Глава 7

Лишённый возможности свободно двигаться, Джину ощущал себя пленником. Вечность, казалось, прошла с тех пор, как он покидал свою комнату, целиком и полностью завися от помощи других. Но, слава небесам, теперь ему стало намного лучше. Апатия рассеялась, тело обрело лёгкость, и впервые за долгие дни он вновь почувствовал себя самим собой. — Ура, ты снова на ногах! — воскликнула Зои, звонко и радостно хлопая в ладоши, словно ждала этого момента не меньше его самого. Первый самостоятельный шаг за порог комнаты застал врасплох Руми, остановившуюся было, чтобы постучаться. На её обычно невозмутимом лице промелькнуло удивление при виде Джину, стоящего без поддержки. — Неужели ты уже встал и вышел? — недоверчиво переспросила она, моргая. Джину, смутившись от её пристального взгляда, неловко почесал затылок. — Да, — ответил он, расплываясь в широкой, торжествующей улыбке. — Теперь я чувствую себя прекрасно. Даже могу ходить, не рискуя упасть лицом в пол. Едва уловимая, но искренняя улыбка тронула губы. Руми Она коснулась его плеча ободряющим жестом, как гордая мать, поздравляющая своего ребёнка. — Отлично, Джину. В следующий раз, возможно, вручим тебе медаль. В ответ он преувеличенно насмешливо фыркнул. — Ой, да брось, — пробурчал Джину, закатив глаза, но не сумев скрыть озорной смешок. — Кстати, о наградах, верни мой телефон, пожалуйста, — перебила Зои, протягивая руку в ожидании. Джину вздохнул и извлёк из кармана толстовки знакомый гаджет. — Ах, мой малыш! Как же я по тебе соскучилась! — драматично воскликнула Зои, прижимая телефон к груди, словно воссоединилась с потерянным другом. — Или, — раздался голос Миры из кухни, где она, склонившись над ноутбуком, бесцельно просматривала видео на YouTube, — вы могли бы просто купить ему телефон. И проблема решена. Предложение повисло в воздухе лишь на мгновение, а затем Зои резко вскинула голову, и ее взгляд встретился с сияющими глазами Руми. И в тот же миг они обе вспыхнули, будто две зажженные хлопушки, озарив пространство искрами предвкушения. Джину, предчувствуя неминуемую бурю, проклял себя за то, что оказался в эпицентре этой надвигающейся катастрофы. Он вскинул руки, словно пытаясь оградиться от грядущего хаоса. — О нет, — поспешно произнёс он. — Мне не нужен телефон… Но слова его утонули в восторженном щебетании Зои и Руми, которые, казалось, вот-вот взлетят от переизбытка энергии. — Давай купим ему телефон! — завизжали они, точно это была самая гениальная идея на свете. Джину застонал, откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу. Вот и накрылся медным тазом тихий и спокойный денёк. Ещё утром он грезил о ленивом возлежании на диване, о неспешном переключении каналов, а быть может, даже о послеобеденной дреме. Но вместо этого он оказался во власти двух неугомонных фурий, одержимых идеей превратить его в современного человека. Позже, в ванной комнате, Джину смог немного расслабиться. Он позволил себе погрузиться в теплую воду, и из его рта вырвались пузырьки. Ему не нужно было дышать, но вид поднимающихся и лопающихся пузырьков странным образом успокаивал его. Он осознал, как сильно скучал по этой простой радости – по безмятежному купанию. Сколько именно дней он пролежал в кровати, уже забылось, но ощущение было такое, будто прошло немало времени Его мысли унеслись далеко. В своих беспокойных снах он часто разговаривал с юной версией Руми – ребёнком с большими, настороженными глазами, на чьих хрупких плечах лежало непосильное бремя ожиданий. Ему было невыносимо думать о том, что она прошла через всё это в одиночку. Если бы он только оказался рядом раньше, то смог бы защитить её, показать, что значит быть ребёнком: беззаботным, счастливым, окружённым любовью и дружбой. Но его там не было. Руми слишком рано повзрослела и оказалась вовлечена в жизнь, которую, возможно, и не выбирала для себя. Джину оставалось только надеяться — молиться – что она приняла это решение ради собственного счастья. Звук открывающейся двери вырвал его из раздумий. Он поднял голову над водой, и пульс бешено забарабанил в ушах. — Р-Руми?! — пролепетал Джину и тут же снова погрузился в воду, пытаясь спрятаться как можно лучше. Его лицо горело от смущения, когда он смотрел на неё. — Эй, ты забыл свою одежду в гостиной, — как ни в чём не бывало произнесла Руми, протягивая ему аккуратно сложенный свёрток. Она даже не вздрогнула, увидев его полуобнажённым и явно смущённым. Его лицо стремительно заливалось краской. — Р-Руми, убирайся! — закричал Джину дрожащим голосом, пытаясь скрыться под водой. — Ты забыл запереть дверь, — заметила Руми с шальной улыбочкой и показала ему язык. Она положила одежду на раковину и повернулась, чтобы уйти. — Так вот как сейчас поступают люди? Никакого понятия о личном пространстве, — практически выкрикнул Джину. Его лицо пылало так, словно он сам кипятил воду. — Ты – исключение! — пропела Руми. Руми рассмеялась и просунула руку обратно в дверь, чтобы запереть её изнутри. — И не забудь в следующий раз запереть дверь, — дразнящим тоном произнесла она, прежде чем, наконец, закрыть дверь. Джину молча смотрел на закрытую дверь, погрузившись в размышления. Что, чёрт возьми, она имела в виду, говоря «ты – исключение»? После этого он в рекордно короткий срок ополоснулся, вытерся и натянул одежду. Прежде чем выйти из ванной, Джину четырежды проверил, заперта ли дверь. Он натянул капюшон толстовки на голову, словно это могло защитить его от воспоминаний о том, что только что произошло. В гостиной Зои потягивала сок из пакетика, лениво болтая ногами. Дверь в комнату Руми была открыта, и она завязывала шнурки, оставаясь, как всегда, невозмутимой. — Закончил? — спросила она, не поднимая головы. — Да, — ответил Джину тише, чем обычно. — Если ты готова, можем идти. Лицо Руми озарила улыбка, её энергия била ключом, когда она схватила свою сумку. Она казалась гораздо более взволнованной, чем он, что смущало Джину. Почему она так радовалась перспективе покупки телефона? Они втроём вошли в лифт. Зои и Руми перешёптывались. Зои покачивалась на каблуках, а