Глава 10

Джину почти забыл, каково это – быть одному. После того, как суматошные каникулы девочек закончились, квартира казалась огромной, пустой пещерой, в которой эхом отдавался каждый звук. Они были заняты как никогда – по-настоящему заняты, так, что Джину почти их не видел. Обычно студия на их этаже бурлила жизнью: повсюду валялись бумаги, Руми сидела на стареньком усилителе и перебирала струны гитары, а Мира, с драматичным видом, разваливалась в кресле-мешке, жалуясь на дедлайны. В углу же Джину и Зои неизбежно вступали в свои вечные дебаты, споря о том, какое слово лучше подойдет для припева их нового сингла – «glow» или «fade». (В конце концов, они назвали сингл "GLOW//FADE" просто забавы ради). Все всегда заканчивалось ничьей: Руми, верная своему слову, поддерживала Джину, а Мира, столь же преданная Зои, предлагала альтернативный вариант, театрально прикрывая глаза от скуки. Джину не мог удержаться от смеха, наблюдая за этой предсказуемой рутиной, даже если это означало, что песня зависнет в неопределенности. Но сейчас единственными звуками в квартире были бормотание телевизора и ритмичное мурлыканье Дерпи, который вольготно растянулся у его ног. Сорока, сидящий рядом, вскрикнул, взъерошив перья, и бросил на Джину взгляд, в котором читались одновременно усталость и мягкий укор. Джину протянул руку и рассеянно почесал птицу под подбородком, вызвав у него вялое ворчание, после чего он, каркнув, улетел. Джину смотрел ему вслед, и на его губах появилась улыбка. Телевизор продолжал вещать, но Джину почти не смотрел на экран. Девочки ушли с Бобби, чтобы обсудить костюмы для новой песни – казалось, они должны были выглядеть как медузы. Кстати, о медузах: Джину покраснел, вспомнив, как чуть не поцеловал Руми в океанариуме. Он подумывал о том, чтобы пойти с ними, но перспектива застрять в бутике, слушая их бесконечные разговоры о ткани, крое и "текучести", заставила его остаться дома. Они, вероятно, вернутся поздно. Это означало, что квартира будет в его полном распоряжении – его, Дерпи и Сороки. — Ух ты, столько свободы. Я даже не знаю, что с ней делать, — пробормотал Джину, потягиваясь и глядя в окно, чтобы не зевнуть. Сорока снова каркнул, на этот раз громче, словно говоря ему, чтобы он перестал ныть. Дерпи перекатился по ковру, довольно рыкнув и стукнув хвостом по полу, всем своим видом показывая, кто здесь хозяин. И, если подумать, он был почти прав – ведь он был официальным талисманом HUNTR/X? Джину почувствовал легкое раздражение от этой мысли. Никто даже не удосужился спросить его, против ли он, чтобы его тигр стал лицом группы. Не то чтобы он был против, но ему казалось странным, что ему об этом сказали только сейчас, спустя столько времени. Хотя его это и не должно было удивлять. У Зои всегда была подозрительно большая коллекция одежды с принтом Дерпи – тапочки, худи и даже пижамные штаны. Как он мог этого не замечать? — Может, выйдем погулять? — спросил Джину, посмотрев на Дерпи, который последовал за ним на кухню с широко раскрытыми глазами, полными надежды. Джину достал из холодильника пакет шоколадного молока, воткнул в него соломинку и сделал долгий, медленный глоток. Руми сказала, что он может покидать здание без присмотра, но Джину редко пользовался этой свободой. По правде говоря, ему нравилось чувствовать себя в безопасности дома. Дерпи ткнулся в ногу холодным влажным носом. Джину рассмеялся: обычно это означало "да", хотя Дерпи редко принимал решения. — Хорошо, пойдём, — сказал он, уже готовясь к небольшому испытанию: заставить Сороку сотрудничать и сделать так, чтобы Дерпи больше походил на маленького полосатого кота, чем на тигра, по крайней мере для тех, кто мог их видеть. Впрочем, это не имело значения. Если люди в них не верили, они их просто не увидят – как это произошло с Saja Boys. Дерпи и Сорока вполне могли быть призраками. К полудню Джину блуждал по городским улицам в сопровождении верного Дерпи и неугомонного Сороки, вольготно расположившегося у тигра на голове. Прохожие словно не замечали их, будто Джину был призраком или, в лучшем случае, его сопровождал обычный бродячий кот. Несмотря на отсутствие ярких впечатлений, Джину вдруг ощутил потребность в уединении и размышлениях. Без долгих колебаний он направился к крыше, ставшей местом их первого откровенного разговора с Руми после того, как ему открылась тайна ее узоров. Дерпи, подобно тени, следовал за ним, бесшумно ступая по черепичной кладке. Взгляд Джину устремился в хмурое, затянутое серыми облаками небо, и он невольно вздохнул. "Быть может, в следующий раз я приглашу Руми разделить со мной этот момент", – подумал он. – "А если хватит смелости, то даже приглашу ее на танец под лунным светом". От этой дерзкой мысли его лицо вспыхнуло румянцем, и Джину пообещал себе вернуться к ней, как только у Руми выдастся свободный вечер. Неожиданно тишину нарушил рык Дерпи, пронзительный и более громкий, чем обычно. Джину, поглощенный своими мечтами, не придал этому значения, пока крышу не огласил еще один рык – более низкий, незнакомый, заставивший его обернуться. Дерпи, съежившись, прижал уши и тревожно махал хвостом. В воздухе встревоженно метался Сорока. Сердце Джину забилось с удвоенной силой, когда он увидел, как нервничает Дерпи, почти умоляюще склонив голову. Такое поведение было ему несвойственно… Разве что его действительно что-то сильно напугало. И обычно это предвещало появление… Напряжение в воздухе стало ощутимым, будто перед надвигающейся бурей. Глаза Джину сузились, пристально глядя вдаль, каждый нерв натянулся струной. Сначала он ничего не увидел, пока прямо перед ним не открылся небольшой сияющий портал, словно осколок бушующего моря. Из него появилась огромная синяя лапа с блестящими когтями. Вслед за ней возникли два красных глаза, острые и немигающие. Еще один тигр, синий, как и Дерпи, но гораздо крупнее – мощнее, выше, с мускулами, перекатывающимися под шкурой, подобно