о тебе. Домашнее задание на два пергаментных свитка — это уже немножко чересчур. — Это был не совсем мой выбор, но я постараюсь. Кстати, как ты думаешь, гоблины пользуются совами? — Лия, пожалей бедных птиц, — парень ухмыльнулся на ее иронию, а после с силой сжал рукоять палочки, — так ты все ещё планируешь сразиться с этим, как его, Рарноком? — Ранроком, и не совсем. Я решила сделать себе небольшой отпуск, так что если он сам не придёт к школе, пусть творит свою революцию. Может, это и неправильно, но я несколько выдохлась. Её ранение снова напомнило о себе. Да и дело было не только в этом. Последняя битва хорошо показала её нынешний уровень. Массовка — да, «боссы» — нет. И Ранрок определëнно был «боссом». Она могла это преодолеть, но смерть — это больно. Кроме Авады Кедавры, конечно. Но и это она повторять не спешила. Лия не имела ни малейшего понятия, какое влияние оказало уже произошедшее троекратное воздействие на её душу. Таких исследований точно никто не проводил. На лице Оминиса, тем временем, не возникло ни капли осуждения. Впрочем, учитывая его собственное «лицемерие», она надеялась на что-то подобное. — Да, звучит как неплохая идея. Значит, в ближайшее время Лия Пилигрим будет полностью в моем распоряжении, чтобы помочь мне с домашкой, — и слизеринец изобразил тон и смех настоящего Тёмного властелина. Лия невольно улыбнулась, развеивая собственные тёмные мысли, и подыграла: — О нет, пожалей меня! Что такое смертельные битвы по сравнению с написанием пары свитков эссе? И не один раз, а каждый будний день! Оминис полноценно засмеялся, и Лия с удовольствием к нему присоединилась, а после действительно уточнила тему эссе для профессора Элезара, чем вызвала ещё одну вспышку смеха. Где-то через час работы девушка все же не удержалась и уточнила насчет очевидного пустого места: — Значит, мы собираемся и дальше игнорировать тему Анны и Себастьяна? Лицо Оминиса приобрело тщательно выверенное нейтральное выражение: — Ага. А ты хотела их обсудить? Лия мрачно подумала о собственной недостаточной подготовке и следовательно все еще умирающей другой слизеринке, своих смешанных чувствах к самому Себастьяну и покачала головой: — Нет, просто решила расставить все точки над i. Так что там с политической обстановкой во времена Гампа?

***

Тем не менее перед ужином Лия все же вернулась в теплицы и, как и в прошлой ситуации, связанной с Круциатусом, снова добыла немного корня живницы. О, она безусловно все еще не простила Себастьяна, но девушка также помнила весь букет ощущений после первого непростительного и не пожелала бы этого даже своему злейшему врагу. Нет, серьезно, сложись такая маловероятная ситуация, Лия и с лордом Руквудом бы этим корнем поделилась. Конечно, то что ей данный ингридиент ничего не стоил, изрядно помогало в подобном проявлении щедрости… Тем более, слизеринка отказывалась лгать самой себе: вмешательство Себастьяна сильно упростило ей жизнь. Да, она также пострадала, но Лия победила. И эта победа была бы гораздо труднее и болезненнее без Сэллоу. То, что парень сам же и пострадал от собственной затеи, тоже не мешало. Как и то, что он невольно снял с неё большинство ответственности за далеко не идеальное решение всей ситуации с Виктором Руквудом. Естественно, это не означало возвращение доверия, той самой первой искренней дружбы, что зародилась до всех ее видений. Это Сэллоу безвозвратно испортил. Что Лия прямо и заявила, чуть ли не силой впихнув горький корень ему в рот, после чего просто села ужинать. Всё, что она хотела донести, она донесла. А оставшийся слабый огонек вины легко глушился салатом.

