Глава 13

С пугающей легкостью Джину осознал, что ненависть стала его второй кожей, особенно по отношению к собратьям-демонам. Она обвилась вокруг его сердца, разъедая изнутри, питаясь горечью и разочарованием. Он твердил себе, что заслужил эту жизнь, участь демона, навеки запертого в Аду. Это расплата за его эгоизм, за подлую и отвратительную натуру. Он достоин этих вечных мук. И если бы он мог сам положить этому конец, он бы сделал это не раздумывая. Но даже смерть оказалась недоступной в этом проклятом царстве. И тогда Джину обратил свою злобу вовне. Не в силах уничтожить себя, он принялся мучать других, превращая существование низших демонов в подобие личного ада. — Джинул, хватит. Голос Чисэна прозвучал спокойно, но в нем чувствовалась стальная твердость. Он сидел на остром выступе скалы. Внизу, выпрямившись, стоял Джину, натягивая тетиву лука, целясь в жалкого долговязого демона, ковылявшего у подножия горы. Чисэн всегда был голосом разума. Он останавливал его, раз за разом напоминая Джину, что идти против своих – неправильно. Но разве эти твари были ему своими? Они не были его народом. Для него они были лишь грязью под ногтями – существа, заслуживающие презрения и наказания. Бесполезные, жалкие отбросы. Джину ухмыльнулся и отпустил стрелу. Та попала точно в цель. Демон внизу истошно завопил и рухнул на землю. Джину ощутил вспышку болезненного восторга. — Ты ничем не лучше самого Гви-Ма, — произнес Чисэн с отчетливой ноткой разочарования. Джину разразился хриплым, злым смехом, который эхом прокатился по безжизненному ландшафту. — Мы все одинаковы, — ответил он, поворачиваясь к старшему демону. Чисэн лишь вздохнул и покачал головой. — Джинул… Но Джину не собирался выслушивать нотации. Он бросил лук одному из своих тигров – огромному синему зверю с горящими глазами. Тот подхватил оружие зубами и растворился в тенях. — Чего тебе надо? — с явным нетерпением бросил Джину. Чисэн никогда не появлялся просто так. У него всегда были новости. Или, что еще хуже, приказ от Гокдамы. — Ничего, — на лице Чисэна появилась легкая, почти незаметная улыбка. — Разве я не могу навестить старого друга? — У демонов не бывает друзей, — парировал Джину, прищурившись. — Перестань обманывать себя, Чисэн, и оставь меня в покое. Чисэн, склонив голову набок, приблизился. Его темно-фиолетовый ханбок тихо зашуршал, когда он встал рядом с Джину — Оставить тебя в покое, когда ты так себя ведешь? Господин Гви-Ма заметил, что в последнее время количество демонов катастрофически сокращается. — Голос его сохранял невозмутимость, но в бархатистой глубине таилось отчетливое предостережение. — Если он узнает, что это ты уменьшаешь его армию, он отправит тебя к Сахон-Бём в качестве наказания. Ты знаешь, что это значит. Джину стиснул зубы, взгляд его помрачнел. Он ничего не ответил. — Однажды я убью эту проклятую змею, — пробормотал он себе под нос. Чисэн облегченно выдохнул, когда Джину опустился на ближайший камень. — С тобой гораздо легче разговаривать, когда ты не держишь в руках оружие, — заметил Чисэн с полуулыбкой. — Значит, легче обмануть, — невозмутимо ответил Джину. Чисэн усмехнулся и покачал головой. — Не неси чушь. Ты хорошо владеешь словом, Джинул. Знаешь, здесь бывает одиноко. Большинство демонов рождены в Аду. Они говорят не так, как мы. Это… Изолирует. Джину хмыкнул, выражение его лица стало совершенно нечитаемым. — Ты одинок, потому что нигде не задерживаешься надолго, — произнес он с легкой ноткой презрения. Чисэн рассмеялся, запрокинув голову. — Ты никогда не церемонишься со мной, верно? Джину проворчал что-то в ответ, не поднимая глаз. Чисэн подвинулся ближе и сел рядом с ним так, что их плечи почти соприкасались. — Как ты? — спросил он. — Какое тебе дело? — грубо спросил Джину, сверкнув глазами. — Разве я не могу спросить? — ухмыльнулся Чисэн, легонько толкнув его локтем. Джину отстранился и устало вздохнул. — Оставь меня в покое. Чисэн невозмутимо откинулся назад. — Как насчет прогулки? — Здесь, в Аду, не на что смотреть, — проворчал Джину с усталостью. — Расслабься, Джинул, — сказал Чисэн, закатив глаза. Он внимательно посмотрел на молодого демона, отметив, что его темный, струящийся ханбок, казалось, сковывал движения, а поля ката отбрасывали тени на лицо. Джину промолчал, ссутулившись и глубоко нахмурившись. Чисэн вздохнул. Он не был удивлен. Этот новый генерал господина Гви-Ма был еще юн, безрассуден, еще не научился контролировать свой гнев. Джину еще не постиг, что такое вечность. И, навеки застряв в этой эпохе, он, возможно, никогда и не поймет. — Знаешь, я