скрученным канатам. Тигрица встретилась взглядом с Джину, и в ее глотке зародился утробный, гортанный рык, от которого кровь стыла в жилах. И Джину понял все. "Конечно", – подумал он. Дерпи был не единственным адским тигром, которого он когда-либо приручал. Задолго до Дерпи Джину покорял тигров, львов, всевозможных демических тварей, ведь быть генералом в аду означало никогда не терять бдительность. Власть – это выживание, и нужно использовать каждый шанс, каждого союзника, каждое преимущество. Дерпи был малышом, добродушным и покладистым, но остальные… Остальные были дикими, неуправляемыми, и даже низшие демоны трепетали перед ними. Большинство из них не особо жаловали Дерпи, раздраженные его мягким нравом и скромными размерами. — Что за… — Джину отшатнулся, и на его лице отразилось изумление, когда перед ним во всей красе предстала синяя тигрица, грозно рыча. Она уставилась на Дерпи – всем своим видом она демонстрировала то, что была здесь главной. Дерпи, скуля, прижал уши и склонил голову в знак подчинения. Джину нахмурился, почувствовав, как в груди поднимается волна досады. Эта тигрица определенно была одной из его. Он помнил ее – отважную, умную, всегда готовую прикрыть спину, пока он следил за тем, чтобы армия Гви-Ма могла собрать хоть сколько-нибудь душ. Джину остался неподвижен, когда тигрица, не сводя с него глаз, приблизилась. Она грациозно присела, облизнула лапу, а после потерлась мордой о ладонь Джину, мурлыча. Звук был низким, почти оглушительным. Затем она повернулась и яростно зарычала на Дерпи, который, вновь заскулив, прижался к крыше. — Прекрати, — произнес Джину мягко, но властно. Тигрица, заскулив, опустила голову и устроилась рядом с ним, обвив хвостом лапы. От нее исходила обжигающая, словно раскаленный асфальт, адская аура. Она была одной из его стражей, одной из тех, кто чтила и защищала его интересы. Но ей не следовало быть здесь. По крайней мере, пока Хонмун еще сиял, а граница между мирами надежно запечатана. Джину опустился на колени и вгляделся в ее алые глаза. — Это невозможно… Как ты сюда попала? Хонмун не мог ослабнуть, — выдохнул Джину растерянно, пытаясь осмыслить происходящее. Тигрица мурлыкнула в ответ, не обращая внимания на его замешательство, и продолжила вылизывать лапу. Дерпи, набравшись смелости, подошел и потерся головой о ее бок. Тигрица предупреждающе взмахнула хвостом, но Дерпи, как назойливый котенок, начал играться с ним. Джину почесал переносицу. — Дерпи, пойдём домой, — сказал он, намереваясь взобраться на спину Дерпи. Тигрица же, вновь зарычав, преградила ему путь, устремив на него пристальный взгляд. — Нет, ты не можешь пойти со мной. Дерпи уже здесь. Иди домой, чтобы… — Джину запнулся. Во рту разлилась неприятная горечь. Дом. Ад больше не был его домом. Не для него. Внезапно его охватила тревога за судьбу остальных его тигров – что с ними стало за время его отсутствия? С дрожью в руке он погладил синюю тигрицу по голове. Она подалась навстречу его прикосновению и замурлыкала, обнажив клыки. — Кого я обманываю? — прошептал он еле слышно. — Неужели Гви-Ма убил остальных моих тигров? Синяя тигрица встряхнулась, словно отбрасывая капли воды, но мурлыкать не перестала. Она направилась к краю крыши и, обернувшись, взглянула на него, в ее глазах читалось нетерпеливое ожидание. Джину колебался, переводя взгляд с нее на Дерпи. Она хотела, чтобы он последовал за ней. Он чувствовал это – безмолвную мольбу, прозвучавшую в тигрином скулеже. С тяжелым вздохом, смирившись с неизбежным, он перекинул ногу через ее спину, напрягая каждый мускул. — Иди домой, Дерпи. Я скоро вернусь, хорошо? — сказал он, наклонившись, чтобы почесать Дерпи за ухом. Дерпи, заскулив, прижался к нему, но тигрица яростно зашипела, заставив Дерпи вздрогнуть и прижать уши. Джину с трудом сдержал смех. Его тигры всегда соперничали за его внимание. Может быть, поэтому Дерпи больше всего любил Руми – она никогда не заставляла его конкурировать. — Ну, хватит вам, — укоризненно произнес Джину, взъерошивая шерсть тигрицы. Она же, махнув хвостом, толкнула Дерпи в лоб. Дерпи жалобно заурчал, развернулся и поплелся прочь. Сорока, возмущенные каркая, устремилась за ним. Джину устало улыбнулся, покачав головой. Он взглянул на тигрицу под собой. — Так куда же ты меня ведешь? — спросил Джину. В ответ тигрица присела, собираясь с силами, и, сорвавшись с места, стремительно понеслась к краю крыши. Джину едва успел пригнуться, крепко вцепившись в ее шерсть, как перед ними открылся новый портал – холодный и синий, словно лед. Мир вокруг закружился в головокружительном танце. Портал поглотил их, обдав ледяным электрическим разрядом, а затем… Они приземлились на мягкую траву, усыпанную росой. Воздух здесь был другим, наполненным дикими и свежими ароматами. Джину услышал сопение, доносившееся с обеих сторон – низкое, гортанное и до боли знакомое. Ощущая, как пульс стучит в ушах, он поднял голову и окинул взглядом открывшуюся перед ним картину. В тени высокого древнего дерева, на изумрудном ковре травы, отдыхали пять синих тигров. Шкура каждого из них была украшена уникальным узором, причудливым переплетением полос, пробуждавшим в памяти Джину давно забытые воспоминания. Звери подняли головы, сонно моргая, и, словно узнав его, широко раскрыли глаза. Синяя тигрица, несущая его на своей спине, торжествующе зарычала, разбудив остальных своим гордым мурлыканьем. Один за другим тигры поднимались и лениво потягивались. Принюхиваясь к воздуху, они с довольным рычанием бросились к Джину. В первое мгновение он не мог сдержать радостного смеха, вырывающегося из груди, пока тигры толпились вокруг, игриво покусывая друг друга за уши и плечи, заражая его своей безграничной радостью. "Боже мой, – подумал он, – некоторые из них выжили!" Джину почувствовал холод сырой земли, проникающий сквозь ткань куртки,когда опускался на колени. Это ощущение освежало, будто дыхание леса пробуждало