***

А дальше Лия послушно последовала собственному плану ничегонеделанья на целый месяц. Она даже каждую неделю стала выделять день на полноценный выходной с прогулками вдоль озера и скольжением по нему, лепкой снеговиков и изображением на снегу силуэтов ангелов. И даже умудрилась привлечь к этому времяпровождению Оминиса. Тот, что довольно удивительно, будто не привык к подобным развлечениям. Чем близнецы Сэллоу вообще с ним все четыре прошлых года занимались? Самым близким к приключениям был её визит в зал Картографии и пещеры под ними за сумкой. Профессор Элезар к тому моменту уже заделал стенку, как часть процесса заметания следов, так что ей пришлось пользоваться чуть более стандартным входом, напоследок окончательно закрепив заплатку Древней магией. Самым сложным было незаметно проскользнуть мимо внезапно частого шатания школьников младшего возраста к «месту её дуэли со страшным Тёмным волшебником» и их игр в эту самую дуэль. Лия даже дала им пару дельных и не совсем советов. И, собственно, оговоренное посещение Тайной комнаты. Но помимо практически пустой болтовни с Хранителями и очень гордого её правильным решением профессора Руквуда (все еще ощущалось весьма неправильно, причем по нескольким пунктам) и тем, что Лию от переизбытка энтузиазма в ответ облизал василиск, все прошло гладко. Она также наконец нашла время на «гоняние» шаров с Натсай и другими энтузиастами и даже поймала пару летающих по замку ключей, которые до этого игнорировала. Говорили, что если поймать их все, то можно получить трафарет для изменений в школьной форме и безнаказанно в нем ходить даже на уроки. Впрочем, как признавались уже совершившие сей «подвиг», подобный «выпендреж» надоедал недели через две. Её зелья тем временем уже получали стабильные Удовлетворительно, а в Трансфигурации она даже умудрились обогнать преподаваемую ей сейчас школьную программу. Травология все еще имела достаточно стабильный успех на практике и все тот же провал в теории (но уже не такой гигантский, как был раньше), а на УзМС она даже случайно умудрилась стать лучшей по уходу за фестралами. Это не было так сложно как звучало, когда половина твоих сокурсников даже не видят описываемого зверя. Это также дало странный бонус к ее репутации. Лия же старалась не думать, чья именно смерть позволила ей их видеть. Хотя нет, она искренне надеялась, что это был тролль. Или тот дядька из её видений… Чары и ЗоТИ все так же были на высоте, а Астрономия и История магии — в глубоком минусе. Ну, хоть что-то должно быть в ее жизни стабильным… А на Теории магии её больше не отпускали с уроков. Даже в туалет. Профессор Элезар был довольно категоричен, но Лия не обижалась. Было понятно, что заботливый старик таким образом пытался предотвратить ещё один инцидент. Она даже начала заново общаться с Сэллоу. Все же они были соседями по парте на многих предметах, но этим все и ограничивалось. Лию это вполне устраивало. Себастьян снова вёл себя как тот самый много знающий, дружественно настроенный слизеринец из начала года, в то же время не обременяя её своим грузом проблем. Как и ей с собственной виной за неудачу. В общем, её жизнь практически удалась.

***

Что-то в какой-то момент должно было пойти не так. И для неё первым признаком подобного был профессор Элезар, внезапно вызвавший её в свой кабинет. Она опасалась нового задания в связи с ее Древней магией и борьбой с гоблинским восстанием, но нет, все ограничилось весьма пространной беседой о яркой и чудесной юности и естественных в такой ситуации эмоциях, но также о том, что до ее совершеннолетия осталось чуть меньше трех четвертей года (вот Лия и узнала свой более-менее точный возраст). И что тогда она может делать все, что хочет, но пока она учится в школе, он выступает в качестве ее опекуна (ещё одно открытие, впрочем, не такое уж и удивительное) и как таковой не собирается принимать необратимых решений за нее. Лия многозначительно покивала, подтвердила, что такого и не требует и только рада этому обстоятельству, и покинула беседу с гораздо большим непониманием, чем прежде. Следующим чуть более существенным пунктом был Оминис, рассеянно сидевший на своем