Руми театрально пожимала плечами и широко улыбалась, глядя на него с заговорщическим видом. Что бы они ни задумали, Джину это совсем не нравилось. — Итак, — жизнерадостно произнесла Зои, прерывая его размышления, — какой телефон ты хочешь? Самую последнюю модель? Джину застонал про себя, заметив многозначительную ухмылку Руми. Он оказался в ловушке между ними, и их возбуждение давило на него. Он уже понимал, что этот день будет долгим. — Да просто… Телефон? Мне не нужны навороты, — проворчал Джину, скрестив руки на груди. Зои и Руми обменялись многозначительными взглядами. «О, нет… Только не это», — вздохнул про себя Джину, готовясь к неминуемому. И, как он и предполагал, не ошибся. Руми и Зои были охвачены лихорадкой шоппинга, связанной с выбором нового телефона для него. Он покорно следовал за ними по шумным улицам, совершенно теряясь в их оживлённых спорах об оперативной памяти, объёме накопителя и мегапикселях – терминах, которые были для него словно иностранный язык. Мир современных технологий с его бесконечными обновлениями и жаргоном казался всё более запутанным, и Джину чувствовал себя безнадёжно отставшим от жизни. К полудню они втроём возвращались домой, и Джину рассматривал в своих руках новенький, сверкающий телефон. Он был тонким, невероятно современным и, несомненно, последней моделью, которую Джину даже не мог опознать. Сам телефон его почти не интересовал, но аксессуары, которые они для него выбрали, оказались… Весьма необычными. Они выбрали блестящий синий чехол с торчащими сверху волчьими ушами. Они были достаточно острыми, чтобы представлять потенциальную опасность, и Джину был почти уверен, что в итоге проткнёт себе глаз — или что-нибудь похуже, — если не будет осторожен. Но когда Руми с таким энтузиазмом настояла на этом чехле, он понял, что не сможет отказаться. Ещё там был брелок, который купила Зои – маленькая фиолетовая бусинка на тонком шнурке, свисавшем с боковой стороны телефона. Джину даже не знал, как называются такие вещи, но не мог не отметить, как тёмно-фиолетовый цвет бусины выгодно оттенял синий чехол. Несмотря на всю непрактичность этого брелока, он с лёгкой улыбкой признался себе, что ему нравится, как он выглядит. — Ты уверен, что я не поранюсь этим? — спросил Джину, скептически нахмурившись и потрогав одно из волчьих ушей на чехле. Руми усмехнулась. — Ты хочешь, чтобы Зои выбрала что-нибудь другое?.. — Нет! — перебил её Джину, тон его голоса был резким и почти агрессивным. — Мне нравится этот, — быстро добавил он, сжимая телефон так, словно кто-то собирался его отнять. Девушки замолчали и уставились на него с выражением, в котором читалось нечто среднее между удивлением и весельем. Джину внутренне скривился и натянуто улыбнулся. — Я имею в виду… он милый. Очень милый. Руми и Зои переглянулись и расплылись в одинаковых улыбках. — Как скажешь, Джину, — нараспев проговорила Зои, дразня его. — Но то, что Руми его выбрала, не значит, что тебе обязательно должно это нравиться. — Эй! — возмутилась Руми, легонько толкнув Зои локтем, хотя по её улыбке было видно, что она просто дурачилась. Лицо Джину густо покраснело, и он, бормоча что-то невнятное, попытался спрятать телефон в карман. Девчонки тем временем уже хихикали, обнявшись и перешёптываясь, смеясь, как школьницы, делящиеся секретом. Джину шёл на шаг позади них и молча наблюдал. Он не был склонен к болтливости, и ему было проще – и, что немаловажно, менее неловко – просто идти следом. Руми вдруг рассмеялась, заливисто и весело, запрокинув голову и подставив свои волосы лучам солнца. Она наклонилась к Зои и что-то прошептала ей на ухо, не размыкая их переплетённых рук. Шаги Джину замедлились, когда он смотрел на них. Странная тоска поселилась в его груди. «Каково было бы, — подумал он, — если бы Руми вот так прижималась ко мне? Если бы она смеялась вот так только для меня?» Его мысли унеслись дальше. Руки Руми были загрубевшими и мозолистыми от многолетних изнурительных тренировок, и она порой недооценивала свою силу. Её прикосновения могли быть неуклюжими и даже болезненными, но Джину находил это странным образом трогательным. Он подумал, что если она когда-нибудь причинит ему боль своим прикосновением, то он не будет возражать. Нет, на самом деле, он, скорее всего, будет рад этому. Боль будет ощущаться как искупление, небольшое возмездие за то, что он с ней сделал. За то, что он предал её доверие. Так будет лучше, не так ли? Его размышления были прерваны внезапным шумом. — Смотрите! Это Руми! — Это Зои! — Боже мой! — Папа! Давай возьмём у нее автограф! Джину испуганно моргнул, когда вокруг них начала собираться толпа. Несмотря на толстовки с капюшонами, которые надели девушки, чтобы скрыть свою личность, их узнали. Зашептавшаяся толпа быстро превратилась в рой фанатов, выкрикивающих их имена и требующих автографов. Руми и Зои замерли, быстро обменялись взглядами, и затем Зои вышла вперёд с привычной дежурно-дружелюбной улыбкой. — Ладно, ладно, ребята, по одному! — сказала она, поднимая руки, чтобы успокоить толпу. Однако фанаты не собирались отступать, они подходили всё ближе и засыпали их вопросами. — Где Мира? — Когда выйдет ваш следующий альбом? — Это действительно они! Боже мой, я сейчас потеряю сознание! Толпа становилась всё плотнее, и Джину поморщился, когда кто-то случайно наступил ему на ногу. Чувствуя себя всё более некомфортно, он проскользнул к тротуару, наблюдая за тем, как Руми и Зои умело справляются с оравой поклонников. Каким-то образом им удалось заставить толпу выстроиться в подобие очереди, пообещав раздать автографы, если все будут вести себя прилично. Со своего места Джину мог только восхищаться тем, как виртуозно они со всем справлялись и как естественно чувствовали себя в центре внимания. — Не падай в обморок, чувак. Тебе только что сняли гипс, — пошутил кто-то из толпы, вызвав волну смеха. Джину стоял в стороне, и на его губах играла лёгкая улыбка, пока он наблюдал за происходящим. Руми, стоявшая в центре толпы, широко улыбалась, её щёки слегка порозовели. Она выглядела по-настоящему