тело. Деревья стояли близко друг к другу, сомкнувшись кронами над головой. Ветви шелестели под порывистым ветром, наполняя воздух свежими запахами приближающегося ливня. Тяжелые серые облака нависли над вершинами деревьев, предвещая грозу. Оглядевшись, Джину с отстраненным удивлением осознал, что не имеет ни малейшего представления о том, где оказался. Был ли он все еще в Сеуле или же его занесло в совсем иной мир? Его тигры, прижавшись к ногам, устремили на него свои глубокие, разумные глаза, исполненные ожидания. Они ждали его слова, его команды – как и всегда. Вина болезненно кольнула Джину. Перед его мысленным взором пронеслись картины прошлого: каким он был генералом, как превращал этих прекрасных, свирепых созданий в орудия войны. Они шли за ним сквозь огонь и кровь, потому что он требовал этого. Но он больше не был тем человеком – или, по крайней мере, не совсем. Джину опустился на траву, чувствуя, как холод пробирает до костей, и посмотрел на них. Голос его прозвучал мягко, почти нежно: — Теперь вы свободны, — произнес он. Тигры непонимающе уставились на него, шевеля ушами, переглядываясь и растерянно рыча. Джину прикладывал все усилия, чтобы не заулыбаться во весь рот – конечно, они не поняли. Он воспитал их умными, возможно, даже слишком умными. Но свобода была чужда существам, рожденным для верности и войны. Джину всматривался в их морды, и на сердце у него было тяжело от осознания того, что не хватает многих – как тигров, так и львов. Он гадал, что с ними случилось, смогли ли они выжить или Гви-Ма добрался до них первым. Теперь это не имело значения. Те, кто был сейчас перед ним, были живы, и этого было достаточно. — Я ухожу, — сказал он, поднимаясь на ноги. Тигры жалобно заскулили и прижались друг к другу. Джину, чтобы не поддаться искушению, отвернулся и заставил себя двинуться вперед. Он огляделся: горный воздух обжигал легкие, пейзаж был незнакомым, пустынным и неприветливым. Джину всегда мог позвать Дерпи, если ему понадобится найти дорогу обратно. Сделав несколько шагов, он не удержался и оглянулся через плечо. Все шесть тигров следовали за ним, бесшумно ступая позади, с горящими от предвкушения глазами. Джину вздохнул и губы прорезала кривая улыбка. "Ну конечно", – подумал он. Они никогда по-настоящему не знали, что такое свобода. От старых привычек трудно избавиться – для всех них. Джину смирился с тем, что впереди его ждет долгий путь, а за ним по пятам будет следовать невероятный парад синих тигров. День обещал быть долгим. Джину довольно быстро вышел к небольшому городку. Бродя по его узким улочкам, он останавливался, чтобы спросить у местных жителей, где именно он находится. Получив ответ, он бросил недовольный взгляд на тигрицу, которая, стоя рядом, облизывала свои массивные лапы и довольно виляла хвостом. — Канвондо? Ты серьезно? — простонал Джину, глядя на полосатую хищницу, которая в ответ лишь замурлыкала и принялась так настойчиво тереться мордочкой о его штаны, что он чуть не упал. Он ведь мог позвать Дерпи, верно? Конечно, мог. Дерпи бы примчался – он всегда так делал, появляясь рядом, словно из ниоткуда, с привычным шумом. Устало вздохнув, Джину покинул окраину города и углубился в густой лес. В горном лесу пахло хвоей и землей, а сквозь кроны деревьев просачивался легкий ветерок. Он нашел замшелый участок под старым, кривым дубом и остановился, насвистывая в тишине. — Дерпи? — позвал Джину, высматривая среди деревьев знакомый блеск золотых глаз. Обычно тигр появлялся мгновенно, словно материализуясь из воздуха. Но один зов сменился двумя, потом тремя, потом четырьмя – и каждое эхо поглощал лес. Разочарование Джину нарастало. Неужели Дерпи обиделся? Неужели он действительно игнорировал его только потому, что он позволил тигрице забрать его и оставил Дерпи одного? — А-а-а… Это отвратительно. Дерпи! — снова позвал Джину, уже куда более отчаянно. Тигрица и ее стая расположились вокруг него, дремля и мурлыча. Их тела излучали тепло, и легкий ветерок трепал их шерсть. Джину рухнул на землю, достал телефон и уставился на пустые полоски индикатора сети. Вероятно, ему стоило спуститься с горы, чтобы поймать сигнал, но каждый шаг прочь от тигров казался отступлением. «Нет сети», — пробубнил Джину после очередной неудачной попытки дозвониться до Руми. Устройство здесь было не более чем бесполезным куском стекла. Раздраженно хмыкнув, он поднял глаза и увидел, как тигрица смотрит на него своими огромными, немигающими глазами, в которых плясали озорные огоньки. Она сделала это нарочно. Джину был уверен в этом. Она привела его сюда, а теперь хотела вернуть обратно – со всеми тиграми. Нет. Он не мог привести их домой. Это было бы катастрофой. В отличие от Дерпи и Сороки, эти тигры не были домашними питомцами. Они были дикими, неуправляемыми и достаточно сильными, чтобы разрушить стены башни, если почувствуют угрозу. — Нет, — отрезал Джину строго. Тигрица заскулила, на удивление довольно театрально, и бросила на него взгляд, который можно было бы назвать умоляющим. Она зарычала на остальных, и внезапно все пять тигров бросились вперед, издавая звуки, похожие на скулеж раненого животного. Их тяжелые головы тыкались в его ноги, шершавые языки облизывали руки, а его колени оказались погребены под голубоватой шерстью и горячим влажным дыханием. — Уф! Нет! Плохие тигры! Сидеть! — Джину пытался говорить властным тоном, но тигры не обращали на него ни малейшего внимания. Один за другим они наваливались на него, придавливая своими массивными телами к земле. Джину пытался вырваться, но тигрица просто положила свою тяжелую, как камень, голову прямо ему на лицо. Вот так, друзья, Джину и погиб. … Шутка. На самом деле он не умер, но, лежа там, он потерял всякое ощущение времени. Минуты, часы – Джину не мог сказать точно. Время от времени чей-то хвост задевал его ухо. Лесной ветер трепал его волосы. А вокруг мурлыкали тигры, довольные и неподвижные. Боже, спаси его.

