Часть 14

Хогвартс продолжал жить своей обычной жизнью — уроки, домашки, крики Пивза в коридорах. Никто, кроме двух человек (и двух их друзей), не подозревал, что в его древних стенах родилось нечто почти невозможное. Они не бросались в объятия посреди Большого зала — слишком хорошо понимали, чем это может закончиться. Но их взгляды друг на друга в коридоре говорили о большем. ------------------- Гермиона поднималась по заколдованной лестнице, которая вела в самый верх Астрономической башни. Там уже ждал он, с книгой в руках и дурацкой ухмылкой на губах. — Опаздываешь, — бросил он, не поднимая глаз. — Если учесть, что лестница решила завернуть меня сначала в Третий коридор, я вообще чудо, что жива. Он засмеялся. Тихо, но искренне. Она подошла ближе, сняла перчатки и спрятала руки в его тёплой мантии. — Ещё пять минут и я превращусь в статую изо льда, — пробормотала она. — Будешь первой в экспозиции «Гриффиндорки, рискнувшие встречаться со мной». Он коснулся её щёк. Они были ледяные. — Безумная, — прошептал он. — Но моя. Она коснулась его пальцев губами. --- В библиотеке они занимали самый дальний закуток у полки с книгами по древним проклятиям. К ним почти никто не заглядывал — разве что мадам Пинс один раз подошла и угрожающе хмыкнула, когда застала их читающими… с подозрительно близкой дистанции. — Нам срочно нужно выучить язык тела, — шепнула Гермиона, листая «Темные артефакты и их нейтрализация». — Почему? — Драко прикусил ручку, глядя на неё из-под ресниц. — Потому что если ты ещё раз наклонишься вот так, я забуду, что мы тут якобы занимаемся. — Я думал, ты предпочитаешь дисциплину и концентрацию, — хмыкнул он. — Я предпочитаю не быть пойманной. Он усмехнулся: — Надо будет взять на себя роль нарушителя. У тебя талант уклоняться от правил только в пределах дозированного бунта. Она подняла глаза: — А ты у нас прям революционер? Вообще-то, ты плохо меня знаешь.... пока. — Даааа? Я не против узнать ближе. Она рассмеялась. Тихо, но с таким теплом, что библиотека на мгновение показалась уютной. ------------------ Иногда они встречались по ночам. — Ты уверена, что никто не видел, как ты вышла из башни? — прошептал Драко, скользя тенью вдоль стены. Гермиона хмыкнула, не отставая от него. — Если кто-то и видел, то явно не узнал. Не все в этой школе знают, как выглядит моя затылочная причёска. Он бросил на неё взгляд — короткий, но с лёгкой усмешкой. — Я знаю. Я бы узнал. Даже на расстоянии двадцати шагов. Даже в темноте. — Романтика уровня слизеринской охотничьей стаи, — прошептала она, пряча улыбку. И в этот момент — шаги. Скрип старых ботинок. И голос Филча, ворчащий что-то о "непотребных детях" и "запретах после отбоя". — Чёрт, — выдохнул Драко. Он схватил Гермиону за руку и потянул в сторону узкого закутка между доспехами. Они едва успели. Филч прошёл буквально в метре, неся фонарь и проклиная всех студентов без исключения. Миссис Норрис злобно фыркнула, но не свернула. Когда шаги стихли, Гермиона откинулась на камень и выдохнула: — Думаю, я только что состарилась на десять лет. Драко молчал, разглядывая её в тусклом свете. Потом, почти неуловимо, произнёс: — Я не хотел бы, чтобы тебя схватили. Даже просто за прогулки. Он замолчал, и добавил тише: — И уж точно — не из-за меня. Гермиона взглянула на него — на этот раз серьёзно. — Тогда не води меня в закоулки. Хотя бы не в такие, где холодно. Он приподнял бровь: — В следующий раз будет камин и плед. Обещаю. — С горячим шоколадом. — Она кивнула, чуть улыбаясь.— И с тобой. Всё остальное — бонус. Ведь пальцы, соприкоснувшиеся в темноте, грели лучше любого пледа. ------ — Он что?! — Джинни сидела на кровати с глазами размером с квиддичное кольцо. — Ты... продолжаешь это? Гермиона, лежащая на животе, уткнулась лицом в подушку. — Можешь не кричать, пожалуйста? — Как я могу не кричать, если ты встречаешься с Малфоем? Ты, Гермиона Джин Грейнджер, та, что на первом курсе нокаутировала его моралью! — Мы не «встречаемся», — пробормотала она. — Мы... просто иногда... ну... встречаемся. Джинни вскинула бровь. — Ты хоть слышишь себя? — Я знаю, как это звучит. Но он не такой, Джин. Он... он другой, когда мы вдвоем. — Все они «другие» наедине. А потом — смотришь, а у него Пэнси на руках, а на спине выжжено клеймо чистокровного говнюка! Гермиона засмеялась, хоть и устало. — Они расстались и я не могу это объяснить. Просто... мне с ним хорошо. И я знаю, что это опасно, нелогично и неправильно, но я не могу остановиться. Джинни вздохнула: — Я обещала молчать. И буду. Ты выглядишь невероятно счастливой. Уже все это заметили. Но, Гермиона,... он разобьёт тебе сердце. Гермиона улыбнулась: — Не разобьёт. Надо только как-то объяснить Гарри откуда мне известно, что Малфой превосходный легилемент. ------------------- — Ты с ней серьёзно? — Блейз оторвался от книги, глядя на Драко как на редкого экспоната. — Я... не знаю, — честно ответил Драко. — Просто... это всё как-то... случилось. — «Случилось» — это когда уронил пирог. А у тебя — роман с Грейнджер. Ты спятил? — Возможно. — И как ты вообще до этого дошёл? — Не знаю. Наверное, влюбился с того момента, как она на прошлой неделе плюнула в зелье, чтобы не дать мне быть правым. Блейз ухмыльнулся: — Ну, это звучит романтично. — Она бесит меня. Постоянно. Но когда она рядом — я дышу. И когда не рядом — я думаю о ней. И это уже не смешно. — А ты подумал о последствиях ? — Каждый день. — И?.. Драко пожал плечами: — А всё равно тянет. Как будто к родному дому. Блейз откинулся на спинку кресла: — Ладно, приятель. Влюбляйся. Но потом не прибегай ко мне с философией про невозможную любовь. — Я всё равно прибегу. Только молча и с драмой. ------------------- Хогвартс спал, но в его стенах пульсировала жизнь, которая не укладывалась в правила и родовые ожидания. Они шли против течения. Осторожно. Рискуя. Но всё больше — вместе. ---------------------- Школа уже встретила весну: в коридорах пахло травой и цветами, а издалека доносились звуки пения птиц. Гермиона никак не могла сосредоточиться на чтении, хотя сидела с открытой книгой уже двадцать минут. Мысли упорно возвращались к одному человеку. Вернее, к его виду на последнем «случайном» свидании в библиотеке. Он был… не то чтобы измучен — это слово не подходило Малфою, который даже с простудой держал осанку и ехидство. Но что-то в его лице было не так. Как будто кожа стала бледнее, под глазами — тени, а плечи неестественно напряжены. Словно он воевал с кем-то по ночам. Или, как минимум, разгружал вагоны с троллями. В следующий вечер, когда она спустилась в Выручай-комнату — та, словно зная, кого ждёт, оформилась уютным кабинетом с камином, большими подушками и пледом в сливочном цвете. Драко уже был там. Сидел у окна, уставившись в темноту, где виднелись только редкие звёзды. — Ты точно не стал призраком? — спросила она, прислонившись к косяку. Он медленно повернулся и усмехнулся. Улыбка была — но усталая. — Нет. Она подошла ближе и присела рядом, прищурившись. — Ты выглядишь так, будто действительно тягаешь ящики. Что происходит? — Тебя волнует мой внешний вид? — Он поднял бровь. — Я тронут. — Меня волнует, почему ты спишь по два часа в сутки, Малфой. Если только ты не ведёшь ночную двойную жизнь… как преподаватель танцев. — М-м, пылкий преподаватель танцев… в ночной школе… — Он театрально задумался. — Хочешь, покажу пару па-де-де прямо сейчас? Она фыркнула, но взгляд не отвела. — Драко. Он посмотрел на неё. И на секунду позволил маске сползти. Хватило этой секунды, чтобы понять — под ней усталость, и раздражение, и, как ни странно, страх. Но уже через миг он выпрямился и опять стал ехидным: — Может, ты просто боишься, что меня кто-то другой занимал по ночам? Так бы и сказала, Грейнджер. Но я весь твой. — Ты невозможен, — выдохнула она, уставившись в огонь. Он тихо засмеялся, а потом протянул руку и слегка задел пальцами её щеку. — Но тебе это нравится. — Мне нравится, когда ты честный, — ответила она спокойно. — А не когда ты прячешься за шутками, потому что боишься что-то сказать. Он замер. А потом почти не слышно прошептал: — Ты не поймёшь. — Попробуй. Он не ответил. Только обнял её за плечи и притянул ближе, к своему боку, укрывая пледом. — Побудь со мной рядом, — прошептал он в её волосы. И она не стала настаивать. Потому что чувствовала — он и так держится из последних сил. И потому что, несмотря на всё, внутри у неё уже начинало болеть за него.