D-Soul

Толпа гудела. Флеши камер били в лицо, как звёзды. Миран стояла в центре сцены, чуть левее других участников своей школы. На ней — строгий, почти официальный костюм, тёмно-серый, подчёркивающий талию и силуэт. Волосы собраны в высокий хвост, лицо — спокойное, почти хищное. Внутри — хаос. Ведущий заглядывает в конверт. Зал затихает. — Победителем фестиваля становится… Пауза. — Академия "D-Soul”! Толпа взрывается. Гром, свет, музыка. Конфетти сыпется сверху. Миран не вздрагивает. Просто выдыхает. Пока однокурсники орут, обнимаются и прыгают, она стоит спокойно. Всё так, как должно было быть. Минхо смотрит на неё из кулис. Он стоит, не двигаясь. Внутри — ничего от разочарования. Только странное, тихое… восхищение. > «Ты не была в центре. Не тянула одеяло. Но сцена всё равно выбрала тебя.» Ведущий зовёт представителя школы-победителя для речи. Миран, конечно, идёт вперёд. Микрофон в руке. Свет в лицо. Всё внимание — на ней. Она поправляет волосы. Улыбается. Лёгкой, неуверенной улыбкой. И вдруг — говорит: — Я не думала, что именно я буду сейчас здесь. Потому что мы — команда. И без команды… — ...я бы даже не вышла на эту сцену. Зал замирает. — Но если честно — я благодарна. Не только своей школе и партнёрам. Но и… людям, которые заставляют меня быть лучше. Даже если они в других командах. Голос чуть дрогнул. Только один человек в зале понял, о ком это. Минхо. Он смотрит на неё — и на его лице нет ни одной тени злости. Только мягкость. Ироничная, нежная, тёплая. Она его обошла. Выиграла. Но он будто только этого и ждал. Как будто она наконец взяла то, что давно принадлежало ей. --- После сцены — суматоха, поздравления, объятия, фото, слёзы. Минхо подходит к ней сбоку. Без слов. Она оборачивается. Смотрит. — Ты ведь злишься, да? — тихо, чтобы никто не слышал. Он качает головой. Подходит ближе. Опускает взгляд. — Ты знаешь, в чём странность? Она молчит. Он смотрит ей в глаза. Тихо. Ровно. Без улыбки. — Я проиграл. Но не чувствую поражения. Ты выиграла — и это… ощущается, как победа для нас обоих. — Не знаю, что со мной. Но если ты наверху, а я внизу — я не злюсь. Я просто горжусь тобой. Она будто не знает, что сказать. И впервые — отводит глаза. Фестиваль закончился. Толпа разошлась. Огни погасли. Поздравления стихли, как и музыка. А на душе — не стало легче. Миран вернулась в гримёрку. Закрыла за собой дверь. Осталась одна. Сняла серёжки. Пальцы дрожали, но она делала вид, что это из-за усталости. Развязала волосы. И вдруг стало слишком тихо. Она потянулась к застёжке на костюме, когда дверь снова открылась. Он. Минхо. Словно весь день только к этому и шёл. Он вошёл, не спрашивая. Закрыл дверь за собой. Медленно подошёл. На секунду — тишина. Только их дыхание. — Я рад, — сказал он. Тихо, искренне. — Что ты выиграла. Что ты стояла там, в центре. Как и должна была. Миран молчала. Не смотрела на него. Смотрела в зеркало. На себя. И видела не победу. Видела — конец. Он подошёл ближе. Молча, без слов — обнял. Мягко. Осторожно. Как будто боялся спугнуть. А она стояла. Просто стояла. Руки вдоль тела. Не обнимает. Не дышит. Как будто всё внутри замерло. > "Это конец." Он почувствовал. И решил отойти. Медленно отпустил. Сделал шаг назад. И в эту секунду — её руки резко сомкнулись на его спине. — Стой, — прошептала она почти беззвучно. Он выдохнул. Медленно, почти