понимаю, — наконец сказал Чисэн, и его голос стал мягче. — Мы демоны. Я понимаю, что это значит. Но это не значит, что мы должны вести себя как чудовища. Он поднялся на ноги, отряхнул мантию и тускло улыбнулся Джину. — Разве ты не видишь? Джину зарычал и вскинул голову, чтобы посмотреть на него. — Мы и есть чудовища! Мы мерзкие, отвратительные твари. Такими мы были и такими останемся! — Он резко вскочил на ноги и оттолкнул Чисэна. Один свист – и его синий тигр с оглушительным ревом грациозно взмыл в гору. Зверь пригнулся, подставляя спину Джину, который одним плавным движением вскочил на него. — Джинул, погоди… — позвал Чисэн, делая шаг вперед. — Давай не будем ссориться. Я не хочу, чтобы ты закончил так же, как Гокдама! Чисэн на мгновение застыл, глядя ему вслед. Его плечи тяжело опустились от разочарования. При упоминании этого имени Джину замер. Он крепче сжал гриву тигра, его костяшки побелели, а челюсти напряглись. — Не говори о ней, — его голос опустился до низкого, опасного рычания. Не дожидаясь ответа, Джину ударил тигра пяткой в бок. Зверь взревел, напряг мускулы и прыгнул с края горы. Чисэн бросился к обрыву и увидел, как Джину и тигр исчезли в кружащемся синем портале внизу. Джину не оглянулся. Он никогда не оглядывался. Чисэн вздохнул и с унынием потер переносицу. Джинул никогда не облегчал ему жизнь. Ни разу. Выпрямив спину, Чисэн собрался с духом и двинулся вниз по склону. Каждый шаг давался с трудом, тело будто налилось свинцом. Каждый вдох давался с усилием, как будто воздух стал тяжелее. В голове роились мысли, словно потревоженный улей – раздражение, беспокойство, предчувствие. К тому времени, когда он достиг долины, прежние мысли отступили. Он не намерен был тратить силы на погоню за Джинуом. Во всяком случае, не сейчас. Движимый неведомой силой, Чисэн направился прямиком во дворец Гокдамы. Вдали возвышался дворец, его тёмные шпили вонзались в багровое небо, будто когти. Вокруг зыбилась призрачная дымка, а воздух был пропитан запахом тлеющих углей и едкой серы. По мере приближения Чисэна массивные ворота со скрипом распахнулись, открывая взору бездонную пасть огромного тронного зала. — Ну надо же, — раздался томный голос, словно шелест ветра в склепе, и эхом отразился от позолоченных стен. — Каким ветром второго генерала занесло в мою скромную обитель? Гокдама соблазнительно откинулась на спинку своего золотого трона, на губах играла хищная ухмылка. Длинные пальцы, украшенные кольцами, лениво постукивали по подлокотнику, а в другой руке она держала изящный кубок из чистого золота, наполненный тёмным вином. Рядом с ней, обвиваясь вокруг подножия трона, покоилось массивное чешуйчатое тело Сахон-Бэм, чьё присутствие наполняло зал гнетущей, первобытной силой. Чёрные, как обсидиан, глаза змеи были полуприкрыты, а раздвоенный язык скользил в затхлом воздухе. — Добрый день, генерал Гокдама, — произнес Чисэн, склонив голову в учтивом поклоне. Ухмылка Гокдамы стала ещё шире, обнажив ряд острых, как бритва, зубов. — О, здравствуйте, генерал Чисэн. Какая честь! Чем я обязана столь неожиданному визиту? Или, быть может, — её глаза плотоядно блеснули, словно отблески пламени, — наш четвёртый генерал снова доставляет вам хлопоты? Чисэн выпрямился, но не ответил сразу. Его лицо оставалось сдержанным и непроницаемым, словно маска, пока он занимал место на серебряном троне по правую руку от неё. Трон был изящным, но строгим, его холодная элегантность явно контрастировала с вычурной роскошью золотого трона Гокдамы. Слева от неё стояли два пустых трона – один принадлежал Бэк Хва, а другой – Джину. Джинул редко, если вообще когда-либо, удостаивал дворец своим присутствием. Что же касается Бэк Хва, то её внушительные габариты делали трон непригодным для нее – его необходимо было перековать, чтобы он соответствовал её мощи. Гокдама часто жаловалась на это неудобство, бормоча что-то о поиске искусных демонов и «переделке его как следует». Плавно опустившись на сиденье, Чисэн поправил складки ханбока и, наконец, ответил: — Он не так уж и плох. Джинул – хороший мальчик. Гокдама приподняла тонкую бровь, с интересом наблюдая, как она крутит кубок с вином в руке. — Хороший мальчик, — повторила она, наделяя эти слова насмешливой интонацией. — Как великодушно с вашей стороны, генерал. Её губы изогнулись в хищной улыбке, а Сахон-Бэм в этот момент протяжно зевнула, обнажая ряды блестящих клыков. Пасть змеи была настолько огромна, что казалось, она способна поглотить весь тронный зал целиком. — Вам нравится дворец, Чисэн? — спросила Гокдама, устремив на него пронзительный взгляд. — Наш