любимом месте и снова сжимающий в своих руках письмо с уже знакомой эмблемой. — Плохие новости? Слизеринец наложил звукоотражающий барьер, что лучше всяких слов сказало ей, что ответ на заданный ей вопрос сугубо положительный. — Помнишь, ты спрашивала о своём прошлом? — Да, было дело… — если честно, Лия даже немного об этом забыла. Данный вопрос был довольно вялотекучей проблемой. И ей протянули конверт. — Это копия отправленного тебе письма с приглашением… На конверте темно-зелеными чернилами каллиграфическим почерком было выведено: «Лие Пилигрим, крайняя правая комната на втором этаже, приют Вула, Лондон». «Ну, это по крайней мере объясняет отсутствие писем от родственников… И наполовину опасение профессора Элезара о моем нежелательном раннем выпуске из Хогварта…» Какая-то ассоциация крутилась в её голове, но внимание Лии уже переключилось на весьма нервничающего Оминиса: — И для тебя это что-то меняет? Но тот только отрицательно покачал головой, ещё сильнее сжимая письмо: — Не для меня. Этот конверт мне прислала мать. Она очень интересуется моим новым другом и даже высказала сильное желание с ним познакомиться. Лия моргнула: — Ты хочешь сказать, что твоя мать, чистокровная леди из темного рода хочет встретиться с девочкой из магловского приюта? Потому что насколько Лия знала, у магов никаких приютов не было в принципе. Как часть ее раннего исследования она выяснила, что ситуация с Сэллоу была довольно типичной: при смерти ближайшей родни, новыми опекунами в добровольно-принудительном порядке просто назначались чуть более дальние родственники. Поэтому Лия с фальшивой беспечностью продолжила мысль: — Так ты думаешь, меня попытаются заавадить, или, учитывая мои боевые подвиги, все же отравить? Парень ещё больше побледнел, но отрицательно покачал головой: — Я не сильно близок с ней, но она слишком прямая для таких махинаций, — и слабо улыбнулся, — так что, если это возможно, Лия, давай не будем предполагать, что ты будешь сражаться с моей матерью. Или моим отцом. Хотя письмо написано её рукой, она придет не одна. Девушка чуть наклонила голову в бок. Либо это была искренняя вера ребёнка, что его родители не такие плохие, либо все же знание характеров родственников. И, учитывая, что родня Оминиса реально его пытала, убежденность в идеальных маму с папой можно было практически полностью исключить. — Полагаю, я не могу отказаться от этой встречи? — потому что иначе зачем вообще поднимать эту тему? — Да. Пока она предлагает встретиться в Хогсмиде, и мама уже убедилась, что это не запрещено. Так что если я слишком резко откажусь, то с неё станется заявиться к директору и просто потребовать встречи. — Так, она тоже убеждена, что мы встречаемся? — Лия слишком легкомысленно уточнила. К этому недоразумению она уже привыкла. — Нет, тут несколько раз указано друг, — слизеринец был красным как свекла. — И, опять же, моя мама слишком прямолинейная для подобного, — однако Лия заметила, что Оминис снова промолчал про своего отца. — Что ж, чему быть, того не миновать. Тем более я предпочту как можно меньше привлекать к себе внимание директора, а также все же несколько подготовиться. Насколько я знаю, ближайшее посещение Хогсмида практически через две недели. Так, что мне нужно узнать? «И, возможно, что профессор Элезар говорил именно об этом? Но что тогда он имел ввиду под влиянием опекуна? Стоп, неужели он как все в Хогвартсе верит, что мы с Оминисом встречаемся, и таким окольным путем заявил, что будучи моим опекуном, не собирается заключать помолвку? Не, спасибо и за то, что не наоборот… А то, насколько известно из моих куцых представленний о магглах и этом веке в принципе, те сейчас полгают, что замужество и материнство — истинные цели любой женщины… По крайней мере, в Хогвартсе отношение к предпологаемым отношениям больше напоминало обычные подростковые фантазии, хоть и приправленные классовостью (то есть тоже вполне классической мечтой выйти за богатого красивого принца)». Оминис же чуть успокоился, рассуждая о более знакомой теме: правилах поведения и этикета. Хотя было видно, что реакции родителей он опасается. И не в терминах обычного беспокойства сына-подростка.