счастливой. «О чём я только думал?», — мелькнуло у Джину в голове, и его улыбка слегка дрогнула. «Конечно, Руми это нравится. Быть айдолом, быть охотницей– было ясно, что эта жизнь, какой бы хаотичной она ни была, ей подходит». Он видел это по тому, как загоралось её лицо, когда она раздавала автографы или махала фанатам, и её энергия заражала даже на расстоянии. Конечно, её жизнь никогда не была лёгкой. На неё взвалили слишком много – ожидания, обязанности, даже убеждения. Но, несмотря на всё это, она любила ту, кем стала. Джину видел это совершенно отчётливо. Руми, которую он знал в детстве, сильно отличалась от той Руми, что стояла перед ним сейчас. Та Руми была неуверенной, нерешительной, всё ещё пыталась найти своё место в мире. Но Руми сейчас? Она повзрослела. Она была сильной, уверенной в себе и непоколебимой. И Джину был рад. Он был рад, что её жизнь наладилась, что она нашла свой путь. Больше всего на свете он хотел, чтобы её жизнь и дальше складывалась благополучно. Она это заслужила. Лёгкое прикосновение к краю куртки вырвало его из задумчивости. Вздрогнув, он опустил взгляд и встретился с парой больших, полных любопытства глаз. Рядом стояла крошечная девочка, цепко вцепившаяся в его одежду. Её серебристо-белые волосы, казалось, излучали собственный свет, словно сотканные из солнца. Она смотрела на него снизу вверх, прижимая к губам большой палец. — Дяденька? — пролепетала она, прикрывая рот ладошкой. Джину удивлённо моргнул. «О, боже», — подумал он, ощущая неприятное сосущее чувство в животе. Вокруг уже начала собираться толпа, и он понял, что малышка каким-то образом отбилась от родителей. Краткая паника вспыхнула в его груди, но он заставил себя опуститься на колени, стараясь выглядеть дружелюбно. — Здравствуй, — мягко произнёс он, успокаивающе ровным голосом. — Ты потерялась? Девочка кивнула, высвободив палец изо рта ровно настолько, чтобы говорить. — Мама пропала, — прошептала она дрожа. — Она была там. — Она указала в сторону переулка, где у кромки толпы продолжали собираться люди вокруг Руми и Зои. Джину про себя вздохнул – ему стало жаль испуганного ребёнка. Бедняжка. Он кивнул ей. — Хорошо, — сказал Джину, протягивая руку. — Пойдём её найдём, ладно? Девочка засомневалась лишь на мгновение, прежде чем взять его за руку. Её пожатие оказалось на удивление сильным – настолько, что Джину невольно поморщился, почувствовав, как её маленькие ноготки впиваются в кожу. «У неё мёртвая хватка», — отметил про себя Джину, но не отстранился. Позволил ей повести его в переулок, осторожно пробираясь сквозь растущую толпу. Шум усиливался, и Джину не смог удержаться от взгляда на Руми и Зои. Они по-прежнему были окружены, их весёлые голоса пробивались сквозь гул толпы, пока они пытались справиться с хаосом. «Почему они до сих пор не остановили это столпотворение?» — беспокойство зашевелилось в груди Джину. Он отогнал эту мысль. Прежде всего, нужно было убедиться, что этот ребёнок в безопасности. Если он оставит её одну и случится что-то плохое, он не только будет чувствовать себя виноватым, но и познает гнев Зои и Руми. А такой участи он не желал. — Хорошо, — произнес Джину, когда они достигли переулка. Шум толпы позади стих, сменившись приглушенным гулом голосов. — Мы на месте. Где твоя мама? Он огляделся по сторонам. Переулок был почти пуст, если не считать нескольких закрытых магазинов и парочек, направлявшихся к толпе. Нигде не было видно отчаявшихся родителей, ищущих своего ребёнка. Девочка стояла рядом с ним молча, снова засунув большой палец в рот. Она неуверенно огляделась, а затем подняла на него широко раскрытые, полные слёз глаза. — Я не знаю, — всхлипнула она. Джину замер. «О, нет, нет, нет», — он старался не поддаться панике. Малышка вот-вот расплачется. —«Я справлюсь. Я уже имел дело с плачущими детьми. Моя сестра, детская версия Руми… Я справлюсь… верно?» Он подавил нарастающую тревогу и присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Эй, — сказал Джину, выдавливая из себя улыбку. — Всё в порядке. Мы её найдём, обещаю. — Он указал на конец переулка. — Может быть, попробуем поискать там? Может, она ждёт тебя за углом. Девочка заколебалась, снова всхлипнула, но в конце концов кивнула. Она крепче сжала его руку, и они вместе пошли к концу переулка. Пока они шли, мысли вихрем кружились в голове Джину, он пытался составить план. Что, если её мамы там окажется? Он взглянул на девочку, всё ещё сосущую палец, её серебристые волосы мерцали в лучах солнца. «Сосредоточься», — велел он себе. Сначала найти её маму, а потом разбираться с остальным. Но когда они приблизились к повороту, Джину вновь ощутил дискомфорт. Что-то здесь было… Не так. В переулке стояла гробовая тишина, когда Джину направился к повороту. Его шаги слабо отдавались эхом от потрескавшегося асфальта. Воздух был тяжёлым и затхлым, словно годами не знал солнечного света. В каждом углу сгущались тени от возвышающихся зданий, их неровные края заслоняли небо. Даже в этот час сюда не проникал свет. Было слишком темно и слишком тихо. Джину нервно озирался в поисках хоть какого-то признака движения – или женщины, которую они должны были найти. Но ничего не было. Лишь давящая тишина и отдалённый шум города за пределами этого места. — Эм… — пробормотал Джину, неуверенный в себе. Мысли в его голове смешались. Стоит ли вызвать полицию? Или, может быть, лучше отвести девочку к Руми и Зои? Они наверняка знают, что делать. Они всегда знали. Они были сильны в том, чего не хватало Джину: практичны, сообразительны, решительны. Он взглянул на девочку. Она шла рядом с ним, держа его за руку. Но он не заметил, как она отпустила его ладонь. Когда Джину обернулся, она уже отступила назад, и её нежные черты внезапно стали мрачными. Её глаза, некогда большие и невинные, сузились до острых, как бритва, щелочек, светящихся болезненным, хищным жёлтым светом. — Подожди… — начал Джину, но слова застряли в горле, когда он застыл, парализованный развернувшимся перед ним зрелищем. Тело девочки начало неестественно изгибаться. Кости трещали и