Глава 2

Джину вернулся в мир людей. И всё вокруг казалось непривычным и странным. Неужели он снова в своем теле? Или это всего лишь причудливая игра воображения? Сложно было сказать наверняка. Джину повернулся к Руми. Он был одет в бело-голубой ханбок, который переливался всеми цветами радуги. Этот наряд пугающе сильно совпадал по оттенкам с демоническими метками Руми. Ткань, казалось, светилась каждый раз, когда он двигался – или, скорее, спотыкался. Его конечности ощущались тяжелыми и чужими. Даже мысли замедлились, лениво пытаясь осознать реальность того, что у него снова есть ноги, руки, голова. Джину больше не был бесплотным духом. Он был материален, и это осознание ошеломляло его. — Джину? — окликнул его голос Руми. Она стояла в дверях с неуверенным выражением лица – нервная, смущенная, взволнованная. Она нахмурилась, когда Джину моргнул, приходя в себя. Да, он находился в комнате Руми, а остальные – в гостиной, бурно обсуждали тот факт, что он снова жив и… всё еще демон. Джину закатал рукав ханбока и осмотрел запястье. Узоры по-прежнему были выжжены на его коже и светились в унисон со знаками Руми. Был ли он… Всё еще демоном? Джину чувствовал себя иначе. Под властью Гви-Ма он не знал ничего, кроме тяжести, постоянного груза, давившего на его плечи, зловещего присутствия, которое следило за каждым его шагом. Но теперь ничего этого не осталось. Он словно обрел долгожданную свободу. — Джину, — снова позвала его Руми, вырывая из потока мыслей. Он даже не заметил, как отошел от нее, и теперь смотрел сквозь стеклянные двери на балкон, где ночное небо было усыпано сверкающими звездами. Джину обернулся и увидел, что Руми подошла ближе – руки спрятала за спиной. Дверь за ними была плотно закрыта. Руми робко улыбнулась ему, и глаза ее сияли от сдерживаемого волнения. — Ты ненадолго отлучился, — осторожно произнесла она. — Да, — прохрипел Джину. Его голос стал ниже и грубее – благословение Гви-Ма больше не действовало. Осознание этого причинило ему острую боль: скорее всего, он больше не сможет петь рядом с Руми. Но облегчение от того, что Гви-Ма больше не имеет над ним власти, было неизмеримо сильнее. Улыбка Руми дрогнула, на ее глазах выступили слезы, и она неловко рассмеялась. — Ты вернулся, — прошептала она, делая шаг вперед и пристально вглядываясь в его глаза. Они были не такими, как в его человеческом обличье, и не такими, как у его демонической сущности. Они были чем-то средним – более мягкими, с круглыми, словно у кошки, зрачками, которые жадно следили за каждым ее движением. От этого взгляда щеки Руми залились легким румянцем. — Я вернулся… Не знаю, как, но я здесь, — ответил Джину, опуская взгляд на свои руки. Его когти по-прежнему были острыми. Он всё еще был демоном, но каким-то непостижимым образом… стал другим. — Я слышал это, — тихо добавил он, словно делясь сокровенной тайной. — Что слышал? — с любопытством спросила Руми, наклонив голову набок. — Твой зов, — прошептал Джину, и его глаза мягко засветились, словно отражая внутренний свет. Впервые с момента возвращения он выглядел по-настоящему счастливым. Несколько часов спустя Джину наконец разрешили выйти из комнаты Руми, и он бродил по квартире, словно неприкаянная тень. Его ханбок то и дело цеплялся за горшки с растениями, расставленные вдоль стен, но он, казалось, не замечал этого, пребывая в состоянии большей растерянности, чем ожидала Руми. Она думала, что он будет разговорчивым, захочет наверстать упущенное время. Она ожидала, что он будет приставать к ней, поддразнивать Зои или Миру, заполнять тишину своими шутками. Но вместо этого он просто… слонялся без дела, оглядываясь по сторонам, словно человек, который внезапно забыл, зачем пришел. — Я ожидала большего, — пробормотала Зои, обращаясь к Руми. Они обе исподтишка наблюдали за Джину, который бесцельно кружил по гостиной. Он то и дело поглядывал на Руми, а потом тут же отводил взгляд, словно не был уверен, что ему позволено долго смотреть на нее. В конце концов Мире это надоело, и она рявкнула во весь голос: — Сядь, чёрт возьми, пока я тебе коленные чашечки не выбила! Руми и Зои прыснули от смеха, и их веселое хихиканье эхом разнеслось по квартире. Но Джину просто послушно подчинился и сел на диван, как будто слова Миры были королевским указом. Руми закусила губу, пристально изучая его. Он был таким подавленным – таким изменившимся. Что-то явно тяготило его. Тем временем Зои и Мира хлопотали на кухне, пытаясь спасти ужин, который они приготовили до того, как драматическое появление Джину привело к преждевременному разрушению их любимого кофейного столика. У Бобби, несомненно, возникнут вопросы по поводу плачевного состояния мебели и таинственного нового жильца в их квартире. Но, подумала Руми, Бобби уже привык к тому, что девочки постоянно что-нибудь ломают. Руми снова перевела взгляд на Джину. Он смотрел на нее с легкой, безмятежной улыбкой на лице, и у нее отчего-то защемило сердце. Что с ним случилось за время его отсутствия? Для всех остальных прошел почти год. Для Руми это ощущалось, как целая вечность. Она ужасно скучала по нему – теперь она могла смело признаться себе в этом. — Привет, — наконец сказал он, моргая и словно очнувшись от долгого сна, когда она устроилась рядом с ним на диване. — Привет и тебе. Ты наконец-то приземлился? — спросила Руми, и в ее глазах заиграли озорные искорки. Джину покраснел и поспешно опустил голову. — Полагаю, это хорошее место, — сказал он, криво ухмыльнувшись и показав свои острые клыки. Это было больше похоже на того Джину, которого она помнила. Ее охватило чувство облегчения; возможно, ему просто нужно время, чтобы немного освоиться и привыкнуть к новой обстановке. И всё же один навязчивый вопрос не давал ей покоя. — Как ты здесь оказался? — вполголоса спросила Руми, боясь нарушить хрупкое спокойствие. Джину насупился, погрузившись в глубокие раздумья. — Я…И сам толком не знаю. Это странно. Я уже давно слышал твой голос. Не знаю, как это объяснить, но ты позвала меня вернуться… и я вернулся, — он пожал плечами, как будто этого простого объяснения было достаточно. Она звала его? Все те разы, когда она шептала в темноте, думая, что она совершенно одна – он слышал ее? От осознания этой мысли к ее щекам прилила предательская кровь. Джину отвел взгляд, продолжая с любопытством осматривать их скромную квартиру. В своем сияющем ханбоке, с идеально уложенными волосами, он выглядел как изгнанный принц, случайно забредавший в чужие земли, в то время как она сидела рядом с ним в мешковатых пижамных штанах и огромной толстовке оверсайз. Рядом с ним она чувствовала себя ужасно неопрятной. — Ты останешься? Или… вернешься? — нерешительно спросила Руми, боясь услышать его ответ. — Уйти? Но ты же звала меня, — сказал Джину, нахмурив брови в искреннем недоумении. — Ну да, но это совсем не значит, что ты должен остаться здесь навсегда. Ты ведь теперь свободен, не так ли? — ответила Руми, многозначительно указывая на него пальцем. Он озадаченно посмотрел на себя, а затем медленно кивнул. — Верно, но… у меня нет дома. Где я тогда буду жить? Ох. Руми устало потерла лицо руками. Она совсем забыла – раньше он буквально жил в царстве демонов.