***

Руми вернулась в пустую гостиную. Пустую, если не считать приунывшего Дерпи и Сороку. Как же она привыкла к привычному виду: Джину, развалившийся на диване, дремлющий или переключающий каналы. Но сейчас на ковре скулил огромный тигр, а вокруг, раздражённо каркая, скакал Сорока, клевавший Дерпи за шерсть и настойчиво тянувший его к окну. Руми опустила сумку на пол, нахмурившись. Что-то было не так. — Где этот Мальчик-из-меча? — крикнула Мира, с довольным вздохом запрыгнув на диван и покачиваясь из стороны в сторону, пока не устроилась поудобнее. Зои, последовав её примеру, села рядом с театральным стоном. Мира даже не подняла головы, продолжая что-то увлеченно листать в телефоне. Тревога начала зарождаться в душе Руми, и она направилась в комнату Джину. Кровать была застелена, но в комнате был легкий беспорядок. В ванной тоже никого не было – на этот раз она постучала, просто на всякий случай, но в ответ – ничего. На балконе, в её собственной комнате, обитали лишь тени и слабый городской бриз. — Он ушёл, — констатировала Руми, вернувшись в гостиную. Замешательство отразилось в её нахмуренных бровях. Мира приподняла бровь, оторвавшись от телефона. — Ну да, может, он просто вышел прогуляться. Еще рановато для беспокойства. — Вообще-то уже довольно поздно, — заметила Зои, взглянув на часы на стене. Нервы Руми не выдержали, и она, достав телефон, набрала номер Джину. Звонок был сброшен почти сразу. Её внутренности сжались в тугой узел. Либо у Джину не было сигнала – что было маловероятно в центре города – либо он намеренно выключил телефон, чего он никогда не делал. Руми попробовала еще раз. Снова неудача. Тишина в комнате сгустилась. — Где же он? — пробормотала Руми, дрожащей рукой потирая затылок. Она огляделась и наконец заметила Дерпи. Бока тигра тяжело вздымались при каждом вдохе, но он оставался неподвижным. Золотые глаза были закрыты, и только хвост стукнул один раз по полу. — Дерпи! Ты знаешь, где Джину? — спросила Руми, опускаясь рядом с ним на колени. Она взъерошила его густую шерсть, надеясь получить хоть какой-то намек или увидеть реакцию. Дерпи заскулил громче, свернулся калачиком и спрятал нос под лапой, отказываясь смотреть на неё. Сорока резко, раздраженно каркнул и взлетел на голову Зои, взъерошив ей волосы. — Дерпи… — Руми снова встряхнула тигра, и в её голосе зазвучали тревожные нотки. Зои, обычно полная энтузиазма, смотрела на него с угасшим блеском в глазах. — Его же не похитили, верно? Здесь его никто не знает… — Да, никто его не знает, — эхом отозвалась Мира, скрестив руки на груди, но в её глазах уже мелькало беспокойство. Руми прикусила губу – она никак не могла избавиться от чувства необъяснимой тревоги. — Дерпи спокоен, значит, ему ничего не угрожает. Но он единственный, кто знает, где Джину… погоди. — Она посмотрела на Миру, которая, очевидно, думала о том же. — Подруга, вы ведь… На связи, верно? Может, ты сможешь найти его с помощью этой своей странной ментальной связи? — выпалила Мира, размахивая телефоном, словно это могло помочь. Руми покраснела и смущенно огляделась. — Я… я не знаю, как это сделать, — призналась она, схватившись за голову и в волнении зашагав по комнате. Зои, наконец, выпрямилась и переглянулась с Мирой, которая почесала затылок и беспомощно пожала плечами. — Девочки, а что, если он потерялся? Пропал без вести? Похищен ради почек?! — Голос Руми сорвался, выдавая панику. — У демонов есть почки? — прошептала Зои Мире, широко раскрыв глаза. — Было бы круто, — так же ответила Мира. Руми обернулась, возмущённая: — Девочки! Это серьёзно! — Мы настроены серьёзно, бести, — ответила Мира, поднимая руки в примирительном жесте. Зои кивнула, её пальцы уже нетерпеливо подрагивали. Она встала и призвала свои клинки, которые сверкнули в свете ламп. — Задание: спасти Джину от… — Зои замялась, почесав затылок лезвием. — Да, от чего именно? А что, если он просто вышел прогуляться? Мира наконец встала и потянулась. — Давайте не будем паниковать, пока не узнаем, что случилось. Может, ему нужно было подышать свежим воздухом или… что там делают Мальчики-из-мечей. Руми грызла ноготь на большом пальце, разрываясь между логикой и страхом. "Возможно, дело в этом", - подумала Руми. Джину, должно быть, чувствовал себя в ловушке в этой огромной квартире. Может быть, ему просто нужен был свежий воздух. И всё же было уже почти шесть вечера – она взглянула на светящиеся цифровые часы на стене, затем вздохнула и потёрла лоб. Она не чувствовала опасности, не слышала сигнала тревоги в своей связи с Хонмуном. Но она не могла избавиться от грызущих мыслей. — Но я не могу ему позвонить, — пробормотала Руми, снова нажимая на кнопку вызова. Телефон зазвонил один раз, а потом связь оборвалась. Она снова вздохнула и уставилась на экран, надеясь, что звонок всё-таки состоится. — Руми, — Мира положила руку ей на плечо. — Расслабься, ладно? Он никуда не денется. К тому же он демон. Он живёт намного дольше, чем мы охотимся. Доверься ему хоть немного. Руми попыталась улыбнуться, но вмешалась Зои: — Да, я просто не понимаю, почему ты так одержима тем, чтобы следить за ним. — Зои прищурилась, наблюдая за тем, как Руми отступает и машет руками. — А мне нельзя переживать? — пролепетала Руми слишком высоким голоском. Мира и Зои переглянулись – это был один из тех молчаливых, подозрительных взглядов, которые говорили больше, чем слова. — Э-э, нет, но… — Зои замолчала, делая неопределенные жесты руками. — Просто ты немного одержима. Это заставляет нас задуматься, не… — Она преувеличенно пошевелила плечами и бровями. Мира вздохнула и потёрла переносицу. — Зои пытается сказать, что вы двое, ну, типа, вместе? — Вместе как? — переспросила Руми, искренне недоумевая. Зои застонала и, подойдя, схватила Руми за плечи. — Типа, в отношениях, Руми! Руми просто уставилась на неё, часто моргая, а затем расхохоталась – слишком громко, слишком наигранно. — Отношения? О нет, нет, конечно, нет! Я имею в виду, у кого найдётся на это время? Особенно у меня – айдола, который работает полный день и, э-э, тайно охотится на демонов… вы же знаете, как это бывает! — Она взмахнула руками и начала сыпать оправданиями о плотном графике, правилах айдолов и о том, как всё сложно. Мира и Зои невозмутимо наблюдали за ней. Даже Сорока громко и драматично вздохнул. — Они идеально подходят друг другу, — прошептала Зои, кивнув. — Полностью, — согласилась Мира. В этот момент пронзительный звонок телефона Руми разорвал напряжённую тишину. Зои и Мира едва успели осознать, что происходит, как Руми, словно молния, схватила трубку и ответила ещё до того, как отзвучал первый гудок. — Алло? — Голос Руми звучал резко, почти отчаянно. В одно мгновение она включила громкую связь. — Э-э, Руми? — Донёсся из динамика знакомый голос Джину. Он звучал совершенно обычно – разве что чуть запыхавшимся. А на заднем плане слышалось нежное фырканье и мурлыканье, словно там собралась целая дюжина кошек. — Это что, котята? — Зои, широко распахнув глаза от внезапного волнения, подалась ближе к телефону. — Эм… может быть? — Смущенно ответил Джину. — Слушайте, ребята, не могли бы вы меня забрать? Дерпи почему-то не откликается на мой зов. Все взгляды невольно обратились к Дерпи, который лениво помахивал хвостом, всем своим видом показывая, что все слышит, но сдвинуться с места не намерен. — Ой, может, он просто устал, — с ухмылкой прокомментировала Мира. — Где ты, чувак? — Да, дело в том, что… я, э-э, немного за городом. Руми нахмурила брови. — Насколько немного? — Примерно… в двух часах езды, — неохотно признался Джину. — ДВА ЧАСА?! — Руми взвизгнула, едва не подскочив до потолкаю Мира тут же подошла к ней сзади и начала успокаивающе потирать плечи, в то время как Зои, не церемонясь, выхватила телефон из рук Руми. — Где ты, чувак? Ты пугаешь Руми, — сказала Зои, наклоняясь ближе к динамику. Воцарилась напряженная пауза. Тишина, нарушаемая отдалённым кошачьим мурлыканьем. — Джину? — Вновь позвала Зои, взглянув на остальных. Наконец раздался робкий голос Джину. — Я в Квандо. — ЧТО?! — В один голос завопили все три девушки, и их голоса эхом разнеслись по квартире. Сорока, наблюдавший за этой сценой со стороны, закатил глаза и устало вздохнул, словно видел это уже тысячу раз.