ломались, звук эхом разносился по пустому переулку. Её хрупкое тело гротескно растянулось, увеличившись вдвое, а то и втрое. Плоть пузырилась и перетекала, превращаясь в нечто чудовищное. Её кожа стала пятнистой, покрылась шипами, а руки удлинились и закончились когтями, настолько острыми, что ими можно было разрезать сталь. Из её груди вырвалось гортанное рычание, когда она выпрямилась во весь рост, возвышаясь над Джину в своём новом обличье. «Что…?» — мысли Джину метались, он не мог связно мыслить и отступил на шаг. Маленькая девочка исчезла, поглощённая существом, которое теперь стояло перед ним. Нет, это было не просто существо – демон. Гротескное сочетание искажённой плоти и костей, с маленьким безжизненным телом девочки, нелепо приросшим к его спине, словно сброшенная оболочка. Боже… Это демон. Демоница наклонила голову, словно насмехаясь над его страхом. Ее светящиеся жёлтые глаза уставились на Джину, и он услышал низкий, гортанный смешок. — Джину, — прошипела она, и в её голосе слышалась искажённая смесь рычания и чего-то почти человеческого. — Что ты здесь делаешь? Внутри Джину всё похолодело, когда пасть демона растянулась до невероятных размеров, обнажив ряды острых зубов. Слюна потекла из её пасти, зашипев при падении на тротуар. Разум Джину кричал о бегстве, но ноги не двигались. — Кто… кто ты такая? — выдавил из себя Джину дрожащим голосом, отступая ещё на шаг. Он не узнавал этого демона. Он не знал, кто это, чёрт возьми, такая. И это пугало его ещё больше. Она ещё сильнее запрокинула свою нелепую голову и издала сдавленный, хриплый смешок, а затем откинула челюсть и громко расхохоталась. Звук эхом отразился от стен переулка. — Это я, Джину. Бэк Хва, — сказала она с издёвкой. — Ты меня не помнишь? Бэк Хва. Это имя обрушилось на него как гром среди ясного неба. Конечно. Она была одной из них – одним из генералов Гви-Ма. Джину с трудом сглотнул, в горле пересохло. Паника захлестнула его, когда он сделал ещё один неуверенный шаг назад. — Я просто собирала души, — продолжала Бэк Хва, и её голос превратился в тихое скуление. — А потом – вот так просто – я потеряла связь с господином Гви-Ма. Ты можешь в это поверить? Ты знаешь, каково это?! — Её голос сорвался на крик, когти впились в асфальт, и она шагнула ближе. Звук трескающейся под ней плитки был оглушительным в этой тишине. Взгляд Джину скользнул по переулку. Там по-прежнему было пусто и темно. Никого. Но за узкими стенами он слышал приглушённый гул толпы, разговоры людей всего в нескольких улицах отсюда. Он даже уловил голос Зои, резкий и раздражённый, как всегда, когда она кричала на кого-то, чтобы тот «снова выстроился в эту чёртову очередь». Чёрт. Нужно увести Бэк Хва отсюда – подальше от них. Если она набросится на толпу, то начнется бойня. — А-а, Бэк Хва… — запнулся Джину, выдавив из себя нервную улыбку. — Приятно… Снова тебя видеть. Давно не виделись, да? Сколько лет прошло? С-сто? А-а, нет, двести? — Он вздрогнул, когда она сделала ещё один шаг вперёд, щёлкая когтями по земле, как ножом по стеклу. Губы Бэк Хва изогнулись в кривой усмешке, её неровные зубы блеснули в тусклом свете. — Двести, — промурлыкала она, и в её голосе прозвучала злоба. — Уже почти двести лет, Джину. Ты никогда не появлялся в мире людей. Зачем ты здесь? Джину с трудом сглотнул, лихорадочно соображая. Он не мог с ней бороться. Она была сильнее, быстрее, опаснее. Он был ничем по сравнению с ней. Не в плане силы. Не в плане власти. Его единственным преимуществом был голос – и, если повезёт, способность уговорить её отпустить его. — Миссия, — срывающимся голосом произнёс он, опустив голову. — Я здесь с миссией от Гви-Ма. Улыбка Бэк Хва стала шире, а светящиеся глаза прищурились. — Миссия? — переспросила она насмешливо. — И ты не позвал меня? Почему, Джину? Я была в другой стране, собирала так много душ… Столько восхитительных, кричащих душ. Тебе следовало позвать меня. — Она промурлыкала это глубоким, леденящим душу голосом, от которого у Джину по коже побежали мурашки. Он сделал ещё один шаг назад, безнадёжно оглядываясь по сторонам. Где Руми? Если бы он мог добраться до неё, она бы помогла. Она могла бы сразиться с Бэк Хва. Чёрт, даже Зои была бы лучше, чем ничего. Если бы Руми была здесь, Джину мог бы превратиться в меч, и вместе у них был бы шанс. Но в одиночку? В одиночку он был бы уже мёртв. Когти Бэк Хва заскребли по земле, когда она подошла ближе, и её ухмылка стала ещё острее. — Почему ты дрожишь, Джину? — спросила она с приторной заботой в голосе. — Ты ведь не боишься меня, не так ли? Взгляд Джину упал на её когти – острые как бритва и блестящие, как полированная сталь. О боже. Он умрёт. Его разорвут пополам. — Нет, вовсе нет! К чему мне бояться? — слова сорвались с губ Джину, словно осколки льда, а попытка выдавить смех лишь подчеркнула его смятение. Прижавшись спиной к сырой, холодной стене тупика, он ощутил безысходность своего положения. — И… Гви-Ма… Что касается Гви-Ма… — язык словно налился свинцом. — Гви-Ма, вероятно, посчитал, что ты слишком занята… он… он не хотел тебя тревожить. — Голос его угас, и в горле образовался болезненный комок. Тупик переулка, словно зловещая пасть, упирался в неприступную кирпичную стену. Сердце Джину сжалось ледяным обручем, когда он ощутил горячее, смрадное дыхание Бэк Хва на своей коже. Дрожь пронзила его, когда он повернулся к ней лицом, чувствуя её мерзкий выдох на своей шее. — Неужели? — проворковала Бэк Хва, словно хищная кошка, играющая с добычей. Её челюсти были так близко, что Джину различал зловещий блеск её клыков и мерзкие капли слюны, стекающие на грязную землю. В светящихся, как угли, жёлтых глазах плескалась кровожадная жажда, едва прикрытая маской притворного веселья. Джину замер, словно парализованный, когда острый, словно бритва, коготь опустился на его плечо, вонзаясь в кожу ледяной болью. — Джину, — прошептала она, точно зверь, готовящейся к броску, — я тебе так, так доверяю. В конце концов, ты – четвёртый генерал нашего господина Гви-Ма… — Она выдержала паузу, и её губы искривились в зловещей