***

Снег уже чуть сошёл, все же была практически середина марта, так что в Хогсмид они отправились, не утопая в сугробах. Лия поправила мантию и чуть помявшуюся школьную юбку. Оминис убедил ее, что её такой «естественный» стиль будет лучше всего. Всё же она отправляется на встречу как его школьная подруга. Сам парень тоже остался в привычном наряде, хотя мелочи вроде слишком аккуратно уложенных волос и общий ухоженный вид говорили, что и он тоже своеобразно «подготовился». Сама встреча проходила в «Трех метлах», но по ощущениям напоминала новый визит к «проходимцу из Лютного». И в прошлый раз это кончилось не очень хорошо… С другой стороны, в прошлый раз у нее ощущений подобных и не было… Впрочем, ждущая их за столиком пара мало напоминала злых ведьму и колдуна из сказок. Мать Оминиса была худой блондинкой с бледными зелёными глазами, а его отец был всего лишь чуть более мужественным зеркалом своей супруги. И лишь чуть повзрослевшей копией Оминиса. Или скорее наоборот, именно сын был их полной копией. Да, Лия знала, что со временем пара становится более похожей друг на друга, но она не думала, что говорившие имели ввиду именно это. Тут скорее проглядывали поистине таргариенские привычки… Но самое диссонирующее, это выражение лиц и общее впечатление. Она знала, что родители её друга были Тёмными магами, но в отличие от Виктора Руквуда, кто и до начала бесед вызывал сильное желание помыться, тут было огромное ничего. Даже когда они с не меньшим интересом внимательно осматривали её так же, как и она их. Наконец, Оминис прервал эти «переглядки»: — Матушка, отец, позвольте представить вам Лию Пилигрим, моего друга. Лия, это Глория и Годвин Мраксы, мои родители. Несмотря на ласковое обращение в начале, было видно, что для него это такая же формальная вежливость, как и само представление. Впрочем, мистер Мракс тут же улыбнулся, скрадывая неловкость: — Да, не стойте как неродные. Оминис, давно тебя не видел. Кажется, это было лето после первого курса? Мы тогда встречались с твоими другими друзьями Сэллоу и их опекуном Соломоном. Лия села на предложенное место и мысленно подняла бровь. Конечно, у нее не было личного опыта, но что-то ей подсказывало, что не видеть своего сына больше трех лет было ненормально. Оминис неуверенно улыбнулся, тоже сел и просто подтвердил: — Да, именно тогда я попросил проводить лето у них. Тут вмешалась мать семейства: — Хотите сливочного пива? Так как именно мы выступили инциаторами этой встречи, то я угощаю! — Было бы неплохо, — девушка согласилась хотя бы, чтобы у неё был уважительный повод для чуть более длительных пауз. Тем более, что она на самом деле так и не попробовала его. Оминис тоже молча кивнул. Пока миссис Мракс подзывала хозяйку и оформляла заказ, её супруг завёл около пустой диалог: — Значит, мисс Пилигрим, вы первый год учитесь в Хогвартсе? — Да, и поступила сразу на пятый курс, — Лия подтвердила гарантированно известную ему информацию. Тем временем им уже принесли четыре кружки. Учитывая, что в одной из них было литра полтора, этого явно хватит надолго. Так что Лия не стесняясь сделала глоток, наблюдая, как её спутник осторожно следует её примеру. — И, насколько мне известно, мисс Пилигрим, вы уже довольно неплохо освоились? Если честно, я до завершения школы не мог похвастаться убийством волшебника. Особенно такого известного как Виктор Руквуд. Девушка подавилась только что сделанным глотком. Оминис тут же похлопал по ее спине. — Ну, ну, не нужно стесняться, — речь супруга перехватила миссис Мракс, протягивая ей платок, — сынок, вот с кого тебе нужно брать пример! Директор Блэк, естественно, не мог не поделиться такой потрясающей информацией о круге общения нашего сына. Годвин Мракс самодовольно ухмыльнулся: — Хотя у меня сложилось впечатление, будто он расчитывал несколько на другой результат. Лия на секунду прикрыла глаза: «да, обычно реакцией родителей на то, что их сын общается с убийцей, не было бы пожелание брать с неё пример. Особенно, если вы темные чистокровные волшебники, как и сама жертва…». Девушка снова сделала весьма крупный глоток сливочного пива. Кажется, ей это было нужно. — Он же и сообщил о вашем статусе, — Глория Мракс вставила как о чем-то незначительном, снова вернувшись к своему напитку. — И он вас не смущает? — Лия аккуратно положила правую руку на все еще лежащую в кармане палочку, игнорируя пристальный «взгляд» Оминиса. — О, ну да, ваша магия пробудилась несколько запоздало. Но, кажется, это никак не сказалось на вашем нынешнем потенциале. Конечно, ваши родители поступили несколько