***

Джину всё ещё не покидала мысль, что всё это может быть всего лишь сном. Даже будучи человеком, он не отличался богатой фантазией – прагматичный до мозга костей, он всегда был сосредоточен на выживании. И всё же в глубине души у него были свои маленькие мечты: тёплый дом, смех матери и сестры, достаточно еды, чтобы наесться досыта, достаточно денег, чтобы его сестричка могла надеть что-то новое, что-то красивое. Тогда, до того, как жадность отравила его существование, эти нежные надежды были его единственным спасением. Теперь, в этой странной новой реальности, он стоял на балконе квартиры Руми, высоко над шумными городскими улицами. Внизу бурлила жизнь: ранним утром по дорогам ползли машины, люди сновали туда-сюда, словно маленькие фигурки в сложной игре, правила которой он никак не мог понять. Здесь, наверху, воздух был свежим и чистым, а город казался невероятно огромным и просторным по сравнению с удушающей жарой владений Гви-Ма. Он здесь. По-настоящему здесь. Джину видел лицо Руми в мягком свете рассвета, слышал её голос, не искажённый магией или горечью воспоминаний, чувствовал лёгкое прикосновение её руки рядом с собой. Раньше он лишь представлял себе эти моменты: как он сидит достаточно близко, чтобы протянуть руку, взять её ладонь в свою, посмотреть ей в глаза без терзающего чувства вины и страха. Теперь, когда он воплотил эту фантазию в жизнь, он чувствовал себя потерянным и неуверенным, как будто ему не хватало чего-то жизненно важного. Его изводила тупая боль, но он не мог понять, что это за чувство. Может быть, дело в том, что он так привык к удушающему присутствию Гви-Ма? К этим словам о неудачах, которые омрачали каждый его шаг, к постоянному напоминанию о том, что его никогда не будет достаточно? Или же дело в чём-то другом – в чём-то более неуловимом и коварном? Возможно, его сбивала с толку доброта. Джину так и не научился принимать её по-настоящему. Прощение Руми выбивало его из колеи. Джину просто не знал, что делать с этим незаслуженным даром. После всего, что он совершил – предательства, самопожертвования, уплаты высшей цены за мимолётный проблеск искупления – он всё ещё ходил по этой земле. Не мёртвый, но и не живой по-настоящему. Не демон, не человек. Нечто среднее, бесплотная тень в лучах утреннего солнца. Уже не в первый раз Джину задавался вопросом, действительно ли Руми хотела, чтобы он был здесь. С момента его возвращения прошёл всего один день. Зои, несмотря на все свои дерзкие предупреждения и полушутливые угрозы, в которых не было и толики искренности, без лишних возражений предложила ему свою комнату, а сама пока поживёт у Миры. Он чуть было не сказал им, что демонам на самом деле не нужен сон – он не спал уже несколько веков – но ему показалось неправильным пренебрегать их гостеприимством. Прошло всего несколько часов с момента их первой настоящей встречи, когда над ними не нависала угроза Гви-Ма и они не были вооружены до зубов. Мира и Зои, казалось, доверяли Руми, хотя принимали его неохотно и с некоторой неловкостью. Джину искренне надеялся, что за время его отсутствия их дружба окрепла и стала еще крепче; надеялся, возможно, эгоистично, что именно они удерживают Руми на плаву и не позволяют ей сломаться. Ей нужны люди, которые любят её, доверяют ей, верят в неё безоговорочно. Джину тоже хотел быть одним из таких людей. Он отчаянно желал быть достойным этого доверия. Теперь, когда хватка Гви-Ма наконец ослабла, Джину чувствовал, что плывёт по течению, совершенно лишённый какой-либо цели. Возможно, думал он, причина, по которой он всё ещё здесь – всё ещё дышит, всё ещё меняется – заключалась в Руми. Может быть, его истинное предназначение – следовать за ней, защищать её от всех невзгод. Джину многого не понимал: почему его демонические узоры теперь едва светятся, почему клыки потускнели, почему кожа приобрела здоровый оттенок вместо болезненного фиолетового. Он выглядел почти как человек. Он был похож на неё – полукровка, не совсем демон, не совсем человек. Это таинственное превращение – дело рук Руми? Или же дело в ней, или в нём самом? Джину не знал ответа на этот вопрос. Он знал только то, что мир кажется ему невероятно огромным, но в то же время он чувствует себя в нём маленьким и незначительным. — Ты рано встал. Пойдём позавтракаем вместе с нами, — сказала Руми, выходя на балкон. Её голос звучал дружелюбно. Она оперлась на перила рядом с ним, скрестив руки на груди, и посмотрела на него полным нежности взглядом. Джину бросил взгляд на город, а после повернулся к ней. — Здесь… хорошо, — пробормотал он, не уверенный, что этого слова достаточно, чтобы передать все переполняющие его чувства. Руми улыбнулась и слегка склонила голову набок. — Мне нравится приходить сюда, когда нужно немного подумать. Когда я разговаривала с тобой, я тоже часто приходила сюда, — последние слова она произнесла почти шёпотом, и их тут же унёс порыв ветра. Джину смотрел на неё, пытаясь что-то прочесть на её лице – возможно, уверенность и твёрдость. — Руми… — начал он, но слова словно застряли у него в горле. Как он мог выразить словами то, как сильно он по ней скучал? Сколько раз он слушал её голос, мечтая протянуть руку сквозь непроницаемую завесу и утешить её? Даже сейчас, после столь недолгого пребывания вместе, она казалась ему до боли знакомой, как будто он знал её во всех своих прошлых жизнях. — А! В любом случае, я рада, что ты вернулся, — Руми игриво улыбнулась, чтобы немного разрядить обстановку. Она протянула кулак для ответного удара, и Джину, которому не особенно нравился этот жест, но давно с ним смирился, наконец ответил ей тем же. Она рассмеялась и тут же нырнула обратно в квартиру, крикнув через плечо: — Давай! Пойдём завтракать. Хватит хандрить! Джину глубоко вздохнул, но на его губах появилась лёгкая улыбка, когда он последовал за ней внутрь. Его ханбок развевался на утреннем ветру. — О, смотрите, кто соизволил проснуться – наш