Удачи с ней!

Он провожал Чонгиля до двери. — Постарайся хотя бы пару дней не попадать в хронику происшествий, — пробурчал тот напоследок. — Скажи это ей, — усмехнулся Минхо, хлопая его по плечу. Дверь закрылась. В квартире стало тихо. Минхо вернулся в комнату. Миран сидела, прислонившись к стене. На лице — смесь усталости и недоверия. — Я помогу тебе, — сказал он. — Я справлюсь, — отрезала она. — Ага. На одной ноге, с раной и упрямством. — Это моё обычное состояние. Он не спорил. Просто подошёл, медленно, и протянул руку. Она посмотрела, потом перевела взгляд на него. Вздохнула. — Только если не станешь глазеть. — Ни одного взгляда. Почти. Он помог ей дойти до ванной, смыл кровь с её ноги, осторожно, аккуратно. Она дёрнулась один раз — и тут же извиняющимся голосом пробормотала "больно, прости". Он молчал. Когда вернулись, он дал ей чистую одежду — свою. Минхо искал самые маленькие шорты, какие смог найти. Она вышла спустя пару минут — в его футболке до колен и с этими самыми шортами в руках. — Они с меня слетают. — Тогда ходи без них. — Ты серьёзно? — Ага. Минхо смотрел спокойно, даже чуть уставше. Не с вожделением — с усталой нежностью. Миран, закатив глаза, бросила шорты на стул и прошла мимо. — Только попробуй опять уставиться, — сказала она, проходя мимо него. — Да я уже. — Чёрт. Он тихо усмехнулся, смотря ей вслед. Она села на край кровати, его футболка смялась на бёдрах. В комнате стало тепло. Не от воздуха — от чего-то между ними. Минхо смотрел на неё, не отводя взгляда. — Что-нибудь хочешь? — тихо спросил он. — Нет, — отозвалась Миран, чуть шевеля пальцами. — Тогда ложись. Отдохни. Он помог ей устроиться так, чтобы не задевать рану. Она полулежала, откинувшись на подушку, глаза прикрыты, дыхание ровное. Минхо сел рядом, а потом тоже лёг — не касаясь её, просто рядом. Тишина снова стала родной. Через пару минут она зашевелилась. — Телефон... Где моя куртка?.. — пробормотала. — Сейчас, — сказал он, встал, достал куртку, подал ей. Она покопалась в кармане, достала телефон, слегка улыбнулась. — Спасибо. — Пожалуйста. Он молчал, глядя в потолок, а она нажала на экран. Контакт «Сора». — Серьёзно? Ты ей сейчас звонить будешь? Миран посмотрела на него и, не удержавшись, усмехнулась. — Ага. Мне есть что сказать. Минхо вздохнул и отвернулся в сторону, прикрываясь подушкой. — Только не пугай её. Гудки. Потом голос. — Алло? — Сора звучала сонно. — Привет. Это я. — МИРАН?! Ты с ума сошла?! Где ты?! Что с тобой?! — Всё нормально. Я просто… эм… немного упала. — Куда ты упала?! — На Минхо. Пауза. Мёртвая тишина. Даже Минхо поднял голову с подушки. — ЧТО?! — Ну, в смысле буквально. Я упала. На него. — ... — Всё под контролем. Он вытащил из меня стекло, носит меня на руках и даёт одежду по размеру танков. — МИРАН, Я СОЙДУ С УМА!!! Минхо не выдержал и захихикал в подушку. Миран посмотрела на него и, чуть улыбнувшись, добавила в трубку: — Не волнуйся. Я в безопасности. Честно. Минхо только улёгся рядом, как его телефон завибрировал. Сора. Он выдохнул, прикрыл глаза на секунду и ответил. — Алло. — ТЫ ВООБЩЕ НОРМАЛЬНЫЙ?! — послышался крик. — Привет, Сора, — он усмехнулся. — Она говорит, что упала на тебя, а потом ты ТАЩИЛ её, ВЫТЯГИВАЛ СТЕКЛО и теперь ОНА У ТЕБЯ ДОМА?! — Всё так. Только ещё она кусала меня за плечо, но это уже не важно. Сора захрипела на том