с облегчением. Улыбнулся. И снова обнял её — крепче, теплее. — Я здесь, — только и сказал он. — Пока ты держишь — я здесь. Минхо крепко обнимал её. Не быстро. Не в спешке. Как будто она — его дом. Руки — на её талии. Её руки — сцеплены за его шеей. Лицо — уткнуто в его плечо. Дыхание — неровное. Тепло её губ — у самой ключицы. Он прижал её ближе. Словно она может исчезнуть, если он отпустит. > "Если бы они могли стать одним целым — они бы уже стали." Он не знал, сколько времени они стояли так. Минуту? Две? Целую жизнь? Но в какой-то момент он почувствовал — ткань на плече стала мокрой. Он замирает. Медленно моргает. Сначала не понимает. А потом осознаёт — она плачет. Не вслух. Не надрывно. Тихо. Почти незаметно. Только тёплые слёзы, пропитывающие его рубашку. Он хочет отстраниться. Посмотреть на неё. Успокоить. Сказать что-то тёплое, нужное. Но она — не отпускает. Наоборот — сжимает сильнее. Словно боится, что если он отступит хоть на шаг — всё закончится. Он замирает. Руки замирают на её спине. — Эй, — тихо шепчет он, почти в волосы. — Я здесь. Слышишь? Она не отвечает. Только кивает, едва-едва. Слёзы всё ещё текут. Не рыдания — а прощание. Не трагедия — а страх. Он снова обнимает крепче. Почти прикрывает собой. — Всё хорошо, — повторяет он. — Не думай. Просто... не думай сейчас. Я тут. И добавляет — шепотом, куда-то в её висок: — Я не исчезну, Миран. Не в этот раз. Они стояли, в этой тишине, что только что была обволакивающе интимной, но теперь — разорвана хлопком двери и слишком громким голосом: — МИНХО, БРАТ, ТЫ ГДЕ— Юнсо влетел, как ураган. Завис. Видит: Минхо — стоит, слегка прижав Миран к себе. Она — с опущенными руками, глазами в пол. Сцена, которая не должна была быть увиденной. — …бля. — Это всё, что выдавил Юнсо. Минхо молчит. Потом резко, очень резко выпускает дыхание. — Юнсо. — Да? — Ты. Мог. Постучать. — А я… — Юнсо не знал, что сказать. — Я просто… — Просто? — Просто ты исчез, и у нас брифинг через двадцать минут, и… — И ты решил вломиться сюда, как бык в гримёрку? Юнсо выставляет руки в «мирной» позиции: — Всё-всё-всё, уже ухожу. Не мешаю. Я вас вообще не видел. Минхо смотрит на него с убийственным спокойствием. — Юнсо, ещё одно слово, и ты выходишь не ногами. А лежа. На каталке. Юнсо моргнул. — Понял. Слово не скажу. — Правильно. И в этот момент дверь открывается снова. — Минхо, ты не… ой. — Сора. Она тормозит почти сразу, как будто в лицо ударил шквал. Тишина. Она переводит взгляд: с Минхо, на Миран. С Миран — на Юнсо. И шепчет: — Я, пожалуй… постою тут. Замру. Превращусь в стул. Юнсо: — Уже проходил это. Не помогает. Минхо прикрывает глаза. Сдерживает мат. Потом резко говорит: — Юнсо. Со мной. Сейчас. Без разговоров. — Но... — Без. — Ладно, ладно! Я иду! — Юнсо рвётся за ним, как за жизнь. Перед тем как выйти, Минхо оборачивается к Миран. В его взгляде — короткое извинение. Небольшой кивок. Молчаливое «потом». Хлоп. Дверь закрывается. Остаются Сора и Миран. Сора стоит, опершись на стену, с выражением лица «ну вот…». — …ты плакала? — мягко, не наезжая. Миран молчит. Сора делает шаг ближе, садится рядом. — Ты его обнимала. Прямо крепко. — Ага. — Значит, ты тоже вляпалась. — Ага. Тишина. — Он тебе нравится? — Сора спрашивает это просто. По-дружески. Не копая. Миран отвечает не сразу. — Мне с ним… спокойно. Как будто я не должна ничего