мальчик-демон, — невозмутимо произнесла Мира, приподнимая бровь, а Руми бросила на неё предупреждающий взгляд. Руми отодвинула стул для Джину, многозначительно поглядывая на своих друзей. Ведите себя хорошо, говорил этот взгляд, иначе… Джину робко сел. — Итак, парень Руми… — начала Зои, и её улыбка стала почти зловещей. — Зои! — вскрикнула Руми, чуть не опрокинув тарелку в сторону Миры, которая лишь невозмутимо ухмыльнулась. Джину сидел тихо, переводя взгляд с одного лица на другое и наблюдая за разворачивающимся хаосом с настороженностью человека, не привыкшего к домашнему уюту. — Он не мой парень, — настаивала Руми, заливаясь краской и бросая на Зои сердитые взгляды. — Скорее, верный пёс, — невозмутимо вмешалась Мира, как раз в тот момент, когда Зои собиралась сказать: "Сомнительно". Они обменялись понимающими взглядами, в их глазах заиграли озорные огоньки – два заговорщика, говорящих на одном и том же секретном языке. Руми закатила глаза и показала им средний палец, но её раздражение только подстегнуло их смех. Она резко встала и начала играючи бить их, пока они не подняли руки в знак капитуляции, но ухмылки никуда не делись с их довольных лиц. Впервые после возвращения из глубин ада Джину почувствовал себя не в своей тарелке. Он наблюдал за ними – за этой маленькой семьей, такой живой, такой непринуждённой в общении – и чувствовал себя волком в овечьей шкуре. Он мог подражать их улыбкам, даже их смеху, но в глубине души знал, что он здесь чужой. В аду не могло быть и речи о том, чтобы чувствовать себя своим; он был демоном среди демонов, и его грехи были у всех на виду. Здесь же, среди этих замечательных девушек, он был словно тень, крадущаяся на самом краю тёплого круга света, исходящего от пылающего костра. Позже Джину переоделся из своего изысканного ханбока в толстовку с капюшоном и пижамные штаны, которые одолжил ему Мира. Штаны оказались слишком короткими – настолько, что его лодыжки неловко торчали наружу, а манжеты задирались каждый раз, когда он делал какое-нибудь движение. Он ничего не сказал, просто молча смирился с небольшим дискомфортом. Джину сидел, скрестив ноги, перед телевизором и беспорядочно переключал каналы в поисках новостей о «Саджа Бойз» и других беглых демонах. Кто-нибудь выжил после той битвы? Кому-нибудь удалось сбежать обратно в мир людей? Он ясно помнил, как яростно сражались Мира и Зои: их оружие сверкало в свете луны, движения были точными и смертоносными. Он видел, как они убивали. Но демоны не умирали по-настоящему, по крайней мере, не окончательно. Они просто возвращались в ад. Так почему же в таком случае ничего не происходит? Никаких новостей, никаких упоминаний, ничего, что указывало бы на то, что сверхъестественное хоть как-то связано с миром людей. Это странное стирание расстраивало его. Было ли это делом рук Хонмуна? Того легендарного «тумана», который ослеплял глаза людей и искажал реальность настолько, что они просто не могли увидеть правду, которая находилась прямо у них перед носом? Он слышал истории о том, как люди принимали демонов за обычных чудаков в странной одежде или же списывали очевидные сверхъестественные явления на игру света. Он также помнил, что сила Хонмуна росла вместе с неверием. Мир, искусно скрытый у всех на виду. — Эй, ты что делаешь – целуешься с телевизором? — голос Миры вырвал его из глубоких раздумий. Он моргнул и с удивлением обнаружил, что находится всего в нескольких сантиметрах от яркого экрана. Мира стояла позади него, её длинные волосы были собраны в небрежный пучок, а на талии был небрежно повязан махровый халат. Она говорила небрежно и непринуждённо, но её взгляд был острым и оценивающим. Джину понял, что она пристально наблюдает за ним, выискивая любой повод для немедленной атаки. Её напряжённая поза ясно говорила о том, что она всё ещё не доверяет ему до конца. Джину почувствовал, как его плечи ссутулились, и на них снова легла привычная тяжесть. Он поспешно отвернулся от экрана, переключив канал на какой-то яркий и бессмысленный мультфильм. Он съёжился, не желая – или не имея возможности – встретиться с ней взглядом. В комнате внезапно стало холоднее, и тепло от завтрака как будто бесследно исчезло. Его разум снова помутился. Он вернулся к отправной точке – человек, не знающий своего места, не понимающий своих желаний, потребностей, ненависти или любви. Человек без цели в жизни. Что должен делать человек, у которого больше нет смысла существования? — Эй, Джину. Хочешь пойти с нами кое-куда? — голос Руми прервал его печальные размышления, одновременно резкий и мягкий. Он инстинктивно поднял голову, как верная собака, откликнувшаяся на зов своего любимого хозяина. Какое-то время он просто молча смотрел на неё, наслаждаясь её нежной добротой. Затем он неуверенно кивнул. — Отлично. Но переоденься, пожалуйста, — Руми слегка ухмыльнулась, глядя на его слишком короткие пижамные штаны и забавные пушистые тапочки, которые Зои в шутку заставила его надеть. Они подозрительно напоминали тигрят. — Думаю, у Миры найдётся пара штанов, которые тебе подойдут по размеру, хотя, возможно, тебе придётся довольствоваться только сандалиями. Обувь – это… отдельная история, — добавила она, и её ухмылка стала ещё шире, когда Джину взглянул на забавные тапочки. Джину не стал терять времени. Руми и Зои уже переоделись, а Мира ждала в своей комнате, перебирая стопку одежды. — Чувак, тебе ничего не подойдёт, если только ты не хочешь надеть юбку, — сказала Мира, поднимая розовую юбку и игриво приподнимая брови. У Джину дёрнулся глаз. Если уж ему придётся позориться на людях, то лучше уж в пижаме. Мира, почувствовав его дискомфорт, не сдавалась. — А как насчёт этого? — поддразнила она, протягивая струящееся платье с цветочным принтом. — В нём легко – оно очень свободное. Джину вздохнул, борясь с желанием закатить глаза. Вместо этого он широко улыбнулся, обнажив клыки, надеясь, что Мира поймёт намёк: давай уже покончим с этим.