усмешке, предвещающей неминуемую беду. Коготь неторопливо, неумолимо начал погружаться в его плоть. Не в силах сдержать крик, Джину вскрикнул от острой боли и попытался оттолкнуть её, схватив за запястье. Ноги его ослабели, отказываясь держать, когда коготь вонзился глубже, и он почувствовал, что лишен всякой надежды на сопротивление. — Я чувствую твой страх, — прошипела Бэк Хва, и в её голосе не осталось ни капли притворного веселья. — Ты лжёшь! Её крик, словно раскат грома, прокатился по узкому переулку, сотрясая землю под ногами. Мощь звука была такова, что по старым кирпичным стенам побежали трещины, а каменная плитка под ногами рассыпалась в пыль. Недавно созданный Хонмун – сияющая сине-жёлтая аура – словно ожил, пульсируя в бешеном ритме, а его энергия звенела, как набат, предупреждая об опасности. — Чёрт, — Джину, раскрыв от ужаса глаза, тихо выругался. Он понял, в какую бездну угодил. Не теряя ни секунды, он ударил Бэк Хва по челюсти. Демонша потеряла равновесие. Джину воспользовался моментом и проскользнул мимо неё, бросившись прочь. — Джину! Вернись! — яростный рёв Бэк Хва разорвал тишину переулка. От силы её гнева в ближайших домах зазвенели стёкла, а земля содрогалась под тяжестью её шагов. Не оглядываясь, Джину нёсся вперед, как одержимый. Ноги горели от напряжения, дыхание вырывалось прерывистыми толчками. Он не мог допустить, чтобы она вышла к людям. Это неминуемо обернулось бы кровавой бойней. Руми и Зои. Он должен предупредить их. Немедленно. Трясущимися пальцами Джину нащупал телефон и свернул в ближайший проход, лавируя между узкими щелями и грудами мусора. Чуть не споткнувшись о брошенный ящик, он открыл список контактов и судорожно нашёл имя Руми. Телефон зазвонил один раз, потом другой. Позади него раздавались тяжёлые шаги и злобное рычание Бэк Хва. — Пожалуйста, ответь, пожалуйста, возьми трубку, — шептал Джину, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. Он перепрыгнул через переполненный мусорный бак, надеясь хоть немного оторваться от преследовательницы, но Бэк Хва легко отшвырнула его в сторону одной рукой, и её острые когти разорвали металлический каркас, как тонкую бумагу. — Предатель! — взревела Бэк Хва оглушительным голосом, от которого закладывало уши. Джину вскрикнул, когда она швырнула в него мусорный контейнер. Чудом ему удалось увернуться, пригнувшись к самой земле, и массивный предмет с грохотом врезался в стену рядом с ним, осыпая его градом кирпичной крошки и обломками металла. — Джину? — наконец, в динамике телефона раздался спокойный, но встревоженный голос Руми. — Руми! — закричал Джину, срываясь на крик, и, не сбавляя скорости, свернул в ещё один переулок. — Мне нужна твоя помощь! — Что происходит? Что я слышу? Где ты? — в голосе Руми звучала неподдельная тревога. — Я чувствую пульсацию Хонмуна – что там у тебя происходит? Едва успев взглянуть на экран телефона, Джину дрожащими пальцами отправил данные о своём местоположении. — Пожалуйста, Руми, просто найди меня! Здесь… Демон-генерал! Она… — его слова оборвались сдавленным криком, когда внезапно что-то схватило его за лодыжку, прервав стремительный бег. Удар сбил его с ног, отбросив к злополучному мусорному контейнеру. Воздух выбило из лёгких, в глазах потемнело от внезапной боли. Телефон выпал из ослабевших пальцев, отлетев в сторону на несколько метров. — Джину? Джину! — голос Руми с треском раздавался из динамика. — Просто продержись! Мы уже в пути – держись! Внезапно связь оборвалась. Бэк Хва выхватила телефон и раздавила его своими когтистыми лапами. Бросив на него презрительный взгляд, она прищурила светящиеся глаза, полные ненависти и презрения. — Охотница, — прорычала она сквозь стиснутые зубы, с гримасой отвращения искривив губы. — Мерзость. Как ты посмел, Джину? С большим трудом Джину поднялся на ноги, чувствуя, как всё тело бьёт дрожь, а дыхание вырывается с хрипом. — В таком случае, для меня будет честью убить одну из них! — прорычала Бэк Хва, отшвыривая обломки телефона в сторону. С дикой яростью она бросилась на него, целясь когтями в живот. Джину едва успел увернуться, отскочив в сторону, когда её смертоносные когти рассекли воздух в миллиметрах от его тела. Не раздумывая ни секунды, он бросился вперед и столкнулся с ней, словно два разъярённых зверя. От удара они оба с грохотом врезались в ближайшую стену. Джину не колебался. Вцепившись ей в лицо, он яростно царапал кожу своими когтями, пытаясь нанести хоть какой-то урон. Но Бэк Хва была быстрее, сильнее. Она заблокировала его атаку предплечьями, и её чудовищная сила оказалась выше его. — Не трогай их! — прорычал Джину, вкладывая в свой крик всю ярость и отчаяние, и отчаянно схватил её за руки. Бэк Хва зашипела, обнажив ряды острых, как бритва, зубов. С утробным рычанием она отбросила его назад, и он с глухим стуком рухнул на грязную мостовую. Собравшись с силами, Джину приземлился на четвереньки и вцепился когтями в потрескавшуюся плитку, чтобы удержаться. Из глубоких ран, оставленных когтями Бэк Хва, сочилась густая, голубая, светящаяся кровь. — Ты был идеальным генералом, Джину, — прорычала Бэк Хва, приближаясь к нему медленно, словно хищник, подкрадывающийся к своей беззащитной жертве. — Почему ты отвернулся от нас? От него? — Её голос звучал низко и ядовито, а горящие, как угли, глаза сверлили его взглядом, проникая в самую душу. Джину тяжело дышал, его грудь тяжело вздымалась от напряжения. Он был уже не так силён, как прежде. И Бэк Хва это знала. Она видела его слабость, его страх, его дрожащие когти. Она работала с ним много веков назад и знала все его уязвимые места лучше, чем кто-либо другой. — Теперь я вижу, — насмешливо протянула Бэк Хва, смакуя его беспомощность. — Возможно, Гви-Ма стоит снова тебя наказать. Я лично доставлю тебя обратно в Царство Демонов. Ты ещё раз вспомнишь своё место… Еще раз. — Нет уж, спасибо, — пробормотал Джину дрожащим, но полным решимости голосом. Холодная дрожь пробежала по спине от ужаса при мысли о возвращении в ад, о том, что ему снова придётся терпеть мучительные наказания Гви-Ма. С