***

Дерпи как будто умножили на три. Джину ворвался в квартиру, тяжело дыша, словно после изнурительного поединка. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. За ним, громыхая, ввалилась шестерка огромных, словно из ночного кошмара, синих тигров. Каждый из них напоминал Дерпи, но был вдвое больше, воплощенная мощь и грация. Их широкие плечи задевали дверной косяк, и без того скромная гостиная мгновенно стала казаться тесной комнатушкой. Тигры рухнули на пол, словно мешки с песком, образовав бесформенную кучу синей шерсти и мускулов. Их утробное мурлыканье заполнило комнату, отзываясь вибрацией в половицах, словно рокот мотора на холостом ходу. Один из них издал низкий, вибрирующий звук, подхваченный остальными, и комната наполнилась рокотом, под который тигры довольно прикрывали глаза и виляли хвостами. Джину, покачнувшись, добрел до кухни, где жадно схватил две бутылки воды и осушил их залпом. Его лицо пылало, словно после долгого бега по раскаленному песку. Зои, не в силах сдержать восторг, пронзительный завизжала – стекла задрожали. — О-о-о! Смотрите, смотрите! Дерпи стало больше! — прокричала она, и глаза ее сияли от нескрываемого восхищения. — А у них есть имена? Джину бросил на Руми умоляющий взгляд, но та уже была рядом, ободряюще похлопывая его по плечу. А после подошла к Зои и Мире, застывшим в оцепенении. Мира, словно загипнотизированная, не могла отвести взгляда от гигантских кошек, заполонивших их жилище. Они казались существами из другого мира, непрошеными гостями. Лапы тигров были размером с человеческую голову, а каждый коготь – изогнутым кинжалом из слоновой кости. — Я не знала, что у тебя их… больше, — прошептала Мира с благоговением, смешанным с легким испугом. Джину устало кивнул. — Да… из прошлой жизни. Не все, только эти шестеро. Они были моими телохранителями, моими верными стражами, когда я был… э-э, генералом Гви-Ма. — Он допил остатки воды, вытер рот и тяжело вздохнул, словно выпустил вместе с ним часть своей усталости. — Я не знаю, где остальные. Эти шестеро… Они всегда прикрывали мне спину, всегда были рядом. Зои, набравшись смелости, подошла ближе, широко распахнув глаза и протягивая руку. — Они такие… Миленькие. А можно их потрогать? Взгляд Джину стал тревожным. — Не стоит, Зои. Правда, не надо. Они совершенно дикие, понимаешь? Они могут показаться милыми и ласковыми, чтобы усыпить твою бдительность, но они прирожденные охотники, а не домашние кошки, которых ты привыкла тискать. Зои надула нижнюю губу, явно не убежденная в его словах. Джину настойчиво повторил: — Я серьезно. Они могут укусить, и это будет самое малое, что они сделают. В лучшем случае, ты станешь их живой игрушкой на ближайший час. Он повернулся к Руми и Мире и, словно извиняясь, произнес: — Простите меня, ребята. Я и представить себе не мог, что они последуют за мной сюда. Они должны были остаться в аду, там, где им самое место. Но… я просто не смог их там бросить. А теперь, похоже, они не собираются бросать меня. Руми попыталась разрядить напряженную обстановку, натянуто улыбнувшись. — Все в порядке, Джину. Квартира у нас достаточно просторная, верно? Мы как-нибудь поместимся. Джину покачал головой, и на его лбу залегли глубокие морщины, выдающие его беспокойство. — Дело не в пространстве. Я боюсь, что они все здесь перевернут вверх дном. В аду у них были демоны, которых можно было терзать и грызть, а здесь… Здесь только мы. — Он поморщился, словно от дурной мысли, и Мира, сгорая от любопытства, но опасаясь услышать ответ, спросила: — Так что это вообще такое? И для чего они нужны? Джину замялся, потирая затылок. — Оружие, — ответил он. Мира простонала, закатывая глаза. — Замечательно! Как раз того, чего не хватало нашей уютной квартирке – шесть ходячих тигров-убийц. По крайней мере, Дерпи все еще милый и безобидный, — добавила она, кивнув в сторону кухни, где, свернувшись калачиком, лежал Дерпи, демонстративно игнорируя всеобщее волнение. — Он до сих пор обижается на меня, — признался Джину. Руми хихикнула, прикрывая рот ладонью. — А разве можно его за это винить? Ты бросил его одного на крыше! — Да уж, чувак, ты знатно накосячил, — поддержала ее Мира. Внезапно глаза Руми расширились от ужаса. — Зои! Зои, как бесстрашная исследовательница, подкралась к одному из тигров и протянула руку к его огромной усатой голове. В голосе Джину прозвучал неприкрытый страх: — Нет! — Зои, окаменев, замерла на месте, когда тигр медленно открыл глаза, и все увидели их истинный цвет – бледно-голубой, холодный и безжалостный, словно ледяная глыба. Его челюсти раздвинулись, обнажив клыки, острые и блестящие, словно лезвия кинжалов. — Лежать! — взревел Джину, как дрессировщик в цирке. Тигр, подчиняясь его воле, жалобно заскулил, опустив голову. Зои, пятясь назад, прижала руку к груди, ее лицо стало белым, как полотно. — О, боже мой… — пробормотала Руми, и на ее лице отразились одновременно облегчение и ужас. Джину бессильно опустил плечи. — Я не могу позволить им остаться здесь, — произнес он, словно взывая к Руми о помощи. — Мда, это уж точно, чувак! — воскликнула Мира, и в ее голосе прозвучала лишь доля шутки. Зои, уже готовая расплакаться, была явно расстроена тем, что не может затискать и залюбить этих огромных кошек так, как Дерпи. Джину нахмурился, погрузившись в раздумья. — Я не могу просто отправить их обратно в ад, это было бы предательством. Но, может быть, я смогу отвести их к Квандо… Или еще куда-нибудь… — Нет, — мягко, но твердо возразила Руми. — Они – часть тебя, Джину. И они могут остаться здесь, по крайней мере, на какое-то время. В любом случае, мы почти все время на работе, так что у них будет время привыкнуть к этому месту и к нам. Я