***

С тех пор, как Джину исчез, мир будто и не заметил его отсутствия. Вселенная продолжала свой вечный танец, пульс города бился в неизменном ритме. Даже еда осталась той же, хотя Джину давно перестал ощущать ее вкус, даже в те времена, когда грезил о покорении мира. Казалось, ничто не изменилось. Улицы по-прежнему бурлили жизнью: неоновые вывески мерцали в сумеречном мареве, а пряные ароматы уличной еды сплетались с влажным дыханием лета. Мира скрывала лицо под кепкой, низко надвинутой на лоб, ее волосы были тщательно убраны за уши. Зои щеголяла в зеленой панаме, чьи поля колыхались от каждого ее преувеличенного жеста. Руми же оставалась верна своему привычному образу: потертая черная толстовка с капюшоном, плотно надвинутым на голову, скрывала ее лукавую ухмылку. И Джину? Он по-прежнему был одет в нелепую толстовку и пижамные штаны, предательски короткие для его роста. Мира не смогла подобрать ему что-то более подходящее – вся ее одежда казалась ему тесной, даже вещи "большого размера". Хотя Джину подозревал, что она просто забавлялась наслаждаясь его неловкостью и притворяясь, что у нее нет ничего подходящего. Карма, подумал Джину, у тебя, должно быть, извращенное чувство юмора. После того, как он дразнил Руми за ее пресловутые "чу-чу штаны", он сам стал живым воплощением модной катастрофы. Руми, конечно, не упускала случая напомнить ему об этом – ее глаза коварно блестели из-под капюшона всякий раз, когда он оказывался рядом. — Мне нравятся твои штаны с котиками, — прошептала Руми, наклонившись так близко, что его уха коснулось ее теплое дыхание. Джину изо всех сил постарался не вздрогнуть от неожиданной близости. Зои и Мира, увлеченно спорившие о том, какой брелок купить Руми, не заметили, как они поменялись местами. — Думаю, твои паровозики круче, — парировал Джину, и ухмылка Руми стала еще шире, обнажая победный оскал. Она засунула руки в карманы толстовки и слегка толкнула его локтем в бок, выражая молчаливую благодарность, приправленную игривой агрессией. — Эй, я знаю, что уже говорила это… но я рада, что ты вернулся. Не могу поверить, что тебе понадобилось столько драмы, — хихикнула она, и Джину фыркнул, неохотно улыбнувшись в ответ. Действительно, он всегда был склонен к драматизму. — Не надо сейчас сюсюкать со мной, Руми,— ответил Джину, но его слова прозвучали мягче, чем он рассчитывал. Руми только шире улыбнулась, наслаждаясь этим редким моментом проявления чувств. Внезапно Зои повернулась к ним, и ее глаза загорелись новой идеей. — Ребята, ребята! А что, если мы пойдем и купим ему одежду?! — воскликнула она, захлопав в ладоши, точно нашла панацею от всех его бед. Глаза Руми загорелись, и она вопросительно взглянула на Джину. — Мне? — растерянно спросил он. — Ну а кому еще? Ты же не будешь носить это каждый день, чувак! Это как-то негигиенично, — сказала Зои, словно забыла, что Джину не совсем человек. В конце концов, он был настоящим демоном. Купание и неприятный запах тела не были проблемой для его вида. Если уж на то пошло, от него обычно слегка пахло дымом и серой – хотя после стольких лет вдали от преисподней даже этот запах почти выветрился. — Э-э, конечно, — смиренно пожал плечами Джину. Зои вскинула кулак в воздух и воскликнула "Да!" с таким энтузиазмом, что даже Джину начал сомневаться в правильности своего решения. Позже Мира вернулась с фиолетовым брелоком для ключей в виде крошечной кошечки. — Может, купим ему что-нибудь из этого? Или о-о-о! О-о-о! Как насчет этого? — вмешалась Зои, размахивая перед Джину рубашкой с кричащим принтом. Он устало опустился в первое попавшееся плюшевое кресло в углу магазина и стал наблюдать за происходящим хаосом. Девушки метались между стеллажами, спорили о цветах и тащили к нему целые охапки одежды. Они не спрашивали его мнения, и он перестал его высказывать после того, как третья рубашка оказалась в корзине у его ног. Джину выглядел так, будто из него высосали всю жизнь, и с нескрываемой скукой прислонился к стене. Неужели Охотницы только этим и занимались весь день? Ходили по магазинам, ели, спорили из-за аксессуаров? Может, это был их секретный режим тренировок: "Основы моды в бою". Это объясняло, почему они всегда были готовы и безупречно одеты даже во время охоты на демонов. Джину содрогнулся, представив, какого размера у них гардероб в квартире… По мере того как росла гора одежды, Джину наконец слабо произнес: — Это слишком много. У меня нет денег, чтобы за это заплатить. На самом деле его беспокоили не деньги, а мысль обо всем этом тряпье, большую часть которого он никогда не наденет. — Эй, чувак, мы за тебя заплатим, — произнесла Зои, указывая на него с кривой ухмылкой. — Кроме того, на тебе одежда Миры и мои тапочки. Мне правда нравятся эти тапочки, — заныла она, а Мира утешительно похлопала ее по плечу. Джину хотел предложить вернуть тапочки – не то чтобы он не привык ходить босиком – но промолчал, пока они расплачивались за гору одежды. Чек выполз из кассы, невероятно длинный – осязаемое подтверждение его новой реальности. Руми, конечно же, находила все это забавным. А вот Джину – не очень. Зачем ему вообще столько одежды? Позже, еще до того, как солнце коснулось горизонта, они вернулись в квартиру, озаренную теплым, медовым светом заходящего солнца. Зои, словно вихрь, ворвалась в комнату, нагруженная пакетами с покупками. — Боже, я знала, что нам нужен перерыв! — воскликнула она, с грохотом водружая пакеты на обеденный стол. Ее заразительная энергия наполняла комнату, а Джину, с легким любопытством, наблюдал за ней. — Перерыв? — удивленно переспросил Джину, чувствуя легкую растерянность. Почему у них перерыв? Его мысли, словно запутанные нити, переплетались, пока он наблюдал, как остальные – Зои, Руми и Мира – устраиваются на диване. Мира, верная своей роли, тут же напомнила им о необходимости принять душ, прежде чем сесть на мягкий диван. После этих слов хаос вырвался на свободу: все трое, с визгами и смехом, ринулись в ванную комнату. Руми, подпрыгнув, помчалась следом. Джину покачал головой, усмехнувшись. Звуки их шагов и смеха разносились по квартире, создавая уютную, теплую атмосферу. Он помедлил, а затем собрал новую одежду, которую они для него приобрели – одежду, которую он еще не ощущал своей. Он отнес покупки в комнату Зои – теперь, формально, его комнату, пока он не придумает, куда податься, чем заняться и как жить дальше. У него даже не было работы. Эта мысль давила на него, и Джину тяжело вздохнул, опускаясь на кровать. Возможно, демоны и склонны к лени, но это было нечто иное – истощение, проникающее глубже сна. Снаружи смех становился все громче, переплетаясь с визгами и всплесками воды. Должно быть, они борются за право первыми попасть в душ, подумал Джину, и из его груди вырвался тихий, искренний смешок. Впервые за долгое время ему не захотелось присоединяться к общему веселью. Вместо этого он откинулся на мягкие, хрустящие простыни – свежевыстиранные, прохладные на ощупь. Он расслабился, наслаждаясь этим ощущением. Больше всего на свете он любил тишину, комфорт и спокойствие. Джину закрыл глаза, позволяя звукам смеха и журчания воды окутывать его. Голос Руми, высокий и звонкий, выделялся на фоне остальных, вызывая у него улыбку. Это было почти как музыка – мелодия, по которой он так сильно скучал, даже не осознавая этого. Вот что он потерял, предав ее. Он мог бы узнать ее лучше, стать ближе, если бы только смог противостоять Гви-Ма. Вздох сожаления сорвался с губ, и вдруг что-то мягкое и тяжелое упало ему на лицо. Джину вскрикнул и, открыв глаза, увидел прямо перед собой пару желтых глаз с вертикальными зрачками. — Тигр? — выдохнул он, резко садясь так, что кровать жалобно заскрипела. Рядом с ним, прямо у его ног, стоял знакомый полосатый зверь и радостно пыхтел. На голове Тигра сидела Сорока и громко, возмущенно каркала. — О небеса, вы живы! — воскликнул Джину, не веря своим глазам и испытывая огромное облегчение. Он обнял Тигра за шею и почесал его за ухом – это было любимое место Тигра. Тигр ударил задней лапой по полу, радостно взмахнув хвостом, а Сорока взлетела к изголовью кровати, взъерошив перья. Джину рассмеялся, и его смех был легким и искренним. — Ах, я рад, что вы, ребята, не застряли там, — пробормотал он, снова почесав Тигра, который уткнулся носом в толстовку Джину, оставив на ней мокрое пятно. — Фу, мерзость… — застонал