диким, нечеловеческим рёвом Бэк Хва бросилась на него, вложив в свою атаку всю свою чудовищную силу. Джину, собрав все свои остатки сил, вовремя поднял руки, пытаясь блокировать смертоносные когти предплечьями. Невыносимая боль пронзила его тело, когда её когти пронзили плоть, и на землю хлынула голубая кровь. Но Джину не отступил. Собрав волю в кулак, он с отчаянной силой вонзил свои собственные когти в грудь Бэк Хва. Вместо крика боли Бэк Хва разразилась жутким, леденящим душу смехом. Её челюсть неестественно отвисла, обнажив ряды острых клыков. Не колеблясь ни секунды, она бросилась вперёд и вонзила их в руку Джину. Издав душераздирающий вопль, Джину содрогнулся в агонии, когда её зубы прорвали ткань куртки и впились в его плоть. Отпустив её запястье, он отчаянно попытался оттолкнуть её от себя, и свободной рукой вцепился ей в лицо, действуя в животном отчаянии. Кровь хлынула ручьём, горячая и липкая, заливая его щёку. Мир перед глазами поплыл, и, собрав последние силы, он пнул Бэк Хва в живот, отбросив её к холодной, безжалостной кирпичной стене. Бэк Хва медленно сползла по стене, с её подбородка капала голубая кровь. С отвратительным наслаждением она высунула язык и слизала вязкую жидкость с губ. — Давненько я не лакомилась демоническим мясом, — проговорила она с удовлетворением в голосе. В её глазах вспыхнул жестокий, почти игривый огонёк, словно она отведала редкий деликатес. Джину пошатнулся, и ноги, словно ватные, подогнулись под ним, когда он попытался подняться. Нестерпимая боль пронзила раненую руку, заставив его с приглушенным стоном рухнуть на землю. Он прижал искалеченную руку к груди и тяжело задышал, чувствуя, как к нему подкрадывается леденящий ужас. Ему нужно было бежать… выбраться отсюда… — Джину! — сквозь пелену тумана пробился знакомый голос. Он резко поднял голову и увидел бегущую к нему Руми. На её лице застыла смесь ужаса и решимости. По бокам от неё стояли Мира и Зои с обнажённым оружием в руках. Бэк Хва издала оглушительный визг, в котором смешались ярость и восторг. — Охотницы! — прошипела она, сверкнув острыми зубами в тусклом свете. С пугающей грацией и гибкостью она оттолкнулась от стены, готовясь к новой атаке. Руми опустилась на колени рядом с Джину и неуверенно протянула к нему руки. — О боже, Джину, ты… — голос её дрогнул, когда она увидела кровь, залившую его куртку, и дикую гримасу боли на его лице. Он был похож на загнанного в угол зверя, готового отчаянно защищаться, но выражение его лица смягчилось, когда он узнал Руми. Тем временем Мира и Зои, словно вихри ярости, обрушились на Бэк Хва, их оружие, точно продолжение их тел, рассекало воздух. Мелодичный звон стали, сталкивающейся с плотью, эхом прокатился по закоулкам переулка, в то время как Бэк Хва, словно призрак, уклонялась и контратаковала с быстротой, бросавшей вызов человеческому восприятию. И вот, Зои, застигнутая врасплох, отлетела на другой конец переулка, где её тело с болезненным хрустом врезалось в кирпичную стену. Она безжизненно рухнула на землю, простонав от боли. — Зои! — в один голос воскликнули Мира и Руми, в их голосах звучал неприкрытый ужас за судьбу павшей подруги. Руми обернулась к Джину, её глаза были широко распахнуты от страха и безысходности. — Джину, что нам делать? Ты ранен… Джину поморщился, его лицо исказила гримаса страдания. Он протянул руку, словно пытаясь ухватиться за ускользающую нить надежды. Его лицо было мертвенно-бледным, но в глазах пылал огонь. — Руми, послушай меня внимательно, — прохрипел он, переводя взгляд на Миру, которая всё ещё храбро стояла на ногах, но её движения выдавали нарастающую усталость. — Я должен стать мечом, чтобы ты смогла им помочь. — Что? Нет! Ты не в том состоянии… — начала было Руми, но Джину прервал её возражения, его взгляд был полон непреклонной воли. — Сейчас не время для споров! — отрезал он, его голос звенел от напряжения. — Пой со мной, Руми. Руми заколебалась на мгновение, прежде чем страх уступил место решимости, закалённой любовью и долгом. — Хорошо, — проговорила она, крепко сжимая его ладонь в своей, и с трудом помогла ему подняться на ноги. — Но когда всё закончится, ты немедленно отправишься в постель и будешь есть всё, что мы тебе принесем. И никаких возражений. Джину удалось выдавить слабую улыбку, в которой промелькнул отблеск былого сарказма. — Как скажешь, Руми. Они крепко сжали руки, и воздух вокруг них, словно повинуясь их воле, наполнился странной, неземной энергией. Бэк Хва, загнавшая Миру в угол, обернулась, её глаза сузились, словно у хищника, почуявшего перемену. Нагината Миры слабо мерцала в её дрожащих руках, а лицо исказила гримаса боли, вызванной перенапряжением. Она замерла, как вкопанная, увидев стоящих плечом к плечу Джину и Руми, словно предчувствуя..Что-то. Голос Джину был низким и хриплым, когда он начал петь: Я шагаю, будто ночь принадлежит мне, Голова высоко, свет мне ни к чему. Каждый шаг – буря за моей спиной, Моргнёшь – почувствуешь землетрясенье своё Он стиснул зубы, заставляя себя двигать раненой рукой, и развернул Руми лицом к себе. Их движения были синхронными и плавными, словно они репетировали этот танец вечность. Руми сосредоточенно кивнула Джину, и их обоюдная решимость проявилась во взглядах. Слова были излишни – они оба знали, что им предстоит сделать. Внезапная вспышка ослепительного света заставила Миру прикрыть глаза рукой. Когда сияние рассеялось, она моргнула в изумлении, не веря своим глазам. Перед ней стояла преобразившаяся Руми, державшая в руках мерцающий меч, пульсирующий волнами синего и розового света, и испускающий завораживающе красивую мелодию, словно небесный хор. Её одежда тоже изменилась: на смену обыкновенной фиолетовой толстовке с капюшоном и свободным брюкам пришёл переливающийся белый ханбок, искусно украшенный серебряными доспехами. Она выглядела неземной, словно посланницей другого мира. Мира едва успела осознать произошедшую трансформацию, как Зои застонала и, пошатываясь, поднялась на ноги. Её лицо, искажённое гримасой ярости, было устремлено на Бэк Хва. — Эта