доверяю тебе, Джину. Мира вздохнула и провела рукой по волосам, пытаясь упорядочить свои мысли. — Они, конечно, очаровательны в своем роде, но в то же время до жути пугают. Хотелось бы, чтобы они были больше похожи на Дерпи, но… дареному коню, как говорится… Джину выдавил из себя слабую улыбку, лишенную былой уверенности. — Они очень умные, поверьте. Я провел с ними много лет, бок о бок. Они просто… Привыкли к старым порядкам. — Его тон был мрачным, словно он говорил о чем-то, что до сих пор причиняло ему боль, и Мира, открыв рот, чтобы расспросить его подробнее, в последний момент передумала. Некоторые вопросы лучше оставить без ответа, похоронив их глубоко-глубоко. — Значит, мы оставляем тигров себе? — переспросила Руми, и в ее вопросе сквозили нервозность и какое-то странное, необъяснимое волнение. — Пожалуйста, можно мне попытаться им понравиться? — прошептала Зои, всхлипывая то ли от смеха, то ли от обиды. Она вытерла заплаканные глаза и вдруг вскинула кулак в воздух. — И я хочу дать им имена! Джину пожал плечами и вздохнул. — Ну, хорошо, если это так важно. Я не против. Новая жизнь, новый… я, или как там говорят. Я, честно говоря, не знаю, как это работает. — Он развел руками и посмотрел на тигров, вальяжно растянувшихся на ковре в гостиной. Одна из тигриц, огромная самка с шерстью цвета глубокого сапфира и глазами, горящими, словно тлеющие угли, поднялась с пола. Она с любопытством обнюхала выцветший ковер, а затем бесшумно, как тень, приблизилась к Джину, склонив голову набок. Замерла на мгновение, принюхиваясь, и посмотрела Руми прямо в глаза, будто оценивая ее. — Эм… что она делает? — прошептала Руми, застыв на месте, боясь пошевелиться. — Это что, предложение поужинать вместе? — спросила Мира из кухни, и в её голосе звучали нотки иронии и едва уловимого волнения. — Или, может, ты собираешься стать ее личной когтеточкой? — поддразнила ее Зои, пытаясь скрыть страх за шутками. Джину ухмыльнулся, и в этой ухмылке читалось: «Я тоже напуган, но виду не подам». — Расслабьтесь, — сказал он. — Она вожак стаи, понимаете? Дайте ей возможность познакомиться с вами, почувствовать ваш запах. Это у них в крови, это в природе тигров. Тигрица, не сводя глаз с Руми, обошла Миру, Зои, касаясь их джинсов своими длинными, словно прутья, усами. Она рокочуще прорычала – девочки от такого заметно напряглись – а после, наконец, вернулась к Джину. Сев рядом с ним, она тщательно вылизала свою огромную лапу, а потом замерла, словно живая статуя, древний телохранитель, посланный в этот мир на помощь своему хозяину. — Вау! Это так круто! Она как твой личный телохранитель! — восхищенно воскликнула Зои, указывая на тигрицу, которая медленно моргала, глядя на нее своими завораживающими алыми глазами. — И это ты ее так выдрессировал? — спросила Руми, немного наклонившись вперед, словно боясь пропустить что-то важное. На мгновение Джину пронзил страх. Он представил себе, как тигрица, вдруг решив, что лицо Руми выглядит слишком аппетитно, набрасывается на нее. Но вместо этого она наклонилась и с громким чавканьем лизнула Руми прямо в щеку. — О, боже мой! Она мне в рот залезла! — завизжала Руми, торопливо вытирая лицо, в то время как Мира и Зои, не в силах сдержать смех, залились звонким хохотом. Джину, видя их веселье, тоже стало смешно, и тяжесть, словно камень, свалилась с его плеч. Он взглянул на тигрицу и почесал ее за ухом. Впервые за последние дни он почувствовал легкость и даже какое-то подобие счастья, находясь в окружении этой странной, собранной на скорую руку семьи и их новых, неожиданно появившихся защитников. Может быть… У него получится дать этим огромным кошкам новую цель в жизни, как Руми когда-то дала ее ему самому. — Давайте дадим ей имя! — с воодушевлением объявила Зои, хлопая в ладоши. — Барабанная дробь, пожалуйста… Чансу! Мира, сияя, захлопала в ладоши, повторяя имя. — Мне нравится! — восторженно произнесла она. Руми, все еще усердно вытиравшая рот, ворчала что-то про тигровые микробы и неизбежные болезни, но даже она не смогла сдержать улыбку, глядя на смеющегося Джину. Чансу, будто оценивая их реакцию, снова фыркнула и повернула свою огромную голову в сторону Дерпи, все еще дувшегося в углу комнаты. Она властно прорычала, словно делая ему выговор. Дерпи, в ответ, негодующе задергал хвостом, всем своим видом показывая, что все еще обижен на Джину. Чансу снова зарычала, на этот раз громче и настойчивее, и Дерпи, наконец, смягчившись, неспешно подошел к Джину, прижав уши и понуро опустив голову. — Привет, старина Дерпи, — пробормотал Джину, поглаживая его по голове. — Прости меня, дружище, я был не прав. Дерпи, словно прощая его, благодарно замурлыкал, прижимаясь головой к ноге Джину, а затем, решив помириться со всеми, потерся и о ногу Руми. — Ого! Как здорово! У нас теперь целая стая тигров в квартире! Это просто потрясающе! —завизжала Зои, протягивая руку, чтобы погладить Чансу по голове. Чансу, явно делая одолжение, страдальчески просипела, но все же позволила Зои трогать себя за уши и играть с ее огромными, сильными лапами. Она даже нехотя прикрыла глаза от удовольствия. Джину, наблюдая за этой сценой, невольно усмехнулся. Мира и Зои толпились вокруг Чансу, которая выглядела одновременно смущенной и, возможно, совсем чуть-чуть, довольной таким вниманием. Руми же, в свою очередь, смотрела на Джину с мягкой, загадочной улыбкой, словно знала что-то, недоступное другим. Пока комнату наполняли смех, шутки и тигриное мурлыканье, Джину вдруг подумал о том, что всего через несколько дней Чансу и остальные тигры, вполне возможно, начнут предпочитать ему общество девочек, как это уже случилось с Дерпи. И, честно говоря, его это вполне устраивало.