Джину, пытаясь стереть сопли, но Тигр замурлыкал еще громче. Из дверного проема донесся голос: — Знаешь, мы дали ему имя. Джину поднял голову. Руми прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди, и на ее губах играла улыбка. Ее волосы были обернуты полотенцем, а на ней была рубашка без рукавов, и ее демонические узоры – эти прекрасные, изменчивые полосы синего и розового цветов – мягко светились на коже. Они мерцали, как северное сияние, завораживая Джину, и под ее взглядом его лицо залилось румянцем. Руми склонила голову набок и поддразнила его: — Ну что, ты здесь? Ты часто погружаешься в свои мысли. Это что-то новое, или я просто раньше этого не замечала? Руми в несколько легких шагов пересекла комнату, села рядом с Джину и потянулась, чтобы погладить Тигра, который тут же положил свою массивную голову ей на колени. Джину неловко, но честно рассмеялся. — Я всегда был задумчивым, — сказал он, ухмыляясь. — Ты так думаешь? — парировала Руми, приподняв бровь, но ее тон был скорее дразнящим, чем резким. На мгновение между ними повисло молчание. Руми погладила Тигра по шёрстке. — Итак, — рискнул спросить Джину, — как его зовут? — Дерпи, — без колебаний ответила Руми. Джину хмыкнул. — Дерпи? Из всех имен. Дерпи? Руми сердито посмотрела на него, но в глазах плясали искорки веселья. — Это очаровательно! — настаивала она. Джину поднял обе руки в шутливом жесте капитуляции, и на его лице расплылась улыбка. Как ни странно, тяжесть в груди исчезла, уступив место чему-то легкому и яркому. — Что ж, с этим не поспоришь. Я просто подумал, что ты могла бы подойти к делу более творчески, вот и все. — Ты не можешь так говорить! — возразила Руми. — Смотри, он действительно отзывается на "Дерпи"! Словно по команде Тигр – э-э-э, Дерпи – посмотрел на нее большими преданными глазами и завилял хвостом. Джину подавил смешок, прикусив губу. — А как же сорока? — спросил он, кивнув в сторону своего черноклювого товарища, наблюдавшего за ними с изголовья кровати. — Сорока? — усмехнулась Руми, взглянув вверх. — Он не отзывается ни на одно имя. Я пыталась. Птица вновь каркнула, на этот раз тише, словно в знак согласия. Джину протянул руку и подождал, пока Сорока сядет ему на запястье. Он осторожно посадил птицу на голову Дерпи, и та без суеты устроилась на новом месте. — Кажется, его вполне устраивает, что его называют просто Сорокой, — сказал Джину. Руми смотрела на него странным, сосредоточенным и теплым взглядом. — Это хорошо, — пробормотала она. — Он привередлив, но однажды я найду имя, которое ему понравится. Свет из окна падал на лицо Руми, освещая ее черты и заставляя демонические узоры светиться. Для Джину она казалась почти неземной – богиней, а не демоном. На мгновение он почувствовал себя недостойным сидеть рядом с ней и делить с ней даже этот краткий миг спокойствия и смеха. Руми протянула руку и взяла его за запястье. Улыбнулась. — Джину, я рада, что ты здесь, — тихо произнесла Руми. На этот раз не было ни поддразниваний, ни игривых толчков, ни ударов кулаками. Только ее рука в его ладони, крепко сжимающая его, словно она боялась, что он снова исчезнет. — Я тоже, — пробормотал Джину. — Я должен поблагодарить тебя… Ты действительно меня спасла. Пока он говорил, его глаза изменились: вместо привычных узких зрачков они стали теплыми, человеческими, такими, какие, как он знал, нравились Руми. Она слегка нахмурилась, заметив перемену в его взгляде. — Тебе не нужно здесь прятаться, Джину, — мягко сказала она. Ее рука поднялась к его щеке и медленно провела по подбородку. Джину покраснел, его щеки пылали, а глаза снова превратились в демонические щелочки. Сконфузившись, он отвёл взгляд. Руми улыбнулась и откинулась назад, чтобы снять полотенце с волос. Ее волосы рассыпались по плечам, мягкие и немного растрепанные, и она начала вытирать их полотенцем. Он заворожённо наблюдал за ней. Она выглядела по-другому – мягче, как-то более по-настоящему и невероятно красиво с распущенными волосами. После минутного неловкого молчания Джину откашлялся. — Я… хотел кое о чём спросить. Руми оглянулась, с любопытством хмыкнув. — О чем же? — Зои сказала, что у вас перерыв. Что-то случилось? — В его голосе явно слышалось беспокойство. Он никогда ничего об этом не слышал, даже когда подслушивал за Руми издалека. Руми удивлённо расширила глаза, а затем отвела взгляд, и её щёки залились румянцем. Она почесала затылок и смущённо улыбнулась. — Ах… как неловко… — рассмеялась она, потирая щеку. Джину нахмурился еще сильнее. — Что такое? Ты заставляешь меня нервничать. Руми хихикнула, ее смех был легким и заразительным. — Ничего особенного, правда. Просто… я едва могла выступать, не думая о тебе. Глупо, правда? Каждый раз, когда я пыталась петь на сцене, ты всплывал в моей памяти, и я отвлекалась. Думаю, поэтому у нас перерыв. Я просто… не могла перестать думать о тебе, — закончила она, еще больше покраснев и пожав плечами. Джину ошеломлённо уставился на нее. Она… так много о нем думала? Его сердце бешено заколотилось в груди. Если бы он стоял, то, наверное, упал бы от шока. Как Руми могла так легко это сказать, когда он сам едва мог выдавить из себя эти слова? Он попытался, но его горло сжалось, не дав признанию сорваться с губ. — Руми… — начал он, но голос дрогнул. Она легонько шлёпнула его по плечу, выводя из оцепенения. — Ты мой близкий друг, ты же знаешь? Не могу поверить, что ты снова появился после того, как так самоотверженно пожертвовал собой! Ох. Ох. Ах… Друг. Это слово эхом отозвалось в его груди. — Д-да, — выдавил Джину, потирая плечо и натянуто улыбаясь. Рядом с ним заскулил Дерпи, почувствовав, что Джину некомфортно. Сорока моргнул, глядя на него с изголовья кровати проницательным и почти осуждающим взглядом, словно беззвучно называя его идиотом за то, что он надеялся, будто Руми чувствовала то же, что и он. Не смотрите на меня так, подумал Джину, бросив на них обоих сердитый взгляд. Он не ребенок, нуждающийся в сочувствии. Мне не нужна жалость, прошипел голос в его голове, но даже ему самому он показался тихим. Не успели они перевести дух, как в коридоре раздался топот быстрых шагов. В комнату ворвалась Зои, с ее волос еще стекали капли воды, а лицо расцветало лучезарной улыбкой. — Руми! Время тренировки! Клянусь, на этот раз я одержу победу! — провозгласила она, энергично подпрыгивая на месте. Птица встревоженно взвизгнула и, вспорхнув, отлетела в сторону, спасаясь от неожиданного вторжения. Зои, не обращая внимания, кинулась к Дерпи. — Дерпи! — воскликнула она, обнимая могучего тигра за шею. Смущенный, но довольный, Дерпи издал писк и потерся мордой о ее щеку. Руми закатила глаза, но все же улыбнулась. — В последний раз повторяю, Зои, ты меня не победила! Просто у меня были небольшие проблемы с мечом, — проворчала она, но Зои, не давая ей возразить, схватила ее за руку и рывком подняла на ноги. — Прости, Джину, но я ненадолго позаимствую твою девушку! — поддразнила Зои, игриво приподняв брови. — В последний раз заявляю, я не его девушка! — воскликнула Руми, и ее щеки вспыхнули румянцем. Джину, наблюдавший за этой суетой, поднялся с кровати и пригладил волосы. — Я тоже пойду. Хочу посмотреть, — произнес он, стараясь сохранять невозмутимость. Зои и Руми обернулись и уставились на него. На мгновение его охватило беспокойство: не сказал ли он чего-то неуместного? Допустимо ли демону проявлять интерес к их тренировкам? Но затем Руми одарила его теплой улыбкой, и напряжение, словно дым, рассеялось. — Конечно, — ответила она с искренней радостью. Когда они направились к выходу, Мира, до этого вальяжно развалившаяся на диване, насмешливо заметила: — Пришел поглазеть на свою подружку, а? Джину фыркнул в ответ, но Мира, перемахнув через спинку дивана, с ловкостью пантеры присоединилась к ним. — Если все направляются на тренировочную площадку, то и я с вами, — заявила она, обнимая Руми за плечи. — Да, Мира просто хочет увидеть, как я надеру Зои задницу, — поддразнила Руми, шутливо толкнув подругу локтем. Зои вскинула кулак, подпрыгивая на носочках от предвкушения. — Мечтай! Сегодня я точно одержу победу! И вот они отправились в путь вчетвером, в сопровождении внушительного синего тигра и бдительной Сороки. Их путь озаряли смех и предвкушение захватывающего зрелища. Джину шел на шаг позади, и в его сердце, словно бурный поток, клокотали невысказанные чувства.