господин Гви-Ма действительно щедрый хозяин, не находите? Чисэн чуть наклонил голову в знак согласия, его тон был исполнен вежливости. — Безусловно, строение великолепно. Вы превзошли себя, генерал. В глазах Гокдамы отразилась волна гордости, и её улыбка стала ещё более торжественной. — Благодарю вас, генерал. Я ценю ваш комплимент. Её голос внезапно стал более угрожающим, словно вкрадчивое шипение змеи, когда она продолжила: — Что же касается Джинула… У меня есть свои методы, чтобы заставить его подчиниться, если потребуется. — Она протянула руку и слегка коснулась макушки Сахон-Бэм. Змеиные глаза распахнулись и засветились зловещим внутренним светом, а из её пасти вырвалось утробное шипение. Чисэн быстро покачал головой, словно отгоняя навязчивый кошмар. Спокойствие его голоса было обманчивым – за ним проглядывала стальная уверенность. — В этом нет необходимости. Он не сделал ничего, что могло бы оскорбить господина Гви-Ма. Предоставьте его мне – я сам с ним разберусь. Он всего лишь ребенок. — Ребенок? — Гокдама неожиданно громко рассмеялась, запрокинув голову. — Как великодушно с вашей стороны, Чисэн. Да, он молод, но именно это делает его ещё более опасным. Безрассудный, импульсивный… Разве он вам никого не напоминает? — Она снова ухмыльнулась, на этот раз более язвительно и проницательно. Чисэн проигнорировал её колкость, сохранив на лице невозмутимое выражение. — Не стоит тратить силы Сахон-Бэм на наказание, Гокдама. Джинул подчинится. Рано или поздно. Гокдама усмехнулась, и этот звук, словно ледяной ветер, прошёлся по тронному залу. — Конечно, — промурлыкала она, растягивая слова, точно пробуя их на вкус. Гокдама взмахнула рукой, и перед ней возник ещё один кубок с вином, на этот раз – золотой, украшенный рубинами. Она протянула его Чисэну, который без колебаний принял его. — Благодарю вас, генерал Гокдама, — произнес он, слегка склонив голову в знак благодарности. Гокдама пренебрежительно отмахнулась от него рукой, снова сосредоточив своё внимание на вине. — Не стоит благодарности, генерал. Но присмотрите за ним. Мне бы не хотелось, чтобы наш дорогой четвёртый генерал совершил что-то, о чём потом пожалеет. Чисэн ничего не ответил – крепче сжал в руке кубок и сделал глоток вина. Раскатистый смех Гокдамы вновь огласил зал, заставив массивные кольца Сахон-Бэм встрепенуться. Их чешуя отозвалась глухим шелестом о камень, напоминающим зловещий перезвон погребального колокола. Чисэн покинул дворец рано, и огромные золотые двери со скрипом захлопнулись за его спиной. Он вздохнул, слегка ссутулившись, и начал спускаться по широким каменным ступеням. После гнетущей жары тронного зала Гокдамы по его коже побежали мурашки. У подножия лестницы Чисэн остановился. В сумраке его ждала знакомая, умильная фигурка – крохотный тигр, с алыми косоглазыми глазами и двумя клыками-бивнями, торчащими из пасти. — О, привет, — добродушно поздоровался Чисэн. — Ты, должно быть, тот самый любимец Джинула, о котором он так печется. Тигренок издал гортанный, мелодичный рык и, виляя хвостом, направился к нему. Чисэн присел, чтобы поприветствовать детеныша, и бережно взял его на руки. Тигренок замурлыкал в ответ, и его урчание отдалось приятной вибрацией в груди Чисэна, пока тот нежно поглаживал его по животу. — Как ты сюда забрался? — спросил он, зная, что ответа не последует. Тигренок лишь лениво и довольно моргал, не прекращая мурлыкать. Чисэн вздохнул и окинул взглядом дворец. — Раз уж ты забрел так далеко, думаю, придется вернуть тебя хозяину. Пойдем. Путь к горе Джинула был долгим, но знакомым. Высокая вершина, словно костяной палец, пронзала пустынный пейзаж, а ее зазубренные склоны укрывала дымка тумана и пепла. Чисэн понимал выбор Джинула. Вдали от других демонов и святилища Гви-Ма, эта гора служила убежищем для ищущего уединения и предостережением для тех, кто осмелится нарушить его покой. Когда Чисэн приблизился к древней каменной лестнице, ведущей в гору, тигренок на руках тихонько замурлыкал. — Ну-ну, — пробормотал он, поглаживая его шелковистую шерсть. — Скоро ты будешь дома. На первой площадке его поджидал исполинский синий тигр, восседавший на холме, словно страж, обозревающий лестницу. Его взгляд был внимательным, а алые глаза слабо мерцали в тусклом свете. — А, страж Джинула, — поприветствовал его Чисэн, склонив голову в знак уважения. — Где твой хозяин? Тигр рыкнул, медленно моргнул и спрыгнул со своего насеста. С грацией хищника он приземлился рядом и неспешно двинулся вперед. Через мгновение он обернулся, словно приглашая Чисэна следовать за ним. — Ладно, — согласился