***

Посреди ночной тиши, нарушаемой лишь приглушённым лунным светом, пробивавшимся сквозь шторы, Руми прошептала, скорее спрашивая себя, чем Джину: — Значит, тигры… Ты мне прежде не говорил. В гостиной, убаюканные дрёмой, тигры, вместе с Чансу и Дерпи, изредка прерывали молчание сонным мурлыканьем. В комнате Руми, она и Джину, сидя на кровати, были погружены в свои мысли. Руми, сгорбившись, исписывала лист бумаги, изливая душу в неровные строки. Джину с забавным терпением наблюдал за её трудами. — М-м-м… я думал, они давно уж мертвы, — вздохнул Джину, откинувшись на подушку. В голосе его звучала усталость, не связанная с поздним часом. Волосы Руми, словно водопад, ниспадали на спину, поблёскивая в лунном свете. Не задумываясь, Джину взял прядь и начал накручивать её на палец. Это простое движение, сам того не ожидая, придало ему сил и спокойствия. Руми не остановила его, хотя её перо и замерло на миг над листом. — Ах ты, злодей, загубил животное… — пробормотала Руми, словно отгоняя навязчивую мысль. В тоне её слышалось раздражение, брови нахмурились, и ручка застыла над страницей. — Да, так и есть, — отозвался Джину, словно и его тяготила эта мысль. Осмелев от тишины и интимности момента, он приблизился к ней. Его тёплое дыхание коснулось её плеча, когда он заглянул через её плечо, и глаза его слабо блестели в полумраке. Он следил за тем, как она пишет, за быстрыми движениями пера. На мгновение Руми замерла, всё её тело напряглось от его близости. Джину, не замечая этого или не придавая значения, придвинулся ещё ближе и положил голову ей на плечо. Его близость обезоруживала, словно теплое одеяло, укрывающее от ночного холода. — Так… Квандо, говоришь? Там было хорошо? — нервно спросила Руми, стараясь сосредоточиться на странице. Джину усмехнулся, и звук этот зародился где-то глубоко в его груди. — Мило. Надо будет как-нибудь туда съездить. Возьмём с собой Чансу и Дерпи, — сказал он, посмеиваясь над собственной шуткой. Руми хихикнула и покачала головой. — Обязательно, — со смешком ответила она, и улыбка её стала шире. Джину рассмеялся в ответ, воодушевлённый её реакцией. Он придвинул голову ближе к её лицу, и его тёмные волосы коснулись её щеки. Руми снова замерла, и лицо её необъяснимо вспыхнуло. Она пыталась унять жар, сосредоточиться на странице, но это было невозможно, когда Джину был так близко, а его присутствие было таким всепоглощающим. — Всё в порядке? — спросил Джину, едва шевеля губами. — Д-да! Конечно, — запинаясь, ответила Руми, чувствуя, как сердце стучало в груди. Джину ухмыльнулся, и уголки его губ приподнялись почти по-мальчишески. Он слегка пошевелился и уткнулся носом ей в шею, словно довольный кот. Руми вмиг стало тяжело дышать, и она сжала в руках ручку и бумагу. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы не протянуть руку и не погладить его по голове, как она часто гладила Дерпи. "Он не кот", — твёрдо напомнила себе Руми, хотя эта мысль едва ли помогла ей справиться с румянцем, заливающим щёки. Бумага в её руке была забыта, слова, над которыми она работала, вылетели из головы, когда она сосредоточилась на ощущении веса Джину рядом с собой и его лёгком дыхании на своей коже. Это отвлекало, сводило с ума, но от этого у неё в животе порхали бабочки. — Я счастлив… — внезапно пробормотал Джину, нарушая молчание. Голос его стал мягче, уязвимее. Он поднял руку и протянул её Руми ладонью вверх. Руми на мгновение замялась, но затем накрыла его руку своей, обхватив его пальцы. — Счастлив из-за чего? — спросила она так же тихо и повернулась, чтобы посмотреть на него. Взгляд Джину был задумчивым, а его обычная резкость смягчилась чем-то, чему она не могла дать названия. Они удобно устроились на кровати, прислонившись друг к другу плечами, и устремили взгляд в потолок. Их руки были переплетены и лежали между ними. — Я не знаю. Я просто счастлив, — сказал Джину после паузы. Он ненадолго прикрыл глаза и положил свободную руку на грудь. — Не могу этого объяснить. Я просто… счастлив. Руми позволила себе негромкий, изящный смешок, звучавший весело и игриво. — Да, обычно это и значит быть счастливым, понимаешь? — пошутила она, взглянув на него краем глаза. Джину фыркнул, но не от досады. — Я не знаю. Обычно я так себя не чувствую, — признался он более спокойным тоном, почти задумчиво. Руми нахмурилась, услышав его слова, и повернулась на бок, чтобы видеть его лицо. Она изучала его профиль – изгиб подбородка, форму носа, то, как его губы даже сейчас слегка улыбаются. Джину повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом, и его резкие черты лица стали ещё мягче, когда он улыбнулся. — Что? Слишком сентиментально? — подколол он, растягивая слова. — Да, очень сентиментально, — парировала она, легонько ткнув его в щёку. Джину рассмеялся – на этот раз громче. — Правда? Я просто… Никогда не испытывал такого счастья. По крайней мере, уже давно… Я хочу, чтобы это длилось вечно, — произнес он, понизив голос до шёпота, словно делился секретом, предназначенным только для неё. Выражение лица Руми смягчилось. — А почему бы и нет? — спросила она так же приглушенно. Джину крепче сжал её руку. Его хватка была уверенной, но немного дрожала. Он словно боялся, что одно случайное движение разрушит этот хрупкий момент между ними. — Всегда найдется что-то, что все испортит, — прошептал он, его глаза затуманились от беспокойства, когда он искал в её глазах утешения. — Хорошего никогда не бывает слишком много. Мир так не устроен. — Джину… — произнесла Руми мягко, вполголоса, протянув ладонь и проведя пальцами по его щеке. Почувствовав прикосновение, Джину сразу доверчиво притянулся ближе, склонив