Часть 15

Гермиона не считала себя параноиком. Но когда твой… почти парень? тайный союзник? романтический враг? — в общем, Драко Малфой — выглядит так, будто каждую ночь дерётся с дементорами, а потом приходит к тебе с вымученной усмешкой и шутками про танцы… трудно не начать беспокоиться. И однажды вечером, когда Гарри оставил свою сумку без присмотра, Гермиона сделала то, чего не делала с третьего курса. — Ты уверена, что хочешь это видеть? — пробормотала она, развернув старую, потрёпанную карту и дотронулась до неё палочкой. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. Чернила ожили, и перед ней раскинулся план Хогвартса — живой, дышащий, как организм. Маленькие метки двигались по коридорам: Минерва Макгонагалл, Филч, Гарри Поттер (в комнате Гриффиндора, естественно)... И — Драко Малфой. Гермиона нахмурилась. Он медленно шел по восьмому этажу, а потом свернул... и исчез. — Что? — прошептала она, приглядываясь. Но имени Драко Малфой в Хогвартсе не было. Гермиона не сразу поняла, что это Выручай - комната. А когда догадалась, то решила посмотреть, что же будет дальше. Она просидела с картой до самого утра. К нему никто не приходил. Его имя вспыхнуло на карте вновь около пяти утра и он пошел в подземелья Слизерина. ---------------------------- На следующий день Гермиона не выдержала. Драко шёл по пустому коридору между уроками, когда она вынырнула из-за поворота и встала прямо перед ним, перекрыв дорогу. — Нам нужно поговорить. Он вскинул бровь. — Добрый день тебе, Грейнджер. Прекрасная весенняя погода, правда? Ты подкарауливаешь меня теперь? — Пустой класс. Сейчас, — отрезала она, игнорируя его тон. Он фыркнул, но пошёл за ней, и вскоре дверь за ними закрылась. Внутри — только пыль, парта, старый глобус и тишина, натянутая, как струна. — Что это было прошлой ночью? — начала она. — И не смей прикидываться, что не понимаешь, о чём я. — О, ты шпионишь за мной? — Его голос стал холоднее. — Какая неожиданная забота. — Я волнуюсь, потому что ты изматываешь себя до предела, Драко! Ты думаешь, я не вижу? — Гермиона, — он перешёл на её имя, и оно прозвучало почти как угроза, — тебе лучше не знать. Поверь. Это не твоё дело. — Ты сам сделал это моим делом, когда поцеловал меня, когда стал искать встреч, когда... Она оборвала себя, глядя на него с тревогой. Он опустил глаза. — Я не могу тебе ничего сказать. Не сейчас. Это не безопасно — ни для тебя, ни для меня. — Ты был в Выручай-комнате всю ночь, один. Что ты там делал? Он не ответил. Напряжение между ними нарастало. — Малфой, — она сделала шаг ближе. — Если ты играешь со мной, или используешь меня… Он резко поднял голову. Его голос сорвался. — Ты правда думаешь, что всё это — игра для меня? — Тогда скажи мне правду! Он шагнул ближе. Её спина коснулась стены. Они снова оказались слишком близко. Опасно близко. — Гермиона… если я скажу тебе всё, ты больше никогда не посмотришь на меня так, как сейчас. А я… хочу сохранить хотя бы это. Молчание. Её дыхание сбилось. Он выглядел так, будто собирался сказать что-то ещё, но передумал. Малфой уже тянулся к двери, когда её голос прозвучал жёстко, без дрожи: — Если ты сейчас уйдёшь и ничего не скажешь — я не буду с тобой. Никогда. Он замер. Обратился к ней медленно, как будто каждый мускул протестовал. — Гермиона… — Я не играю. Я не хочу быть просто… моментом. Или побегом. Или тем, с кем можно забыться. Я заслуживаю знать. Он долго молчал. Только шум их дыхания заполнял пустоту между парой старых парт. — Ты знаешь, что грядёт, — наконец сказал он. Его голос стал глухим, будто он говорил не вслух, а самому себе. — Все знают. Все готовятся. Все выбирают сторону. Он поднял глаза, серые, полные усталости и страха. — А мы с тобой… будем по разные. Её сердце стучало так громко, что, казалось, слышно было в каждом углу. — Драко… — От решений, которые мы принимаем, — он говорил дальше, будто боялся замолчать, — зависят жизни. Друзей. Родных. Я не могу… рассказать тебе всё. Потому что если я расскажу — всё закончится. Всё рухнет. Он стиснул кулаки, взгляд стал жёстким, но глаза — влажными. — Я не герой. И не мученик. Я просто… сын Малфоя. И у меня нет твоей свободы. У меня нет выбора. — У тебя есть выбор, — тихо сказала она, подойдя ближе. — Всегда есть. Ты можешь выбрать нас. Можешь поговорить с Дамблдором. Он поможет. — Ага, — выдохнул он, с кривой усмешкой, — и сразу после этого я стану сиротой. Слушай, я не жалуюсь. Просто… я живу в клетке, которую не сам построил. И у меня нет ключа. Он отвёл взгляд, голос дрогнул: — Ты не представляешь, каково это — просыпаться с ощущением, что за тобой следят. Что ошибка — одна — и тебя больше нет. Я не знаю, как всё это закончится. Я даже не знаю, доживу ли до этой осени. Гермиона чувствовала, как у неё сжимаются пальцы. Как больно видеть, как рушится человек, который всегда казался ледяной стеной. Она достала из кармана маленькую кругляшку. Потёртую, блестящую. — Это… зачарованная монета. Мы использовали их в прошлом году, чтобы передавать сообщения в Отряде Дамблдора. Она безопасна. Только ты и я. Он взял её с сомнением, как будто это был не предмет, а клятва. — Гермиона… Она просто шагнула вперёд и обняла его. Медленно. Без слов. Без условий. Он стоял секунд десять, не шевелясь, а потом сдался. Его лоб уткнулся ей в плечо. Объятие было не про страсть. Оно было про страх. Про доверие. Про то, что не нужно всё нести в одиночку. Когда он отстранился, его голос был чуть громче шепота: — Я не заслуживаю этого. — Не тебе решать, — сказала она и впервые за вечер — улыбнулась. - Мы что-нибудь придумаем. Вместе.