Чисэн, подчиняясь безмолвному приказу. Он осторожно начал подниматься по лестнице, все еще держа на руках мурлыкающего тигренка. Страж вел его все выше и выше, и с каждым шагом воздух становился холоднее и разреженнее. Наконец, они достигли вершины горы. Там, под искривленными, словно скелеты, ветвями древнего сухого дерева, сидел Джинул. У его ног лениво растянулся лев, его золотые глаза полуприкрыты, он сонно следил за приближением Чисэна. Джинул, одетый в темный ханбок, перебирал струны своей бипы, и в воздухе разливалась нежная, меланхоличная мелодия. — Генерал Джинул, — поприветствовал его Чисэн, почтительно поклонившись. Джинул приподнял голову, и его холодные глаза встретились с глазами Чисэна. Он мельком взглянул на тигренка, которого тот держал, и тихо выдохнул. — Ты нашел его, — произнес он просто. В его голосе не было эмоций – ни злости, ни облегчения. Лишь усталость. — Да, — ответил Чисэн. — Он бродил неподалеку от дворца. Тень пробежала по лицу Джинула – возможно, тревога. Он крепче сжал гриф бипы, костяшки его пальцев побелели, и он сделал глубокий вдох. — Оставь его, — сказал Джинул. — Он сам подойдет. Чисэн на мгновение замешкался, прежде чем опустить тигренка на землю. Маленькое существо приблизилось к своему хозяину, но не осмелилось подойти совсем близко, свернувшись калачиком неподалеку. — Ты уже дал ему имя? — спросил Чисэн. Джинул покачал головой, не отрывая взгляда от бипы в руках. — Зачем? Я никого из них не называю. Чисэн задумчиво хмыкнул и подошел ближе. Лев у ног Джинула лениво, но предостерегающе взглянул на него, а затем другой лев приблизился и опустился на землю перед Чисэном. Его поза говорила сама за себя. — Сядь на него, — скомандовал Джинул, по-прежнему не глядя на гостя. Чисэн беззлобно усмехнулся и покачал головой. — Ты же знаешь, я не могу этого сделать. Это великолепные создания – они заслуживают большего, чем быть мебелью. Джинул вздохнул, явно раздраженный. — В этом их предназначение. Если ты не позволишь ему служить тебе, должен ли я убить его? Избавить от страданий? — Его голос понизился до рычания, слова стали резкими от гнева. Чисэн обреченно вздохнул и забрался на спину льва, устроившись там, как на сиденье. — Эти звери не созданы для этого, — прошептал он. — Если ты пришел, чтобы снова читать мне нотации, — проворчал Джинул, извлекая еще одну ноту из своей бипы, — то уходи. Мне это не нужно. Мелодия была спокойной, почти умиротворяющей – разительный контраст с напряжением, которое витало в воздухе между ними. — Ты уже сказал мне все, что хотел, — ответил Чисэн, усмехнувшись. — Тебе не надоело сражаться со мной? — Я всегда устаю, — глухо ответил Джинул, наконец подняв взгляд и встретившись глазами с Чисэном. — От тебя пахнет вином. Ты от Гокдамы, верно? Чисэн пожал плечами. — Я человек, подверженный таким слабостям. Джинул скривился и отвернулся. Он протянул бипу тигру, который аккуратно взял ее в пасть. Чисэн наблюдал, как тигры и львы окружают Джинула, настороженно ожидая его приказа. — Любопытно, — произнес Чисэн спустя мгновение. — Как тебе удается так легко заставить их следовать за собой? Джинул коротко фыркнул. — Эти звери просты. Покажи им, что ты без колебаний причинишь им боль, и они подчинятся. Чисэн нахмурился. — Возможно… ты им небезразличен, да? Взгляд Джинула стал пронзительным. — Если они полезны, я их использую. Если нет, я позабочусь о том, чтобы они закончили свои никчемные жизни. — Эта твоя привычка причинять боль другим… Это нужно прекратить, — произнес Чисэн негромко. Джинул насмешливо рассмеялся. — И что тогда? Пусть лучше причинять боль мне? Нет. Я не дам им такого шанса. — Его голос стал громче и наполнился ядом. — Джинул, — начал Чисэн размеренно, — если дело в том, что с тобой сделала Гокдама, то… — Почему ты так настаиваешь на этом? — прорычал Джинул, перебивая его. Чисэн помедлил, и его голос стал более приглушенным, когда он наконец ответил: — Потому что я чувствую, что ты пожалеешь об этих поступках. Тень легла на лицо Джинула, а голос его обрёл зловещую хрипотцу. — Я только и делал, что сожалел обо всем. И сейчас ничего не изменилось. Чисэн долго изучал его. — Я рядом, Джинул. Я понимаю, тебе трудно доверять… — Чисэн, — перебил его Джинул с тяжелым вздохом. — Я тот, кто я есть. И это никогда не изменится. Ты не можешь это изменить. Ты такой же демон, как и я. Отвратительный, мерзкий демон. Грешник. Ты здесь, потому что совершил что-то столь же мерзкое. Перестань притворяться, что ты лучше всех нас. Чисэн промолчал, ничего не ответив. На этот раз Джинул был благодарен за это.