атмосфера слишком холодная, — прорычала она, её голос сорвался в яростную мелодию. — Тебе за мной не угнаться! Зои взмахнула клинком, и его лезвие отразило слабый свет, когда она ринулась в бой. Руми последовала за ней, и они обе бросились на Бэк Хва. Демоница пронзительно завизжала и неестественно выгнулась, пытаясь уклониться от их смертоносных атак. Мира стиснула зубы, превозмогая боль, пронзавшую каждую клеточку её тела, и заставила себя встать. Её нагината снова ожила и засияла ярче прежнего. — Не забывайте про меня! — выкрикнула она, бросаясь вперед и полоснув Бэк Хва по ноге. Демонша взвыла от боли и потеряла равновесие как раз в тот момент, когда клинок Зои вонзился глубоко ей в грудь. Я пламя холодное, горящее чисто, Без дыма и грязи, лишь бензин искристый. Все поражены - Стиль мой прост и безупречен. Мира запела. Её голос, как раскат грома, прорезал хаос, наполняя пространство энергией и уверенностью. Светящиеся глаза демона, полные ярости и боли, устремились к ней, и когтистая рука потянулась к её лицу. Но Мира не дрогнула. Прежде чем Бэк Хва успела нанести удар, Зои метнулась вперед, её клинки засверкали в воздухе. Одним точным движением она отрубила демону руку, словно та была сделана из хрупкого стекла. Существо издало нечеловеческий вопль, хватаясь за кровоточащую культю, из которой хлынула странная голубая прозрачная кровь. Оно повернулось к Зои с диким рычанием, обнажив свои зазубренные зубы. По венам течёт лёд, сердце стонет искусством своим, Создаю беспорядком картину сердца чистого края. Наблюдают тени, но касаться страшатся – Истинная реальность уж больно велика? Голос Руми пронзил воздух, в её словах звучал непоколебимый вызов. Она бросилась вперёд, и её меч засиял неземным светом. Одним плавным движением она разрубила ногу демона, словно та была сделана из бумаги. Отрубленная конечность с отвратительным стуком упала на землю, знаменуя собой ещё одну победу в жестокой битве. Демоница зарычала и пошатнулась, пытаясь удержать равновесие. Ее гортанный голос сорвался на визг, выражающий всю боль и отчаяние, которые она испытывала в этот момент. — Нет! Как ты смеешь! Предатель! — выкрикнула она, бросаясь на Зои в безысходной, безумной атаке. Однако Зои была начеку. Её движения были изящными – она легко уходила от атак. На её лице появилась дерзкая улыбка, а в глазах заплясали озорные огоньки, когда она взмахнула своими клинками, и в воздухе раздался звон заточенной стали. Это я, менять себя не буду. Корона моя – она высечена навеки. Все трое действовали, как единое целое, их клинки звенели в смертоносной симфонии, исполняя танец жизни и смерти. Нагината Миры нанёсла первый удар, пронзив грудь демона. Руми нанесла удар сверху, и её клинок вонзился в туловище существа. Зои завершила их работу, вонзив клинки в его спину крест-накрест. Демоница испустила свой последний крик, полный боли и отчаяния. Её голос, хриплый и надломленный, разнёсся по переулку, возвещая о её поражении. Из её тела вырвался чёрный дым, окутывая Охотниц мрачной пеленой. Когда дым рассеялся, демона уже не было – она исчезла, словно её никогда и не существовало, и реальность вернулась в своё прежнее состояние. Я пожар необузданный твой. Скажи имя моё – прославлен судьбой. Обо мне смотрят взглядом всерьёз – Отважнее, свежее, вольней не найдётся. Битва закончилась, но все трое тяжело дышали, их дыхание было прерывистым и учащённым, словно после изнурительного забега. Пот стекал по их коже, блестя в тусклом свете редких лучей солнца, пробивавшихся сквозь свинцовые тучи. Они молча стояли, глядя на пустое место, где только что стоял демон, словно пытаясь осознать случившееся. — Ура! — торжествующий крик Зои разорвал тишину, словно выстрел. Она вскинула руки, её широко раскрытые глаза горели от адреналина и восторга. — Это было так круто! Мира, нервно рассмеявшись, с трудом оперлась на нагинату, чувствуя, как предательски слабеют ноги. — Круто, что нас чуть не прибили, а? — съязвила она, однако улыбка на её лице была острой и колкой, как всегда. Руми молчала. Она стояла, выпрямив спину, и внимательно разглядывала меч в своей руке. В ней было что-то от древних Охотниц, о которых рассказывала Селин: невозмутимая, могучая, неприступная. — Девочка-волшебница, прямо как в аниме, — прошептала Зои благоговейным тоном, не сводя зачарованного взгляда с Руми. Глаза её заблестели, а усталость, казалось, на мгновение отступила, уступив место детскому восхищению. — А я-то думала, что Хонмун всех их прикончил, — задумчиво произнесла Мира, подбросив нагинату ногой и ловко поймав ее. — Я тоже, — отозвалась Руми, и в её голосе прозвучали тревожные нотки, словно предчувствие надвигающейся беды. Она повернулась к остальным, и выражение её лица стало суровым и сосредоточенным. — Нам нужно вернутся домой. Джину был ранен, возможно, он знает, почему этот демон до сих пор здесь. Слова накрыли их, как тёмное покрывало. Они молча переглянулись, обмениваясь мыслями, и кивнули. Их безмолвная связь была сильнее любых обещаний. Когда они уже собирались уйти, Зои внезапно остановилась. Она окинула взглядом землю и вдруг заметила что-то знакомое. Её взгляд упал на тускло мерцающий экран телефона, разбитого, но всё ещё целого. Она наклонилась, чтобы поднять его, и её пальцы коснулись прохладной поверхности. — Эй, ты чего застряла? Поторопись! — позвала Мира, которая уже успела пройти несколько шагов вперёд. Зои, словно очнувшись от наваждения, быстро убрала телефон в карман и побежала догонять подруг. Её шаги эхом отдавались от потрескавшейся каменной плитки.