***

Они действительно купались в роскоши, если у них была собственная площадка для тренировок. Впрочем, точнее было бы назвать это не тренировочной площадкой, а огромной студией, где айдолы проводили бесчисленные часы, оттачивая свои замысловатые танцевальные номера. Но это лишь видимая сторона. Внимательный наблюдатель заметил бы едва уловимые царапины на полу, усиленные зеркала и легкий, почти ощутимый запах магии, от которого по коже пробегали мурашки. В воздухе витал аромат опасности, особенно для такого демона, как он. Это было нечто большее, чем просто место для занятий хореографией. Это была искусно замаскированная тренировочная комната, убежище, где они могли упражняться с оружием и оттачивать боевые навыки, скрываясь от посторонних глаз. — Это… потрясающе, — прошептал Джину, оглядывая высокие потолки, отполированные до блеска полы и ряды стоек с оружием, выстроившиеся вдоль дальней стены. Он едва успел ощутить, как большая пушистая голова Дерпи ткнулась ему в руку, возвращая его в реальность. — Впечатляет, правда? — Руми гордо ухмыльнулась. — Ну, могло быть и лучше, — пожал плечами Джину, стараясь сохранить невозмутимый вид. Он едва успел увернуться от шутливого удара Руми по плечу и, усмехаясь, отскочил в сторону. — Эй, эй! Я просто пошутил, — возразил он, не в силах сдержать искреннюю улыбку, которая озарила его лицо. Джину завороженно наблюдал, как Зои легким движением руки вызывает свои клинки, и оружие появилось в ее руках, словно по волшебству. Она двигалась с отточенной точностью – быстро, смертельно, опасно. Ее тело было размытым пятном, подвижным, гибким, грациозным, как у танцовщицы, но с убийственным намерением опытного бойца. Каждый взмах и парирование были поэзией в движении, ее тело переливалось, как вода, изгибаясь и струясь в ритме комнаты. Рядом с ним Руми потянулась – волосы свободно рассыпались по спине. Она опустилась на пол, вытянув длинные ноги, и ее рубашка слегка задралась, обнажая замысловатые демонические знаки, которые извивались на голом животе. Яркие узоры, казалось, слабо мерцали в флуоресцентном свете, и Джину почувствовал, как его щеки заливает краска. Он поспешно отвел взгляд и неловко поерзал, но тут заметил, что Мира смотрит на него, многозначительно прищурившись. Она заметила, что он засмотрелся. Джину сглотнул, внезапно почувствовав сухость во рту. Он отодвинулся от Руми, делая вид, что изучает свое отражение в зеркале, и остро ощущая каждое свое неловкое движение. Он даже не заметил, как Мира подошла к нему сзади, пока внезапно не обернулся. — О боже! — вскрикнул Джину, чуть не врезавшись спиной в зеркало. — Ты пялился на нее, — обвинительным тоном заявила Мира, подозрительно приподняв бровь. — Я не пялился! Я просто… разговаривал с ней. Было бы неуважительно не смотреть на… нее, — запинаясь, произнес он, и вся его бравада мгновенно улетучилась, когда Руми снова встала, излучая непринужденное сияние. Мира покачала головой и пробормотала: — Идиоты, — но достаточно громко, чтобы Джину услышал. Он предпочёл не обращать на это внимания и сосредоточился на том, чтобы выровнять дыхание. — Так что, с оружием или просто врукопашную? — крикнула Руми, щелкнув костяшками пальцев и бросив на Зои вызывающий взгляд. Зои ухмыльнулась, сверкнув клинками. — С оружием! — заявила Зои, взмахом руки призывая свои клинки. А Руми призвала свой меч – на губах появилась зловещая улыбка. — Не жалей о сказанном – я обязательно надеру тебе задницу, — поддразнила Руми, непринужденной походкой подходя ближе. Но когда она взглянула на меч, на ее лице отразилось сомнение. Клинок выглядел иначе – он был тяжелым и неудобным. Раньше он не был таким неповоротливым. Иногда казалось, что само оружие противится ей, и каждый взмах превращался в битву. Отчасти поэтому Руми и взяла перерыв. Ее охотничьи способности давали сбой, а связь с оружием была непредсказуемой. Иногда достаточно было просто провести пальцем по эфису, чтобы выпустить мощный луч света, как тот, что она использовала против Гви-Ма. Это было эффективно, но опасно – в суматохе она едва не навредила Зои и Мире. Даже Бобби настоял на том, чтобы она отдохнула. Айдол не может позволить себе отвлекаться, тем более Охотница с непредсказуемым и опасным оружием. — Готова или нет! — пропела Зои, нарушая напряженную тишину, и бросилась на Руми. Ловким движением Руми отразила первый брошенный клинок, и их оружие столкнулось, высекая искры. Звук эхом разнесся по комнате – не резкий и не скрипучий, а гармоничный, как первые ноты симфонии. Они кружили друг вокруг друга, клинки пели, а движения сплетались в смертоносный дуэт. — Получай! — прокричала Зои, одновременно выпуская два клинка. Руми встретила атаку лицом к лицу, скользя по гладкому полу с мечом наготове. Зои ухмыльнулась – в ее глазах читалось предвкушение, но внезапно меч Руми задрожал, а рукоять завибрировала от странной пульсирующей энергии. Руми запнулась, в ее глазах мелькнуло замешательство, но она продолжила. Их спарринг продолжался до тех пор, пока свечение меча не изменилось, быстро сменив розовый цвет на жёлтый, синий и обратно, как будто само оружие было живым и взволнованным. Руми остановилась и уставилась на клинок, который сильно дрожал и чуть не вырывался из рук. Зои тоже замерла, встревожившись. — Что случилось, Руми? — спросила она, но прежде чем Руми успела ответить, меч вырвался из рук, пролетел через всю комнату и с громким стуком вонзился в пол. — Что за… — вскрикнула Зои, вовремя отдернув ногу. Руми бросился вперед, пытаясь вытащить меч, но тот не поддавался. Что происходит с ее мечом?.. — Руми? Руми! — настойчивый голос Миры разнёсся по комнате. Руми обернулась, на мгновение забыв о непокорном мече. Джину лежал, растянувшись на полу, Мира сидела рядом с ним, а Дерпи отчаянно облизывал его лицо, словно пытаясь привести хозяина в чувство. На мгновение показалось, что фигура Джину задрожала, а его очертания запульсировали, как неисправная голограмма. Руми забеспокоилась, почувствовав в воздухе странное гудение энергии. Она бросилась к Мире, Зои последовала за ней. Забытый меч всё ещё лежал на полу, его сияние пульсировало в такт биению сердца. Дерпи жалобно заскулил, когда Руми оттолкнула его в сторону и осторожно перевернула Джину на спину. — Что произошло? — спросила она взволнованно. Джину, который ещё недавно был таким энергичным, теперь лежал без движения и тяжело дышал. Его