конце, кажется, подавилась собственными эмоциями. Минхо тем временем перевёл взгляд на Миран — она лежала, держась за подушку, и пыталась не заржать. — Ты серьёзно?! — Сора почти вопила. — Это всё шутка?! Где вы?! Почему ты даже не написал мне?! — Потому что в момент, когда она упала, мне было немного не до сообщений. Стекло, кровь, проклятия — знаешь, вечер как вечер. — Минхо! Он рассмеялся. Потом, не отрываясь от разговора, притянул Миран к себе, легко и уверенно. Она слегка дернулась, но не сопротивлялась, просто уткнулась лбом ему в шею. Он провёл пальцами по её спине. — Она в порядке. Уже. — Ты уверен?.. — Да. Сейчас рядом. Живая, теплая, упрямая как всегда. — Ты её не отпускаешь? — Не собираюсь. На том конце замолчали. Потом Сора уже тише: — Хорошо. Только пусть она напишет мне завтра. Или я вызову полицию, Минхо, серьёзно. — Я передам. Он сбросил звонок и уставился в потолок. — Я слышала, — пробормотала Миран, носом уткнувшись в его ключицу. — Ты не собираешься меня отпускать? — Ага. — А если я сбегу? — Поймаю. Привяжу к кровати. — Звучит как угроза. — Это была... романтическая угроза. Они оба тихо рассмеялись. Он сидел рядом с ней, перебирая пальцами её волосы. Медленно, с какой-то внутренней молитвой в движениях — будто боялся, что она исчезнет, если перестанет чувствовать его касание. Миран чуть прижалась ближе, уткнулась лбом в его ключицу. — Ты как кот, — пробормотала она. — Только без усов. — Хочешь — отращу. — Не вздумай. Он тихо засмеялся и, коснувшись её щеки, прошептал: — Я сейчас вернусь, ладно? Она недовольно замычала. Он аккуратно встал, выключил верхний свет, включил кондиционер, прошёл обратно. Комната наполнилась приятной прохладой и полутенью. Он вернулся к кровати, сел рядом. — Давай, полежим нормально. Только аккуратно. — Ты только к ноге не трогай. — Не собирался. Он укладывает её так, будто боится порезать взглядом — поддерживает, бережно ведёт, даже когда просто прижимает одеяло. Она устраивается рядом, и он ложится с другой стороны, на спину. Несколько секунд — просто тишина. А потом она тихо придвигается и кладёт голову ему на грудь. Он не двигается. Потом осторожно кладёт ладонь ей на затылок, поглаживая волосы. — Спокойной ночи. — Спокойной, Минхо. Только после этих слов она засыпает — впервые за долгое время без страха. А он ещё долго не закрывает глаза, слушая её дыхание. Ночь. Тишина. Миран резко открывает глаза. Комната полумрачная, прохладная. Она тянется рукой — рядом пусто. Минхо нет. — Минхо? — её голос глухо рассыпается в темноте. Никакого ответа. — Минхо! — громче, с лёгким дрожанием. Тишина снова глотает её. Она садится, приподнимается на локтях, нога отзывается болью. Смотрит в сторону двери. Пусто. Секунда. Другая. Паника. И вдруг — звук двери. Он заходит. В руках стакан воды. Обычный. Никаких монстров, никакой беды. Просто Минхо. Он замирает на пороге, видит её. — Ты меня искала? Она не отвечает сразу. Только смотрит. — Где ты был? — Воды попить, — отвечает он тихо, немного растерянно. Она отворачивается, ложится обратно, будто обиженная. Хотя не злая. Просто… ей страшно. Даже от минуты без него. Он медленно подходит. Ложится рядом. Осторожно, не касаясь раны. Её спина прижимается к его груди. — Я тут, — шепчет он, обнимая. — Прости. Она снова молчит. Только её рука ложится на его — та, что лежит у неё на талии. Минхо закрывает