***

Джину отказывался верить, что Чисэн отступится просто так. Этот демон был воплощением упрямства. Задумав что-то, Чисэн шел напролом, пока не добивался своего. Джину не мог взять в толк, что заставило его так отчаянно пытаться остановить Джину. Играть в добродетель? Следовать своим нелепым принципам? Эти попытки переубеждения только распаляли ярость Джину. Он не был добрым. И уж тем более, в его груди не билось доброе… сердце. С тяжким вздохом Джину крепче сжал лук. Знакомое дерево изогнутой тетивы казалось единственной опорой в этом мире. Этому оружию он доверял больше, чем кому-либо. Осторожно натянув тетиву, он прицелился в демона, спускавшегося по горному склону. Рядом беспокойно переминались тигры, их мускулистые тела плавно двигались под шкурой, из их груди вырывалось тихое, нетерпеливое мурлыканье. Они были возбуждены, предвкушая растерзать еще одного демона на завтрак. Их предвкушение висело в воздухе, как запах грозы. Но рука Джину дрогнула, когда он опустил лук. Легкая дрожь не осталась незамеченной. Несколько тигров вопрошающе зарычали, их золотые глаза вспыхнули от недоумения. Джину стиснул зубы, челюсти напряглись до боли. Неужели слова Чисэна и впрямь проникли в его сознание? Эти лживые убеждения – эти наивные, смертельно опасные идеи – могли стоить ему жизни. Внезапно холодок пробежал по спине Джину. Он напрягся, все чувства обострились до предела. Кто-то – или что-то – наблюдал за ним. Медленно переведя взгляд, он увидел демона. Долговязое существо с непропорциональным телом, огромными, немигающими глазами и спутанными черными волосами. Встретившись взглядом с Джину, демон истошно завизжал и, опустившись на четвереньки, бросился прочь, его гротескная фигура растворилась в клубящихся тенях у подножия горы. Тигры и львы вокруг разочарованно заворчали и, расходясь в стороны, побрели прочь от обрыва. Их плечи поникли, а под шерстью заиграли мускулы, словно их лишили долгожданной добычи. Джину и сам отступил на шаг, тяжело вздохнув. — Ты наконец-то меня послушал? Джину вздрогнул от этого голоса и, обернувшись, увидел Чисэна. Спокойный, собранный и непоколебимо уверенный в себе. Как он умудрился подойти так близко, оставшись незамеченным? Даже тигры и львы, обычно чуткие к вторжению, замурлыкали и в знак приветствия потерлись мордами о ханбок Чисэна. Он рассеянно погладил их по головам, проводя рукой по шерсти, словно это были обычные домашние кошки. Джину нахмурился и, прищурившись, подошел ближе. — Что еще? — спросил он неприветливо. Чисэн едва заметно склонил голову – на его лице по-прежнему не дрогнул ни один мускул. — Встреча с Гокдамой и Бэк Хва. Пока только с генералами, — небрежно ответил тот. Джину криво усмехнулся и отвернулся, с презрением махнув рукой, словно отгоняя назойливую муху. Он тяжело опустился на ближайший камень, раздражённо барабаня каблуком по земле. — Не пойду, — проворчал он, протягивая свой лук подставившему морду тигру, который взял оружие зубами. Чисэн вскинул бровь, но губы его тронула лёгкая, понимающая улыбка. — Ах да. Обычно на этом моменте я отступаю. Но, к несчастью, не сегодня. Джину бросил на него испепеляющий взгляд, но Чисэн продолжал, словно не замечая: — Гокдама работает над планом, — он изложил это спокойно и уверенно, — над планом, который обойдётся без помощи самого господина Гви-Ма. Сюрприз, так сказать. При этих словах взгляд Джину метнулся вверх, и в глубине тёмных глаз мелькнуло нечто, похожее на любопытство. Но он тут же отвёл взгляд, надевая маску безразличия. — Мне всё равно, — буркнул он. Чисэн остался непоколебим. Его упорство испытывало терпение Джину. Наконец, тот зло взрыкнул и поднял голову, встречаясь взглядом с собеседником. — Ладно. Слово сорвалось с его губ словно нехотя, и улыбка Чисэна стала шире, в ней читались теплота и предвкушение победы. Не говоря больше ни слова, он развернулся и зашагал вниз по горным ступеням, ханбок развевался за спиной, словно крылья неведомой птицы. Джину тяжело вздохнул и поднялся. Неохотно, словно идя на казнь, он последовал за ним. Голубая тигрица шла рядом, её рычание служило молчаливым утешением в этом нелёгком путешествии ко дворцу. Дорога пролегала в молчании. Джину не произнёс ни слова. Он даже не взглянул на Чисэна, которого, казалось, это совершенно не смущало. Наконец, они подошли к ступеням дворца, и Джину остановился, окидывая взглядом величественное здание. — Ну вот мы и на месте, — весело проговорил Чисэн и улыбнулся через плечо. Джину снова вздохнул и поплёлся за ним вверх по лестнице. Джину повернулся к своей тигрице, стоявшей рядом: — Останься. Тигрица, грустно взглянув на него, села, сгорбившись. Массивные дворцовые двери со скрипом распахнулись, открывая взору огромный зал. В центре стояла Гокдама, исполненная властности и грации. Рядом с ней, сложив руки перед собой и с восторженной улыбкой наблюдая за их появлением, стояла Бэк Хва. — Ах, Джинул, — приветствовала его Гокдама тёплым, радостным голосом. — Как я рада, что ты пришёл. Джину наклонил голову в знак приветствия и вошёл в зал. Он встал рядом с Чисэном, сохраняя своё неизменное непроницаемое выражение лица. Чисэн хлопнул в ладоши и задорно ухмыльнулся. — А вот и команда в сборе! — торжественно объявил он, явно пытаясь привлечь к себе внимание. Джину закатил глаза, но промолчал. — Итак, я созвала вас здесь по важному поводу… Чтобы