грудь вздымалась прерывистыми вздохами, каждый из которых был слабее предыдущего. Кожа покрылась испариной, но когда дрожащая рука Руми коснулась его лба, она почувствовала одновременно жар и холод. Он сильно задрожал, зажмурив глаза и приоткрыв бледные губы в беззвучном крике. Руми беспомощно взглянула на Миру, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными отчаяния. — Что происходит? — умоляюще спросила она. Внезапно тело Джину словно пронзила яркая вспышка, и его демонические знаки засияли неземным светом. Узоры на его коже засветились в тех же тонах, что и у Руми: насыщенном синем, нежном розовом и солнечном жёлтом. Меч, воткнутый в землю неподалеку, задрожал, а затем оторвался от земли, излучая те же загадочные оттенки. Руми не смогла сдержать вздох, когда Джину начал подниматься в воздух. Его обмякшее тело неумолимо потянуло к парящему мечу. Руки безвольно повисли, голова откинулась назад, словно его захватила невидимая сила. — Что происходит?! — вскричала Зои, и в ее голосе, сквозь привычную браваду, прорвались панические нотки. Дерпи, никогда прежде не издававший подобных звуков, издал гортанный рев, эхом пронесшийся по комнате и отразившийся от стен. Его шерсть встала дыбом, каждая мышца дрожала от яростного желания сражаться или бежать. В широко раскрытых глазах читались ужас и растерянность, он не понимал, что происходит с его любимым хозяином. Даже Сорока, всегда сохранявшая невозмутимость, встревоженно взмыла в воздух, отчаянно каркая и визжа. Мира и Зои, дрожащими руками призывая свое оружие – энергия вспыхнула в их руках – заняли оборонительную позицию. Руми застыла на месте, в оцепенении наблюдая, как ее меч сияет тем же неземным светом, резонируя с Джину и парящим клинком. Воздух наполнился странным электрическим напряжением, предвещающим нечто невообразимое. И вдруг… Ослепительная вспышка! Раздался оглушительный металлический лязг – тяжелый меч рухнул на землю, высекая искры и создавая звенящее эхо, которое надолго повисло в воздухе. Джину исчез. — Ч-что? — Голос Руми дрогнул, и она, спотыкаясь, бросилась вперед, упав на колени рядом с мечом. Она лихорадочно оглядывала тренировочную площадку – сердце бешено колотилось в груди. Где… где Джину? Ее руки дрожали, когда она потянулась к мечу, словно он все еще хранил тепло его прикосновений или мог подсказать, куда он исчез. Казалось, весь мир вокруг нее затаил дыхание.

***

Меч забрал Джину. Это была единственная мысль, навязчиво преследовавшая Руми, пока она смотрела на свой меч, мирно покоившийся на новеньком кофейном столике, доставленном Бобби ранее в тот же день. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом холодильника и прерывистым дыханием Руми. После пережитого прошлой ночью Руми потеряла самообладание – она разрыдалась, как только схлынул адреналин, и в ее голове раз за разом прокручивались воспоминания об исчезновении Джину. Джину пропал – возможно, его снова забрал Гви-Ма. Страх не давал ее мыслям покоя. Мира пыталась утешить ее странной теорией, настаивая на том, что, возможно, Джину вовсе не забрали. Возможно, в этом хаосе он слился с мечом. Мира напомнила Руми, как однажды, в порыве откровения, та призналась, что Джину отдал ей свою душу, слившись с клинком и наделив той невероятной силой, с помощью которой она разрубила Гви-Ма надвое. Втайне Руми надеялась, что Джину вернется к ней – выйдет из меча, как делал это раньше. Она не выпускала клинок из рук всю ночь, положив его рядом на кровать и лежала без сна, ожидая хоть какого-то знака: движения, шепота в темноте. Но ничего не происходило. Она чуть не сказала Мире, что Гви-Ма, должно быть, снова забрала его, что демон, должно быть… Руми застонала, закрыв лицо руками. Она совсем не спала. Каждый раз, когда она закрывала глаза, ей мерещилось, как растворяется Джину, как его черты стираются, словно их смела жестокая рука. Неужели он действительно слился с ее мечом? В каком-то смысле это казалось вполне вероятным: сегодня утром она заметила, что внешний вид меча снова изменился. Теперь он светился мягким, неземным светом: розовым, с золотой каймой, прекрасным и загадочным, как восход солнца. — Джину, ты здесь? — прошептала Руми, держа меч так, словно он был чем-то хрупким и бесценным. Меч казался тяжелее, чем когда-либо, как будто она держала на руках весь мир. — Джину, — повторила она дрожащим голосом, надеясь – молясь, – что Мира права и Джину каким-то образом ее услышит. Дверь в комнату Миры скрипнула, и та вышла, протирая глаза. — Эй, есть новости о мальчике-демоне? — спросила она беззаботным тоном, но взгляд у нее был серьезный. Руми опустила меч, аккуратно положила его на кофейный столик, и покачала головой. — Никого, — выдавила она из себя сипло. — Я жду его с прошлой ночи… Он до сих пор не появился. А вдруг его забрала Гви-Ма? Слезы снова навернулись на ее глаза, в груди все сжалось от отчаяния. Мира вздохнула, подошла и села рядом, обняв Руми за плечи. — Эй, послушай меня. Сомневаюсь, что Гви-Ма посмел вновь протянуть свои грязные лапы к твоему парню... — Мира осеклась, заметив сердитый взгляд Руми, но тут же усмехнулась. — Но взгляни на свой меч. Он такой же, как раньше, когда Джину отдал тебе свою душу. Это неспроста. Руми нахмурилась, глядя на клинок. В утреннем свете его цвета переливались, наполненные какой-то скрытой энергией. Она хотела верить Мире – правда хотела – но сомнения грызли ее. — Я не хочу верить… что он там, внутри моего меча… — Ее слова звучали странно, неестественно, как будто она пыталась говорить на языке, который только что выучила. — Эй, это лучше, чем если бы его отправили обратно в ад, — ответила Мира. — Ты же своими глазами видела, как твой меч взмыл в воздух и забрал Джину. Скорее всего, он слился с ним. — Она старалась говорить уверенно, но Руми чувствовала смятение, скрывающееся за ее словами. — А что, если он просто плод нашего воображения? — спросила Руми – ее лицо побледнело от этой неожиданной мысли. — Что, если его на самом деле никогда здесь не было? — Это невозможно… — начала Мира, но Руми уже вскочила на ноги и быстро зашагала по комнате. Она бросилась в свою спальню, распахнула дверцу шкафа, и на пол посыпалась одежда. Она отчаянно искала ханбок Джину. Воспоминания о том, как он был в нем, казались такими реальными, такими осязаемыми – ей нужны были доказательства. — Где он? — процедила она сквозь стиснутые зубы, отбрасывая