глаза, чуть глубже утыкаясь носом в её волосы. И этого хватает. Минхо проснулся первым. Он не двигался. Только лежал, чувствуя, как её дыхание касается его кожи. Миран спала, прижавшись к нему всем телом — нога перекинута через его бедро, ладонь на груди, лоб упирается в его ключицу. Она дышала медленно. Ровно. Спокойно. Впервые — без напряжения, без рывков. Без страха. Он смотрел в потолок, не двигаясь. Мысли были как утренний туман — рассеянные, липкие, неотступные. Вот почему она не дебютировала. Не потому что была "сложной", как говорили. Не потому что "перегорела". А потому что... была сломана. Сломана кем-то. Или чем-то. И это "что-то" явно до сих пор рядом. Он перевёл взгляд на неё. Миран выглядела почти девчонкой — лоб разглажен, губы мягко приоткрыты, волосы рассыпались по подушке и его плечу. И ни одной маски. Ни бравады, ни упрямства. Просто она. Минхо глянул на часы. 10:03. Он едва заметно выдохнул. Медленно — будто боясь спугнуть её дыхание — он приподнял край футболки, которая сбилась у неё на животе. Осторожно. Почти извиняясь. Кожа — ссадины, тонкие багровые следы, уже почти не кровящие. Но будто оставленные кем-то нарочно. Как узлы. Как клейма. Он коснулся их подушечками пальцев. Не чтобы лечить. Не чтобы трогать. Просто… чтобы быть ближе. Он рисовал узоры — по шрамам, по изгибам, по неровным линиям её упрямой жизни. Как будто мог разгадать тайну, просто повторяя их путь. Миран хмыкнула. Её бровь дрогнула, губы чуть шевельнулись. — Мм… не… не туда… Он замер. Улыбнулся. — Куда не туда? — шепчет, даже не надеясь, что она слышит. Она фыркает во сне, ворчит что-то вроде: — …эти... дурацкие… шорты… И зарывается в него ещё ближе, пряча нос у него под подбородком. Он едва сдерживает смех — тёплый, тихий, внутренний. И просто обнимает. — Всё нормально, — говорит, хотя она не проснулась. — Ты уже дома. Пальцы медленно скользят по её спине. Он снова закрывает глаза — не чтобы спать. Чтобы просто быть. С ней. Сейчас. Пока она рядом. Миран зашевелилась. Сначала — еле заметно. Потянулась носом к его шее, ткнулась лбом куда-то в ямку между ключицей и плечом. Промычала что-то совершенно нечленораздельное. Минхо открыл один глаз. Улыбнулся. — Ты что-то сказала? — Мммм... шорты... сожгите их... — пробормотала она, не открывая глаз. Он не сдержался. Засмеялся. — Да ладно, они не были так ужасны. — Они были предательские, — уже чётче, с ворчанием. — С меня всё слетало. — Ну, извини, модель "боксёры XL" не рассчитана на агрессивную Миран. — Ты просто хотел, чтобы я ходила без них, — буркнула она и наконец приоткрыла глаза. Медленно сфокусировалась на нём. — Как нога?, — усмехнулся Минхо. — Ну? — Отлично. Пульсирует с уверенностью терминатора. — Звучит жизнеутверждающе. Она вздохнула. Долго смотрела на него — будто пытаясь убедиться, что он действительно всё ещё тут. Минхо лежал на боку, голова на подушке, волосы чуть растрёпаны, глаза прищурены от утреннего света. Улыбался — так, как будто это самое естественное в мире. — Прекрати, — пробормотала она. — Что? — Смотреть вот так. — А как? — Как будто... я что-то особенное. — А ты разве не особенная? — спокойно, без пафоса. Миран фыркнула. И навалилась на него всем телом. Он хохотнул, с лёгкостью подхватывая её под спину. Она почти лежала на нём, нога осторожно приподнята, чтобы не задеть рану. — Ты с ума