навсегда уничтожить Хонмун, — начала Гокдама спокойным, но полным предвкушения голосом. Она изящно повернулась и повела их в большую, слабо освещённую комнату. В помещении не было ничего, кроме низкого деревянного стола в центре и мягких подушек по бокам, предназначенных для генералов. В воздухе витал слабый аромат благовоний, вяло клубящихся в полумраке. Бэк Хва наигранно всхлипнула, её голос звучал высоко и пронзительно. — Генерал Гокдама, я не могу здесь поместиться, — пожаловалась она, с преувеличенным разочарованием указывая на себя. Гокдама выдохнула. Её тон был резким, но сдержанным. — Прошу, генерал Бэк Хва, вернитесь к своему прежнему облику. Я не всегда могу приспособиться к вашим… Своеобразным габаритам. Бэк Хва надула губы, и её тело начало трансформироваться. По комнате разнёсся гротескный хруст и треск ломающихся костей. Её высокая фигура уменьшалась, а некогда чудовищный облик исчезал. Когда превращение завершилось, она предстала в образе маленькой девочки в струящемся белом платье. Её неестественно белые волосы водопадом ниспадали на плечи, частично скрывая детское лицо. Джину молча наблюдал за происходящим из тени своего плаща, его тёмные глаза оставались непроницаемыми. Когда остальные начали рассаживаться, Гокдама грациозно опустилась на одну из подушек и жестом пригласила остальных последовать её примеру. Её движения были плавными, размеренными и исполненными власти. Чисэн, неисправимый джентльмен, хлопнул в ладоши и ослепительно улыбнулся. — О! Генерал Гокдама, ещё одна новая комната в этом дворце. Просто восхитительно, — воскликнул он с театральным восторгом в голосе. Гокдама позволила себе лёгкую улыбку и кивнула в знак признательности. — Благодарю, генерал Чисэн. Как я уже сказала, это важная встреча. Возможно, мы совершим прорыв – найдём способ покончить с Охотницами раз и навсегда. — Гокдама улыбнулась широко, почти неземной улыбкой. Она сложила руки, едва сдерживая клокочущее внутри предвкушение. Бэк Хва, свернувшись калачиком на своей подушке, точно юркий зверёк, нетерпеливо заёрзала. Бледное, словно лунный свет, лицо вспыхнуло нездоровым румянцем восторга, и она подалась вперёд, как хищник, учуявший добычу. — Мы их съедим? ДА? ДА? — завизжала она, и её голос, писклявый и визгливый, разнёсся по комнате, словно звон разбитого колокола, оставляя после себя привкус металла. Джину поморщился, словно от зубной боли, его лицо исказилось гримасой отвращения, и он с трудом подавил желание заткнуть уши. Гокдама взмахнула рукой в успокаивающем жесте, её движения были выверенными, как у жрицы, совершающей ритуал. Бэк Хва оскалилась, но замолчала, и в тусклом свете зала зловеще блеснули её клыки. — Прорыв, говоришь? — Чисэн кокетливо склонил голову набок, его любопытство было разбужено, но в голосе сквозила лишь лёгкая, игривая насмешка. — Да, — согласилась Гокдама. Её голос, мягкий и мелодичный, словно шёлк, наполнил комнату. Она чуть наклонилась вперёд, будто собиралась открыть тайну. — Есть ещё один способ, с помощью которого Гви-Ма может обрести небывалую силу. И не только он… Мы тоже. Все четверо. Она хихикнула себе под нос, и от этого звука, похожего на шелест сухих листьев, у Джину по спине пробежал ледяной холодок. Гокдама вытащила из рукава своего просторного ханбока изящный белый шелковый веер. Она раскрыла его и начала аккуратно обмахиваться. Это плавное движение было завораживающим, почти гипнотическим. — Сила… Верно, — пробормотал Чисэн, задумчиво кивая. — Если мы все четверо станем сильнее, то сможем без труда сломить жалкое сопротивление этих Охотниц. Гокдама согласно кивнула. — Люди полагаются на веру, — начала она тоном просвещенного учителя, раскрывающего ученику древнюю мудрость. — Они слепо верят в богов, в духов, в невидимое. Их вера формирует их мир. И если мы выйдем на поверхность, они не увидят в нас монстров, какими мы являемся на самом деле. По крайней мере, если мы будем похожи на них, будем притворяться ими. Джину нахмурился, слушая её, и тревога сгущалась внутри. Он внимательно наблюдал за Гокдамой, его взгляд был острым и проницательным, как лезвие кинжала. Что бы она ни задумала, было очевидно, что её амбиции простираются гораздо дальше банальной победы над Охотницами. Она стремилась к чему-то большему – к чему-то гораздо более мрачному и зловещему. К абсолютной власти. Или, возможно… К чему-то ещё более чудовищному. — Святилища, — прошептала Гокдама. — Демонические святилища. Мы научим армию демонов имитировать поведение людей. Вести себя, как они. Сливаться с толпой. Благодаря этим святилищам люди будут почитать нас, как богов. Они будут видеть в Гви-Ма своего владыку и спасителя. И тем самым они отдадут нам свою веру. Она сделала паузу, и её взгляд остановился на Джину. Улыбка на её лице стала шире, превратившись в хищный оскал. — А вместе с их верой… придут и их души. Культ, мои дорогие генералы. Армия преданных последователей. Джину напрягся, уловив смысл её слов. — Мой дорогой Джинул, — проворковала Гокдама, вплетая в свой ласковый голос стальные, властные нотки. — Не окажешь ли ты любезность обучить часть своей легиона демонов и направить их в русло этого… замысла? Тень сомнения омрачила лицо Джину. — Это… Невозможно, — прорычал он, мотая головой. — Охотницы раскусят их. Они не слепы. — Значит, ты должен отточить их навыки до совершенства, разве не