голову, позволяя ей ласково погладить лицо. Их лица оказались совсем рядом, почти касаясь друг друга, дыханье сливалось в спокойствии ночи. Руми видела, как замер Джину, сдерживая вздох, и золотистые глаза смотрели на нее широко открытыми, исполненными нерешительности. — По крайней мере, поверь нам, что мы принесём тебе счастье, — сказала Руми с лёгкой ободряющей улыбкой. Джину выдохнул и кивнул, робко улыбнувшись. — Да… Я знаю, что это банально, но мне здесь очень нравится. Когда я только вернулся, то боялся, что не впишусь в коллектив. Демон… живущий с Охотницами? — Он печально усмехнулся и покачал головой, словно это воспоминание всё ещё смущало его. — Я был уверен, что Мира и Зои тоже меня ненавидят. И, возможно, я был ценен только как меч. Что я был лучше как оружие, чем как… Я сам. Выражение лица Руми смягчилось, и она легонько провела большим пальцем по его щеке. — С мечом или без, я хочу, чтобы ты был здесь. Но… я предпочитаю вот так тебя обнимать, — ответила она тёпло, но в её словах чувствовалась такая тяжесть, что у Джину сдавило грудь. Джину хмыкнул – его губы изогнулись в улыбке. — Да, я тоже. Мне нравится иметь руки, — сказал он, и его тон стал достаточно непринуждённым, чтобы она рассмеялась. Смех их стих незаметно, беззаботный и интимный, будто у двух влюбленных, смеющихся исключительно друг для друга. Руки оставались соединёнными, пальцы крепко переплелись, словно невозможно было расстаться. Эта связь казалась опорой, надёжным причалом среди вечно непредсказуемого мира. — Останься со мной сегодня, — внезапно прошептала Руми. С нежностью. Глаза Джину расширились. — Ты… не против? — спросила Руми негромко, словно боялась нарушить момент. — Я… конечно, я бы с радостью… то есть да, конечно, — запинаясь, произнёс Джину и откашлялся, пытаясь говорить спокойно. Его попытка вести себя учтиво только рассмешила Руми, и она игриво ткнула пальцем в его покрасневшую щёку. — Хотя… я всё же хочу спросить. Почему? — рискнул спросить Джину, на этот раз более спокойно, но все же любопытно. Руми замерла, услышав его вопрос, и нахмурила брови. Джину всегда соглашался со всем, что она просила, и никогда не подвергал сомнению её выбор. Это было в новинку – он впервые спрашивал её «почему». — Тебе… не нравится? — спросила Руми, приподняв бровь. От её пристального взгляда лицо Джину снова залилось румянцем. — Это, э-э… действительно… интересный вопрос, — выдавил он из себя, снова прочистив горло, словно пытаясь выиграть время. Он не сразу ответил, отведя взгляд. Руми терпеливо ждала, её выражение лица было непроницаемым, но спокойным. Наконец Джину вздохнул, и на этот раз его голос прозвучал неуверенное. — Всё в порядке, — сказал он, хотя это больше походило на попытку убедить самого себя, чем её. Руми вновь нежно улыбнулась, но она не сводила с него глаз. — Что ж… мне спокойнее, когда ты рядом, — ответила она честно. — Я знаю, мы уже говорили об этом, но с тех пор, как я увидела твои воспоминания, я больше не хочу тебя отпускать. Я уже сделала это однажды. Больше я так не поступлю. Убежденность, исходившая от неё, всколыхнула нечто сокровенное в Джине, отозвавшись учащенным сердцебиением. Когда осознание настигло его, у него перехватило дыхание, и он оказался пленённым её взглядом. — Я тоже, Руми. Я тоже, — ответил Джину хрипло, взволнованно. — Пока у меня есть руки, я буду держаться за тебя, — добавил он, крепко сжимая её руки и нахмурив брови, что Руми показалось странно милым. — А что, если у тебя нет рук? — поддразнила она, приподняв бровь. — Тогда я воспользуюсь ногами, — с ухмылкой ответил Джину. — Фу, Джину, это отвратительно, — застонала Руми, сморщив нос. — Знаешь ли, я мою ноги, — ответил Джину, смеясь, а Руми хихикала рядом с ним. Её смех затих, когда она слегка пошевелилась, неосознанно придвигаясь ближе. У неё была привычка обнимать ногами подушки по ночам, и не успела она опомниться, как их ноги переплелись. Ни один из них не попытался отстраниться, и было трудно понять, где заканчивается один и начинается другой. В безмолвии комнаты, они лежали рядом, дыхание ровное, взгляды устремлены друг к другу. Руми заметила, как дрогнули веки Джину, словно от прикосновения невидимой руки, и дыхание его стало тише, медленнее, почти неслышным. — Ты соскучился по сну, — прошептала она с лёгкой усмешкой. Освободив его ладонь, она коснулась пальцами его волос, ощущая их мягкость и тепло. В ответ Джину что-то невнятно пробурчал и прижался щекой к ее ладони, как ищущий ласки щенок. Этот жест вызвал улыбку на ее лице. — М-м… да. Я забыл, какое это наслаждение – сон. Есть, пить… снова чувствовать себя человеком, — прозвучал его сонный голос. — Я почти забыл, что значит быть живым. Должен поблагодарить тебя за то, что ты вернула меня к этому. — Глупости, Джину! — Руми рассмеялась, легонько коснувшись кончиком пальца его носа. — В следующий раз не скромничай и гордись тем, что сделал. Джину закатил глаза, но скрыть улыбку ему не удалось. — Не умею принимать комплименты, — проворчал он, уткнувшись лицом в подушку. В комнате стало тихо, если не считать их дыхания. Джину взглянул на нее сквозь полуприкрытые веки, и с каждой секундой взгляд его становился все тяжелее. Руми хихикнула, и в ответ Джину смущенно вздохнул. — Что? — прошептал он еле слышно. — Ничего, — ответила она, качая головой. Склонившись ближе, Руми прошептала на ухо: — Спи, Джину. Я буду здесь завтра. Джину долго смотрел на нее, и усталость в его взгляде смешивалась с чем-то, что он не мог выразить словами. — Я знаю, — пробормотал он, и его голос затих, когда веки его, наконец, сомкнулись. И впервые за долгое время Джину уснул с миром в сердце.