притворяться. Ни быть жесткой, ни идеальной. Сора улыбается. — Вот и вляпалась. Добро пожаловать в клуб. Миран посмотрела на неё. — Ты с Юнсо? — Я с Юнсо и его вечной способностью забывать, как работают двери. — усмехнулась Сора. Обе молча хмыкнули. Разговор — тонкий, но глубокий. Теплый. Такой, как бывает только между лучшими подругами. Сора дотронулась до руки Миран. — Ты в порядке? — Нет. — Но ты рада, что это случилось? — Ага. — Значит, живёшь. По-настоящему. Гримерка тихая. Слишком. После объятий, после того, как он ушёл — осталось только эхо. Миран вытерла шею, стянула сценические перчатки. Взгляд упал на зеркало. Там — она. С красными глазами. И с мыслью, которая не давала покоя: > “Скоро всё закончится. И я не знаю, что делать, когда это случится.” В этот момент дверь приоткрылась. Тихо. Осторожно. — О, ты уже здесь. — Сора вошла, закрыла дверь за собой. Миран не ответила, просто продолжила снимать кольца и серьги. — Я видела, — произнесла Сора, не приближаясь, но глядя прямо. — Вы. Обнимались. — …А ты следишь за мной? — хмыкнула Миран. — За тобой? Никогда. — Сора уселась на кресло. — Я просто знаю, как ты дышишь. Даже на расстоянии. Пауза. Миран отвернулась, стала расстёгивать корсет. — Так вот ты какая влюблённая, — тихо сказала Сора. — Странно. — Странно что? — Странно, что ты позволила себе забыться. Хоть на секунду. — Заткнись. — Он не знает, да? Миран замерла. — Нет. — резко. — И не узнает. Сора пожала плечами. — Ну, тогда остаётся только один выход. Ты ведь понимаешь, да? Миран не ответила. Она смотрела в зеркало. В себя. В то, что осталось. — Ты не обязана всё рушить, — продолжала Сора. — Есть другие способы. Есть выход. — Какой? Сора подошла ближе, присела рядом. — Официально выйти. Из всей этой грязи. Из всего, что тебя держит. Пока не поздно. Миран усмехнулась безрадостно. — Смешно. Думаешь, мне просто позволят? Сора посмотрела прямо в глаза: — Тогда придумай, как вырваться. Иначе ты сама всё потеряешь. Пауза. Глубокая. Звенящая. Миран опустила взгляд. — Значит… надо решать. Сора кивнула. — Да, Миран. Надо. Миран плотно захлопнула дверь за Сорой и сразу повернула ключ. Она не собиралась ни объяснять, ни оправдываться. Сегодня — только факты. Только план. Сора опустилась на диван, снимая жакет, с опаской посмотрела на подругу. — Что случилось? — Если Минхо будет искать меня... — Миран подошла ближе, — ты скажешь ему, что я уехала. Навсегда. — И он поверит? — Он должен. Он не должен знать правду. Никто не должен. Сора вздохнула. — И как долго ты собираешься скрываться? Миран опустилась рядом, глаза были сухими, но лицо — как мрамор. — Пока всё не закончится. Или… пока не закончусь я. — Это из-за него? Миран кивнула, и Сора сразу поняла, кого она имела в виду. — Ёнха. — выдохнула Сора. — Я знала. Имя прозвучало как проклятие. Ёнха — её брат. Молодой. Красивый. Но слабый. Гнилой изнутри. Тот, кто вёл азартные игры, тот, кто ввязался в тёмные дела, а когда проиграл всё — спрятался за её спиной. — Он мой крест, — ровно сказала Миран. — Я его не люблю, Сора. Он не спасал меня. Он тянет меня вниз. Но если я не выплачу его долги — они найдут его первым. Потом — меня. Сора крепко сжала кулаки. — Тебе не нужно так жить. Есть выходы, Миран. — Не для меня. Пока я его щит — он жив. А я… Я справлюсь. — Ты в это веришь? — Я в это уже не верю. Я просто живу по