так? — парировала Гокдама, ее тон оставался невозмутимым, словно гладь озера. — Если ты преуспеешь, мы воздвигнем новые святилища. Твоей армии больше не придется скитаться по миру, выуживая души по крупицам. Святилища сами станут магнитом для паствы, приверженцев и душ, предназначенных для господина Гви-Ма. Веер в её руках захлопнулся. Губы Гокдамы расплылись в победоносной ухмылке, а в глазах блеснул коварный огонёк — И если все пойдет по плану, вера принесет нам нечто большее, чем просто души, — прошептала она. — Она дарует нам силу… всепоглощающую силу. Вы понимаете? Мы сможем вознестись до богов. В ответ на её слова за окном дворца возникла зловещая тень. В просвете окна вспыхнули исполинские, светящиеся глаза Сахон-Бэм, прожигающие пространство своим немигающим взглядом. Джину содрогнулся. Казалось, что змеиный взор заполнил собой все вокруг, ее присутствие давило, словно гранитная плита. — Боже, — пробормотал Чисэн, и волосы у него встали дыбом на загривке. — Сахон-Бэм стала… Больше. Ты уже приступила к реализации своего плана, не посвятив нас в детали? На лице Гокдамы играла безмятежная улыбка. — Это всего лишь небольшая проба пера, — призналась она. — Души, прибывшие сюда в последнее время – плод моих стараний. И, как видите, Сахон-Бэм стала сильнее. Люди – жалкие марионетки, их легко обмануть. Особенно тех, кто погряз в отчаянии. Они пойдут за тобой, если ты предложишь им то, о чем они истово мечтают. Бэк Хва залилась звонким смехом и захлопала в ладоши. — Просто восхитительно, генерал Гокдама! Я безгранично восхищаюсь вами! — прощебетала она, и комната наполнилась детским восторгом. Джину не говорил ни слова, его взгляд был прикован к Гокдаме. Нахмуренные брови выдавали его смятение, беспокойство грызло его изнутри. Он не доверял её замыслу. Не до конца. Что бы ни задумала Гокдама, это было не просто способом сокрушить Охотниц. — Господин Гви-Ма будет вне себя от радости, разве нет? — произнёс Чисэн с натянутой улыбкой, хотя тревога, промелькнувшая в его глазах, выдала его истинные чувства. Он говорил небрежно, но план Гокдамы, казалось, давил на него непосильной ношей. — Я хочу стать всесильной, генерал Гокдама! — провозгласила Бэк Хва, озаряя всех лучезарной улыбкой, ее детское нетерпение было почти осязаемым. В ее голосе звучала едва уловимая нотка голода, а возбуждение было почти пугающим. Гокдама усмехнулась и задумчиво потерла подбородок. — И ты станешь такой, моя дорогая Бэк Хва. Ты сможешь поглотить столько душ, сколько пожелаешь. Более того, люди будут почитать тебя как богиню. — В ее глазах вспыхнуло опасное честолюбие. — Итак, что вы все скажете? В комнате повисла гнетущая тишина. Взгляд Джину скользнул к Чисэну, который сидел, уставившись в стол, его лицо было искажено гримасой задумчивости. Джину заметил в его глазах легкую тень беспокойства. Даже Чисэн, несмотря на свою харизму и браваду, не смог полностью скрыть свои сомнения. — Джинул? — окликнула его Гокдама, не меняя ровного, приторного тона, но пронзив его взглядом. Джину стиснул челюсти, его зубы скрипнули от напряжения. На него давила необходимость принять решение, но отказ был невозможен. Не здесь. Не сейчас. Он издал низкий, сдавленный рык и поднялся на ноги. — Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Я предоставлю тебе демонов. Дай мне месяц. Улыбка Гокдамы стала ещё более яркой, обнажая ряд острых клыков. — Я безмерно благодарна тебе, генерал Джинул. Я знала, что ты не останешься в стороне, — довольно проворковала она. Не произнеся ни слова, Джину стремительно развернулся на каблуках. Он покинул комнату, и в голове у него зазвенело, когда он вышел в коридор. Снаружи воздух казался более спертым, а тени – более длинными и зловещими. Он судорожно выдохнул, его грудь тяжело вздымалась и опускалась, пока он пытался прийти в себя. Он замер, когда его взгляд упал на Сахон-Бэм, чьи огромные глаза, словно два бездонных озера, впились в него сквозь массивные окна дворца. Ее немигающий взгляд пронзал его насквозь, а ее аура окутывала, словно удавка. Его руки дрожали. Джину сжал их в кулаки, пытаясь унять дрожь. Но тяжесть её взгляда была словно напоминанием… Зловещим предостережением. — Джинул? Он вздрогнул от внезапного прикосновения к плечу и обернулся. Но это был всего лишь Чисэн, и на его лице читалась искренняя тревога. — Ты в порядке? — спросил Чвисан тише обычного, словно боясь напугать его ещё больше. Джину отдернул плечо. — Не задавай глупых вопросов, — отрезал он холодно. Чисэн слегка усмехнулся, и в его смехе прозвучало что-то вроде извинения. — Ты прав. Это был риторический вопрос. — Он пожал плечами, и к нему вернулась его обычная непринужденность. Джину фыркнул, и его взгляд стал ещё более свирепым. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — рявкнул он и отвернулся. — Я ухожу. Раз уж вы все так горите желанием что-то провернуть за спиной у Гви-Ма, я не намерен тратить здесь свое время. Он направился к дворцовым воротам, шагая быстро и целеустремленно. Но Чисэн последовал за ним, и его обычное легкомыслие сменилось задумчивостью. — Что ж, — произнёс Чисэн после долгой паузы, многозначительно глядя перед собой. — Я не сомневаюсь, что все получится. Гокдама – демон с выдающимся интеллектом. Джину не ответил. Его молчание повисло между ними тяжёлой глыбой, заглушая любые слова. Демоническое святилище, да?