***

Джину был как новенький. Он с удивлением пошевелил рукой, которая уже полностью зажила, будто и не было раны, и взглянул на трёх девушек, которые смотрели на него с разной степенью обеспокоенности. — Хорошо, что ты не умер, — невозмутимо произнесла Мира, хотя нахмуренные брови предательски выдавали её скрытое беспокойство. Зои всхлипнула, её голос задрожал от переполняющих эмоций. — Я думала, ты потерял руку и… и умер! — На её глазах выступили слёзы, и она, словно ребёнок, вытерла нос, пытаясь скрыть свою слабость. Руми, как всегда серьёзная и сосредоточенная, подошла ближе и внимательно осмотрела его, словно пытаясь найти скрытые следы ранения. — Ты нигде не поранился? Совсем нигде? Джину поднял обе руки в успокаивающем жесте, словно желая остановить поток их тревоги, и слегка улыбнулся. — Девочки, пожалуйста, успокойтесь. Я жив и здоров, — Джину пожал плечами, желая уверить их — и самого себя, что всё в порядке. Честно говоря, он и сам не понимал, как ему удалось так быстро исцелиться. Возможно, дело было в их общей песне, в силе их единства, или в том, что он вновь принял форму меча, словно вернувшись к своей истинной сущности. В любом случае он не чувствовал себя измотанным, даже после того, как потратил столько сил на защиту Руми во время боя, словно его тело было наполнено неиссякаемой энергией. Зои просияла и запрыгала на носочках. — Это было так круто! Мы сражались вчетвером, как в эпическом аниме! — Она изобразила рубящие и режущие движения руками, издавая преувеличенные звуковые эффекты, словно пытаясь заново пережить этот захватывающий момент. Мира кивнула в знак согласия и легонько хлопнула в ладоши. — Действительно, должна признать, я впечатлена. Вайбы Пожирателя душ, превращение в девочку-волшебницу — тебе очень повезло, моя дорогая Руми, — она ухмыльнулась и одобрительно кивнула Руми и Джину, будто признавая их исключительные способности. Джину усмехнулся и весело покачал головой, пытаясь скрыть своё смущение. — Опять они со своими отсылками, — пробубнил он, рассмеявшись. Джину знал, что они всегда будут шутить и подкалывать друг друга, даже после того, как чуть не погибли, ведь юмор был их щитом, их способом справиться с ужасом. И всё же, даже шутки не могли полностью развеять тревогу, закрадывавшуюся в его душу, словно тень, неотступно следующую за ним. Он опустил взгляд на свои руки, на которых всё ещё виднелись едва заметные следы дрожи, словно отголоски пережитого страха. В его памяти всплыли воспоминания об их битве с Бэк Хва, одной из генералов Гви Ма, напоминая ему о надвигающейся угрозе. То, что они выжили, казалось настоящим чудом. Такие генералы, как Бэк Хва, не были обычными демонами, не были пешками в чужой игре. Армия Гви-Ма всегда наводила ужас на смертных, но генералы были существами особого порядка, наделёнными невероятной силой и жестокостью. Особенно Бэк Хва. Она была не просто верной собачкой, исполняющей приказы, она была монстром, полностью преданным прихотям своего хозяина. В отличие от него самого, он всегда сохранял частицу своей человечности. Джину прикусил губу, пытаясь сдержать поток нахлынувших воспоминаний, его пальцы сжались в кулаки, словно готовясь к новой битве. Когда его впервые заставили служить Гви-Ма, он сопротивлялся изо всех сил. Он шипел, царапался, противился на каждом шагу, не желая мириться со своей участью. Но Гви-Ма, как безжалостный палач, сломил его волю, превратив его в марионетку. Воспоминания нахлынули на него, как приливная волна, унося его в пучину отчаяния — круговорот смерти, бесконечные муки, словно он был обречён вечно скитаться по аду. Гви-Ма заставлял его снова и снова переживать свою смерть, и каждая последующая была мучительнее предыдущей, словно с каждым разом Джину терял частицу своей души. Яд обжигал его горло, клинки вонзались в плоть, огонь лизал кожу, превращая его в пепел. Джину звал на помощь, звал мать, сестру, словно надеясь на чудо, даже молил Бога о пощаде, словно взывая к небесам. Но Бог, словно отвернувшись, не вмешивался в дела ада, оставив его на произвол судьбы. Гви-Ма смеялся над его страданиями, издавая жестокие каркающие звуки, которые преследовали его в кошмара. Джину плакал до тех пор, пока у него не пропал голос, а разум начал разрушаться с каждым новым приступом боли. И когда он больше не мог сопротивляться, словно обессиленный и сломленный, он притворился покорным, спрятав своё сопротивление под маской верного слуги, словно надеясь обмануть своего мучителя. Лёгкое прикосновение вернуло его в настоящее, вырвав из кошмара. Рука Руми легла поверх его, и её тепло вырвало его из глубин болезненных воспоминаний. Дерпи, словно почувствовав его страдания, прижался своей пушистой головой к ноге Джину, безмолвно утешая его. — Ты в порядке, чувак? — голос Миры прорвался сквозь туман, словно рассеивая морок. Она стояла, скрестив руки на груди, и пристально смотрела на него. Джину с трудом сглотнул и кивнул. — Да, я в порядке. Руми склонила голову набок, изучая его, словно читая по его лицу, как по открытой книге. — Этот демон… Она тебя знает? Вопрос задел сильнее, чем следовало. Губы Джину сжались в тонкую линию, словно сдерживая рвущиеся наружу слова, прежде чем он ответил. — Да. Я знал её. Она… Она была одним из генералов Гви-Ма. Но мы не были близки, — он вздохнул, потирая место на руке, куда его укусила Бэк Хва, словно пытаясь стереть след её прикосновения. Рана затянулась, но он всё ещё чувствовал фантомное жжение. — Как она вообще здесь оказалась? Хонмун запечатал Гви-Ма и его армию, — сказала Мира, сильно нахмурившись. Джину замялся, не зная, как подобрать слова. — Генералы… Они другие. Они сильнее обычных демонов. Это те, кто поглощал души даже за спиной Гви-Ма. Глаза Зои расширились от ужаса, а лицо побледнело. — Значит ли это, что на поверхности их может быть больше? Сколько там генералов, Джину? Он поднял взгляд, и лицо его помрачнело. — Четверо. Бэк Хва была третьей. Что касается первых двух… Я не уверен. Ад огромен, и они всё ещё могут быть там. Честно говоря, я бы не стал слишком беспокоиться. Бэк Хва была единственной, кто любил оставаться на поверхности, словно её тянуло к миру живых. — А четвёртый? — настаивала Руми, прищурившись, желая докопаться до истины. Джину замер. Его сердце ёкнуло, а в животе всё перевернулось. Он надеялся, что они не спросят, что они не заставят его говорить об этом. Будут ли они ненавидеть его, если узнают правду? Он судорожно выдохнул, впившись ногтями в кожу на руке. — Я, — прошептал он едва слышно. Последовавшая за этим тишина была оглушительной.