в сторону рубашки и куртки. Ее руки дрожали. Мира последовала за ней, нахмурив брови от беспокойства. — Так… Руми захлопнула дверцу шкафа. Сердце разрывалось на части. Они не могли его себе вообразить. Это было невозможно. Она его видела. Мира его видела. Даже Зои его видела. Она не могла все это себе придумать, верно? Это было невозможно. Руми сползла на пол, подтянув колени к груди. С каждым вздохом боль в сердце становилась все сильнее. — Я… я не знаю, — простонала она, закрыв лицо руками. Мира опустилась рядом с ней на колени. Ее присутствие было теплым и успокаивающим. — Эй, он не ушел. Я же говорила тебе – чувствую это нутром. Он просто… здесь. — Мира нежно накрыла руку Руми своей и сжала ее. Руми с трудом сглотнула и кивнула, пытаясь найти утешение в уверенности Миры. — Если ты так говоришь… Я доверяю тебе, Мира, — боль в груди не утихала, но Руми цеплялась за слова Миры, как за спасательный круг. Стоило ей вернуть Джину, как он снова исчез. — Лучше бы доверяла, — сказала Мира, вставая и протягивая Руми руку. Руми взяла ее и позволила Мире поднять себя на ноги. — А теперь перестань кукситься и вздыхать, ладно? Мне неприятно видеть тебя такой – особенно из-за этого парня, – добавила Мира легким и дразнящим тоном, хотя в ее глазах по-прежнему читалась тревога. Руми вздохнула и устало усмехнулась. — Он не просто какой-то парень, Мира. Он – Джину – и… ну, он спас меня. Он мой близкий друг, — сказала она тихим, но полным уверенности голосом. Мира приподняла бровь и ухмыльнулась. — Друг, значит? — задумчиво произнесла она, не пытаясь скрыть насмешку в голосе. Позже, когда Руми занималась своими делами, Мира поймала себя на том, что ее взгляд прикован к мечу на кофейном столике. Розово-золотое сияние клинка казалось едва заметным, почти живым. Мира подошла, скрестив руки на груди, и посмотрела на меч с недоверчивым выражением лица. — Эй, Джину. Проснись, черт возьми, — произнесла она твердо. Меч едва заметно зашипел. Мира прищурилась, в ее взгляде смешались подозрение и раздражение. — Не знаю, слышишь ли ты меня, но я бы не хотела, чтобы Руми зря волновалась из-за того, что ты решил устроить драму. — Она прищелкнула языком, чувствуя, как нарастает раздражение из-за отсутствия реакции. Меч хранил молчание. Ни звука, ни движения, только этот мягкий свет. Мира нахмурилась, но заставила себя отвести взгляд. Что ж, раз ты меч, то, наверное, у тебя нет рта, чтобы говорить, с досадой подумала она. Руми вышла из своей комнаты с таким видом, будто не спала несколько дней. Под глазами у нее залегли тени, а волосы были растрепаны. Мира прикусила губу, сдерживая очередной вздох. — Что-нибудь? — спросила Руми, с усталым стоном опускаясь на диван. Она взяла меч и положила его себе на колени, коснувшись пальцами лезвия. Мгновенно демоническая метка на ее руке засияла в унисон с мечом. — Ничего, — призналась Мира, качая головой. — Но… ты могла бы попробовать поговорить с ним еще раз. Я знаю, это звучит странно – разговаривать с мечом, но… ну, мы и не такое видели. Руми задумчиво кивнула. — Джину однажды сказал мне, что это я его позвала. Что он последовал на мой зов. Я так и не поняла, что он имел в виду… — Она замолчала, глядя куда-то вдаль. — Может быть, все те месяцы, что он отсутствовал, он был внутри меча. — Тогда попробуй позвать его, — мягко, но настойчиво предложила Мира. Руми замялась, на ее лице отразилась неуверенность. — Ты правда думаешь, что это сработает? Мира ухмыльнулась и толкнула ее локтем. — В первый раз сработало, не так ли? Он разгромил кофейный столик и испортил нам ужин. Руми фыркнула и невольно закатила глаза. Тем не менее она опустила взгляд на меч, и решимость постепенно вытеснила ее сомнения. — Джину? Ты здесь? — позвала она. Меч снова слабо, но отчетливо засветился. Руми широко раскрыла глаза и взглянула на Миру. — Ты это видела? Как думаешь…? Мира взволновано кивнула. — Определенно. То же самое произошло, когда я пыталась поговорить с… ним? С ними? С кем угодно. Руми снова повернулась к мечу и крепче сжала его. На этот раз она говорила более уверенно. — Джину, ты вернешься? — спросила она дрожащим голосом. Ничего. Свет меча померк, и воцарилась тишина. Она прикусила губу, вспомнив слова Джину: Ты позвала меня, и я пришел. Не попросила, а позвала. Может быть… Руми сделала судорожный вдох и закрыла глаза. — Джину, вернись. Вернись ко мне, — прошептала она так тихо, что Мира едва расслышала. Меч отреагировал мгновенно. Его тепло усилилось, он стал горячим, но не обжигающим, а сияние – ярче, пока рукоять не задрожала в ее руках. Руми ахнула и выпустила меч, который оторвался от ее колен и взмыл в воздух, словно одержимый. Комнату залил ослепительный белый свет, заставивший Миру и Руми закрыть глаза. Воздух задрожал, и в центре комнаты материализовался силуэт в струящемся ханбоке. Когда свет померк, появилась знакомая фигура – в бело-голубом ханбоке, с копной темных волос и светящимся мечом Руми в руке. Джину моргнул, не понимая, что происходит, и покачнулся, словно земля ушла у него из-под ног. Перед глазами все плыло, конечности отяжелели и не слушались, как будто он снова забыл, что у него есть руки и ноги. Как ни странно, он чувствовал себя невероятно уставшим. О, что бы он отдал, чтобы хорошенько выспаться. Облегчение захлестнуло Руми, как волна. — Джину! О божечки, ты вернулся! — воскликнула она, едва не вскочив с дивана, чтобы обнять его. Джину пошатнулся, на мгновение растерявшись от такого порыва, и попытался собраться с мыслями. Что, черт возьми, только что произошло? — недоумевал он. — Где я вообще нахожусь? И почему Руми обнимает меня так, будто от этого зависит ее жизнь? — Э-э, Руми? — сказала Мира, пытаясь сдержать улыбку. Руми покраснела и быстро отступила, но не смогла перестать улыбаться. Джину опустил взгляд и наконец заметил светящийся меч, который все еще был зажат в его руке. — Что только что произошло? — недоуменно спросил он. Джину опустил взор, и только тогда его взгляд упал на сияющий клинок, все еще стиснутый в руке. "Что… что это было?" – прошептал он, словно пробуждаясь от глубокого сна. Руми широко улыбнулась, не в силах сдержать восторг. Мира же, напротив, одарила Джину лукавой усмешкой, скрестив руки на груди. В ее взгляде смешались облегчение и тень подозрения. — С возвращением в мир живых, Мальчик-из-меча, — поддразнила Мира, но теплота в ее голосе выдавала радость.