***

— Чансу-у-у! — вопль Джину, сорвавшийся с горла, пронёсся по гостиной. Он окинул взглядом поле битвы: диван был распорот, вата вывалилась наружу, а пружины ощетинились. Остальные тигры, будто обезумевшие от вседозволенности, продолжали терзать обивку, впиваясь когтями в беззащитную ткань. Чансу мерила шагами комнату, рыча на них в тщетной попытке унять их разгул, и хвост ее нервно хлестал воздух. Дерпи виновато лежал на ковре, прижавшись к нему. Уши плотно прижаты к голове, а глаза широко раскрыты и полны немого укора. Он молча наблюдал за происходящим бардаком. Джину застонал. В этом звуке отразилась вся его измотанность. Услышав стон, тигры замерли. Их когти зависли в воздухе, не достигнув жертвы. Они заскулили, когда Чансу грозно зарычала. Под ее взглядом тигры послушно легли на пол, когда она ударила их лапой по морде. Джину потёр переносицу и сердито произнес: — Что это, Чансу? Я отлучился на пару минут – всего на один миг, чтобы принять душ, а вернулся… к этому? — Он бессильно указал на руины, раскинувшиеся перед ним, мечтая лишь об одном – рухнуть на пол и притвориться, что всё это лишь кошмар. Чансу ещё раз громоподобно зарычала, обрушивая свой гнев на остальных тигров, которые съёжились ещё сильнее, тихо скуля. Дерпи, как всегда, не понимал, что происходит, и тихонько фыркнул. Он неуклюже подошёл к Чансу и ласково потёрся о нее, но рассерженная Чансу оттолкнула его. Взгляд Джину вновь упал на изувеченный диван, и плечи его поникли. Всё в порядке, – подумал он, заставляя себя дышать ровно. Я могу купить новый. Руми и девочки вернутся только в воскресенье, верно? У меня будет достаточно времени, чтобы всё исправить. Словно в злой насмешке над его надеждами, зазвонил телефон. Джину в замешательстве огляделся и понял, что звук доносится из пасти одного из тигров. — Да ладно! — простонал он и побрёл к похитителю. Тигр неохотно разжал челюсти, и телефон, обильно смоченный слюной, выпал на пол. Джину, скривившись, вытер его о штаны и взглянул на экран. Руми. Сердце Джину подпрыгнуло, а глаза расширились от паники. Он быстро ответил, стараясь не выдать своего смятения. — П-привет, Руми! — пролепетал он, нервно рассмеявшись. — Привет, Джину! Как ты там? Наверное, скучаешь? Я до сих пор не понимаю, почему ты не захотел поехать с нами, – голос Руми звучал тепло, но с ноткой беспокойства. Джину тихонько рассмеялся и почесал затылок. — Я просто подумал… Что такие вещи – это для вас троих, понимаешь? Если бы я был там, я бы только мешал вам наслаждаться отдыхом. — Ох, Джину… — Руми вздохнула, и в её голосе прозвучала нежность. — Ты опять за своё. Иногда ты такой глупый. — Она хихикнула, и Джину не смог сдержать ответного смешка. — И всё же, — продолжала она, — мне бы хотелось, чтобы ты был здесь. Хотелось, чтобы ты увидел наше выступление, увидел фанатов… о боже, фанаты просто потрясающие… — Они любят вас, девочки, — мягко перебил её Джину, и на его губах появилась лёгкая, задумчивая улыбка. — Да, это правда… — тон Руми стал мечтательным, и Джину почти мог видеть, как блестят её глаза, когда она говорит о своем выступлении. Прежде чем Джину успел ответить, краем глаза он заметил движение. Один из тигров подобрался к обеденному столу и теперь грыз ножку стула. Джину с надеждой посмотрел на Чансу, которая тут же зарычала, и нарушитель спокойствия поспешно ретировался. — Что это было? — спросила Руми с любопытством. — Н-ничего! — выпалил Джину, смеясь. — Просто Чансу и Дерпи развлекаются, ты же знаешь, какие они бывают. Резвятся, хахаха. — Он окинул взглядом обломки – разодранный диван, обглоданные стулья – и почувствовал укол страха. Всё в порядке, вновь убеждал он себя. Я смогу это исправить. Я просто закажу новый диван и кресла. Их привезут до воскресенья. — Вообще-то, я думаю, мы вернёмся домой немного раньше, — весело сообщила Руми. Джину замер. — Что? — Я скучаю по тебе, Джину, — смущенно призналась она. — И… ну, я поговорила об этом с Бобби, и он сказал, что мы можем уехать пораньше. Джину тяжело сглотнул, его мысли лихорадочно метались. — О-о, Руми! Я тоже по тебе скучаю, но… разве тебе не стоит насладиться выступлением? Это же твой первый концерт после перерыва… — Ерунда, — со смехом перебила его Руми. — Я знаю, ты думаешь, что даёшь мне свободу или что-то в этом роде, чтобы я от тебя не устала, но это смешно. Я хочу быть дома. Я хочу тебя видеть. И, эй, мы наконец-то сможем сходить на то свидание, о котором ты говорил! — Свидание? — переспросил Джину. На мгновение его охватило волнение. Затем его взгляд упал на учинённую разруху – разорванный диван, обгрызенные стулья, хаос повсюду – и восторг улетучился. — Когда вы вернётесь? — спросил он сдавленно. — В пятницу, — радостно ответила Руми. Джину закрыл глаза, чувствуя, как на его плечи ложится тяжесть неминуемой катастрофы. Сегодня была среда. Ах, чёрт.