сошла, — прошептал он ей в волосы. — Ещё до тебя, — буркнула она. — Просто... не хочу вставать. — Понимаю. Он обнял её крепче. Они лежали так — две тени на утренней простыне, слипшиеся в один узел. Потом она выдохнула. — Всё. Идём. Ты же не будешь меня тут вечно держать. — Почему бы и нет? — Потому что… мне надо... эээ… умыться, может быть? — А. Ну ладно. Могу отнести. — Я сама дойду, — усмехнулась, приподнимаясь. Он подхватил её, осторожно, помог встать — всё так же, будто она хрупкая, как фарфор, хотя она с каждым шагом доказывала обратное. Миран оглядела себя. Всё ещё в его футболке. — Дай мне нормальную одежду, наконец. Или я выйду в этом. — Тогда я выйду с тобой. В чём-нибудь по размеру "твоей шутки про шорты". Она усмехнулась и пошла к ванной, прихрамывая, но не теряя ни капли упрямства. Минхо смотрел ей вслед. Тихо. И снова почувствовал, как внутри поднимается что-то слишком тёплое, чтобы назвать это просто "симпатией". Минхо был воплощением терпения. Он помог ей дойти до ванной, подождал снаружи, потом — помог умыться, усадил на стул в гостиной, уложил подушку под её ногу, завернул в плед. — Чувствую себя старушкой, — ворчала она. — Очень стильной старушкой. С татуировкой и острым языком. — Ха-ха, смешно. Где моя еда? — Уже заказал. Твой любимый рамен и ещё рисовые шарики, потому что тебе нужен белок. — Не знал, что ты фанат диетологии. — Я фанат тебя. Она чуть притихла. Он сел рядом, не касаясь, просто был рядом — и этого почему-то было достаточно, чтобы воздух в комнате стал чуть плотнее, но уютнее. Когда еда приехала, он кормил её с палочек, хотя она отбивалась: — Я не ребёнок! — Конечно. Просто раненый упрямый гремлин. — Я тебя сейчас укушу. — Ты уже это делала. У меня шрам. После еды наступило опасное затишье. Миран уже почти расслабилась, но заметила, как Минхо встал и пошёл к аптечке. — Что ты делаешь? — Сейчас перевяжу рану. Надо проверить, как заживает. — Нет. — Миран. — Нет. Я только поела. Дай мне умереть спокойно. — Не смеши меня. Ты вон ешь, как чемпион. — И сопротивляюсь тоже, как чемпион! Она вскочила — вернее, сделала жалкую попытку встать на одной ноге и упрыгать прочь. Минхо смотрел, как она упрямо отползает в сторону двери, и не верил, что это происходит. — Миран… — Не подходи! Я вооружена тапком! — Это мой тапок. — Тем хуже для тебя! Он медленно двинулся к ней. Она отступила назад, потом оступилась, чуть не упала, но тут же упёрлась в стену и злобно посмотрела на него. Минхо вздохнул. Подошёл. Просто поднял её на руки. — Не смей! Поставь меня! Я укушу! Я... — Конечно, укуси, но сначала — перевязка. — Тиран. Медицинский диктатор. Бандажный деспот! — А ты — пациенто-бунтарь. Она попыталась вырваться, но сдалась, когда он опустил её на кровать с такой нежностью, что вся ярость испарилась. — Придётся, — пробормотала она, отворачиваясь. — Придётся, — мягко повторил он и сел рядом. Он снял повязку, медленно, аккуратно. Осмотрел рану — всё шло хорошо. Аккуратно обработал, сменил бинт. Она стиснула зубы, но не проронила ни слова. — Готово, — сказал он наконец. Она кивнула. Минхо наклонился, убрал прядь волос с её щеки. — Спасибо, что не сбежала на костылях. — Я думала об этом, — пробормотала она. — Но осталась? Она подняла глаза, серьёзные, упрямые. — Потому что... ты всё-таки хороший деспот. Минхо рассмеялся. — Лучше комплимента я ещё не слышал.