правилам, которые выбрала не я. Наступила долгая пауза. — Ты будешь встречаться со мной раз в неделю. Только ты. Только ты знаешь, где я. Если что-то случится — ты первая узнаешь. — Где? — Старая гостиница у дороги. Комната 216. Только ночью. Не бери телефон. Не опаздывай. Если не придёшь — я уйду. Навсегда. Сора оторопела от того, насколько чётко и холодно звучал её голос. — И Минхо? Миран подняла на неё взгляд. — Если он узнает — он не отпустит. А я не могу позволить ему умереть из-за меня. Сора прикусила губу. — Обещаю. Никому. Ни слова. Но когда ты скажешь себе правду, Миран? Что ты хочешь, чтобы он остался. Что ты тоже хочешь быть спасённой. Миран ничего не ответила. Она просто встала, подошла к окну и посмотрела на огни города. — Я не заслужила быть спасённой, Сора. Я просто хочу, чтобы хоть кто-то из нас выжил. Минхо открыл дверь гримёрки, резко, будто с отчаянной надеждой. — Миран?.. — голос был чуть хриплым, он бежал сюда быстро, торопясь. Но вместо неё — только Сора. Одна. — Где она? — он уже понял ответ, но спросил, потому что не хотел верить. Сора посмотрела на него с лёгкой виноватой улыбкой и пожала плечами: — Ушла по делам. Сказала, может, вернётся… я не знаю. Он нахмурился. — «По делам»? Каким ещё делам? Она ничего не говорила мне. Сора отвела взгляд. — Она спешила. Я не спрашивала, правда. Тишина повисла между ними, тяжёлая и странно неловкая. Минхо шагнул ближе к зеркалу, на которое ещё совсем недавно смотрела Миран. На столике осталась её расческа. Резинка для волос. Записка? Нет, ничего. — Она точно вернётся? — голос стал чуть тише. — Или… она просто ушла? Сора долго не отвечала. Потом, едва слышно: — Я правда не знаю, Минхо. Он снова посмотрел на неё. Но теперь в глазах не было злости — только растерянность. Он не привык, что его оставляют без слов. Он знал, как бить, как защищаться, как говорить. Но сейчас — ни одного правильного действия. — Ладно… — он сказал это медленно, как будто проглатывал что-то горькое. — Если она вернётся — скажи, что я был. Сора кивнула. А Минхо вышел, не оборачиваясь. И только после того как дверь закрылась, она шепнула сама себе: — Прости, Минхо… но ты и правда должен был прийти раньше. Минхо вышел из здания через чёрный выход, где обычно никто не курил и не ждал. Он просто шёл. Куда-то. Никуда. Сердце билось слишком громко. Она ушла. Без него. Без слов. Без прощания. — Ты чего такой? — раздался знакомый голос сбоку. Минхо обернулся — Юнсо стоял, облокотившись на перила, с бутылкой воды в руке и наигранно удивлённой бровью. — Миран ушла, — коротко бросил Минхо. Юнсо слегка качнул головой: — Ну, фестиваль закончился. Может, устала. Может, уехала домой. Что с тобой? — Она даже не попрощалась, — его голос звучал слишком ровно, чтобы быть спокойным. Юнсо хмыкнул. — А ты ожидал? Минхо резко обернулся: — Что ты имеешь в виду? — Ты с ней вообще говорил как с человеком? — Юнсо отпил воду, не сводя с него взгляда. — Или только касался, пока удобно? Молчание. — Она не сказала ни слова. Просто исчезла, — сказал Минхо, почти шепотом. — Я не знаю, зачем она ушла. Я не знаю, будет ли она вообще... рядом. Я даже не знаю, что у нас было. Юнсо поставил бутылку на перила. — Может, уже пора начать что-то делать, Мин. Не просто ждать. Или терпи. Минхо сжал кулаки. Потом разжал. Он молча кивнул и отвернулся. А внутри всё горело.