сентиментально, но, с другой стороны, как мы можем заметить, это иногда оправдывает себя, — миссис Мракс, казалось, не первый раз вела подобный «спор». Что и подтвердилось, когда та продолжила: — Учитывая ваш случай, мы с моей дорогой любовью даже несколько изменили свое мнение об убийстве детей-сквибов по достижению ими одиннадцати лет. Оказалось, это несколько преждевременно. Нужно подождать хотя бы шестнадцати, а для надёжности до семнадцати. Мистер Мракс согласно кивнул, довольно небрежно отпив из своего стакана. Оминис с явным желанием провалиться под землю спрятал уже свое лицо за кружкой. Лия же тоже решила заглушить алкоголем весь сюрреализм ситуации. Ей ведь показалась, и они только что не обсуждали убийство детей в общественном месте? Миссис Мракс же ничего не смущало: — Конечно, учитывая наверняка проведённый ритуал отсечения от рода, мы никогда не узнаем вашу настоящую фамилию, но вы, мисс Пилигрим, можете успокоить себя, что они наверняка были из самого правильного круга. В конце концов, есть не так много причин появления одиннадцатилетнего ребёнка без памяти в маггловском приюте. Оминис предупреждающе сжал ее основную руку, будто опасаясь, что она достанет палочку, но Лия только, используя левую, отпила ещё пива. «Значит, я уже во второй раз теряю свои воспоминания…» — девушка безмятежно улыбнулась. О, если бы она что-то помнила до первого сентября, то всё наверняка было бы по-другому, но так для неё это было просто историей. Мистер Мракс «поддержал» супругу: — Конечно, теперь ваше возвращение в приют будет совершенно недопустимым. Если захотите, гостеприимство нашего дома всегда для вас открыто. Не только какие-то Сэллоу могут оказывать услуги своим друзьям. Оминис вздрогнул, но промолчал. Лия лишь сделала ещё один глоток, чувствуя странную лёгкость в голове: — Я учту, лорд Мракс. — Не нужно быть столь формальной, лорд Мракс — это мой брат, вы же можете называть меня просто Годвином. И, конечно, оба пункта — всего лишь предложения, — и подмигнул. Старшее поколение Мраксов ещё где-то десять минут расточали любезности, но было очевидно, что то, что они хотели, они уже сказали. Наконец, те ушли, оставив денег с небольшим запасом, и Лия с некоторой печалью посмотрела на свою пустую кружку. Она попыталась чуть расшевелить Оминиса: — Ну, с положительной стороны, они явно пытались быть дружелюбными. С отрицательной — их «попыток» явно недостаточно, чтобы изобразить из себя нормальных людей. Парень невесело фыркнул. — В общем, именно в таких ситуациях говорят, что иногда лучше быть сиротой. То есть, моё положение ещё не самое ужасное! — даже Лия попыталась сохранить положительный настрой. — Твои родители могут быть ещё живы… — Учитывая их отношение к дочери без дара, мне повезло, что они разорвали любые связи первыми, — хотя невозможость кинуть пару кинжалов в своих «бывших» родственников все же несколько расстраивала. И учитывая эту «бывшесть»: — Кстати, этот ритуал отсечения мне еще чем-то грозит? Оминис нахмурился, явно вспоминая: — Если у тебя были семейные таланты, вроде моего умения говорить со змеями, то они исчезли. Ты не имеешь права претендовать на их наследство, — он чуть покраснел, — и никакого риска кровосмешения даже с самыми близкими родственниками. Но, Лия, если у тебя не может быть семейных талантов, то как возникла твоя Древняя магия? Она пожала плечами, хихикнув: — Исидора, не помню её фамилию, вообще была маглорожденной. Насколько я понимаю, это чистый случай. Хотя вот тебе и конспирологическая теория, что профессору Рэкхему вместе с сединой бес в ребро пришел! Ну что, пойдём? Лия попыталась встать и покачнулась, тут же уперевшись в стол. — Мне кажется, с пивом ты переборщила. — Не обижайся, но это все еще лучше, чем слушать речи твоих родителей на трезвую голову. Оминис закатил глаза и подал ей руку, за которую девушка тут же ухватилась: — Поверь, Лия, я полностью разделяю твое мнение. Девушка чуть более устойчиво сделала пару шагов и, высоко поднимая ноги и двигаясь широкими шагами, весело продолжила: — Ну, если они тебя окончательно достанут, помни — они сами подтвердили, что Лия Пилигрим — уже практически сертифицированный борец против тёмных магов! Слизеринец ещё больше ускорил шаг, выводя её из таверны и уже на улице зашипев: — Тебе нельзя пить. В следующий раз, пожалуйста, хотя бы сообщай о своих планах на убийства в менее людной обстановке. Она только ещё раз засмеялась, приобнимая парня: — Я так рада, что ты не споришь, что следующий раз обязательно будет. Оминис обреченно застонал, но в его тоне тоже был слышен след улыбки.