Глава 17

Джину и Мистери, по мнению всех окружающих, были неуклюжими дурачками. Не то чтобы они этого не знали – они прекрасно это осознавали. — Итак… — начал Джину, и тут же запнулся, когда они уселись бок о бок на бетонный парапет прямо напротив башни HUNTR/X. Мистери повернулся к нему, нервно переплетая пальцы. Джину заметил слабый румянец, пробивающийся сквозь растрепанную челку, скрывающую почти половину лица Мистери. — Зои и ты… да? Кто бы мог подумать, — произнес Джину, попытавшись улыбнуться. Мистери же ответил ему жалкой пародией на улыбку – кривой, бледной. Из его горла вырвался тяжелый вздох. Казалось, еще секунда – и он то ли разразится истерическим хохотом, то ли рухнет в обморок от волнения. — Не дергайся так, — сказал Джину, легонько толкнув его локтем. На самом деле, его собственные ладони были ледяными, а нервы натянуты до предела. Это было их первое свидание. Свидание с Руми. Он отказывался в это верить. Руми – его Руми – здесь, с ним, и вот они, наконец, идут на свидание. Сколько раз он представлял себе этот миг? Сколько раз он… Не успел Джину опомниться, как уже дергал одной ногой в унисон с Мистери. В воздухе вибрировало нервное электричество. Наконец, Мистери толкнул его в плечо, и в этот самый момент из раздвижных стеклянных дверей башни появились Руми и Зои. — Руми! — воскликнул Джину, вскакивая на ноги. Лицо Мистери, стоявшего рядом, расцвело таким искренним восторгом, что это почти граничило с карикатурой – казалось, вот-вот завиляет невидимым хвостом. — Мист! Божечки, не верится, что ты снова здесь! — выпалила Зои, и в её голосе звенело радостное изумление. Мистери, все еще заливаясь краской, молча кивнул, расплывшись в широкой, глуповатой улыбке. Джину повернулся к Руми и, ухмыльнувшись, осторожно взял ее за руки. — Привет, Руми, — произнес он мягко, даже не пытаясь скрыть переполняющие его чувства. Руми ответила теплой, чуть застенчивой улыбкой. — И тебе привет. Хорошо выглядишь, — сказала она, игриво окинув его взглядом. Он глянул свою одежду: безупречная белая рубашка с закатанными рукавами, заправленная в широкие брюки. Джину покраснел, внезапно почувствовав себя неловко. — Спасибо. Ты, э-э, ты тоже выглядишь потрясающе, — выдавил он приглушенно. На Руми был черный свитер с высоким воротом, заправленный в белые брюки, сшитые на заказ, а на шее мерцало изящное золотое колье в виде звезды. Образ завершали ботинки из гладкой черной кожи. — Я знаю, — ухмыльнулась Руми, но ее щеки предательски порозовели, когда она отвела глаза. Голос Зои вернул их в реальность. — Эй, ребята! Пошли! Боже мой, я так взволнована перед нашим первым двойным свиданием! — взвизгнула она, беря под руку Мистери, который, казалось, вот-вот растает от смущения. Джину предложил Руми руку, и она приняла ее. Их пальцы переплелись – легко и естественно. Зои и Мистери шли впереди. Зои оживленно болтала, а Мистери просто сиял, глядя на нее, как будто выиграл в лотерею. Джину и Руми шли позади, наслаждаясь кратким моментом уединения перед ужином. — Наше первое официальное свидание, — пробормотала Руми, искоса взглянув на него и лукаво улыбнувшись. — Настоящее свидание в эпоху цифровых богов, — ответил Джину, скорее самому себе, чем ей, с благоговейным трепетом в глазах. Руми рассмеялась и толкнула его в бок. — Говоришь, как старик! Просто назови это свиданием. Он слегка смущенно улыбнулся. — Разве можно меня винить? Это же моё первое свидание, — признался он, и его слова затерялись в летнем вечернем мареве. Место для ужина оказалось самым обычным – просто зеленый брезентовый навес, украшенный гирляндами, под которым расположились несколько столиков для пикника на траве. Аромат жареного мяса смешивался со свежим ночным воздухом, а приглушенный смех других посетителей сплетался с их разговором. Еда была восхитительной, а разговор – непринуждённым и полным улыбок. Но истинное волшебство этого вечера крылось в еле уловимой близости: Джину дозволялось сидеть так близко к Руми, что он ощущал исходящее от нее тепло, их колени соприкасались под столом, и он мог, не таясь, смотреть на неё без страха осуждения. Джину то и дело ловил себя на том, что любуется Руми и Зои, увлечённо щебечущими о чём-то своём. Мистери почти не произнёс ни слова, утопая в обожании, с которым он смотрел на Зои. Джину не мог его винить: он сам испытывал нечто подобное по отношению к Руми. Вся эта сцена была до того слащавой, до того пропитана невысказанной нежностью, что у случайного наблюдателя возникло бы непреодолимое желание проблеваться радугой. А если бы они задержались здесь ещё на минуту, то, вероятно, и нагадили бы ею же. Это было отвратительно-восхитительно, мучительно прекрасно, разрывающее сердце на части. Вскоре влюблённые пары, повинуясь негласному сигналу, разделились, чтобы насладиться уединением. Зои, увлекая за собой Мистери, буквально искрилась предвкушением. Мистери бросил на Джину испуганно-надеющийся взгляд, на который Джину лишь отмахнулся с улыбкой. — Кажется, их ждёт весёлый вечер, — промурлыкала Руми, прижимаясь к Джину. — Итак, теперь мы одни, — пропел Джину, плюхаясь рядом с ней на видавшую виды деревянную скамью у края палатки. Лёгкий румянец залил щёки Руми, и она шутливо толкнула его локтем. — Ты всё это с самого начала спланировал? — поддразнила она, сверкнув глазами. — А если и так? — парировал он, загадочно вскинув бровь. — Какой ты хитрый, — хихикнула она, качая головой. Джину взял её руку и нежно сжал. — Нам обоим нужно было побыть наедине. Им тоже. Я знаю, как Мистери ждал Зои… Ты же знаешь, какой он. — Джину переплёл их пальцы, чувствуя ровный, спокойный пульс Руми. Она прислонилась к нему головой. — Я рада за них, — прошептала Руми. — Я тоже. После всего, что произошло… Думаю, мы все этого заслуживаем, — ответил Джину. Он провёл большим пальцем по её костяшкам, словно боялся, что этот момент растает, исчезнет, если он ослабит хватку. Руми вздохнула, вдыхая аромат его кожи. — Оказывается, всё может быть хорошо, да? Джину улыбнулся, чувствуя себя в этот момент до странного умиротворённо. — Да… действительно может. Оказывается, хорошее может длиться долго, очень долго, да? Может быть, Джину ещё многому научится у Руми. Может быть – всего лишь может быть – он наконец-то поверит, что заслужил это счастье. Он смотрел в небо, утопая в своих мыслях, пока голос Руми не вырвал его из задумчивости. — О чём ты думаешь? — спросила она, приподнимаясь с его плеча и заглядывая ему в лицо. — О тебе, — выпалил Джину, прежде чем успел обдумать свой ответ. Румянец вспыхнул на щеках Руми, а затем она фыркнула от смеха. — Ты такой сентиментальный, — подколола она, но в её голосе звучала нежность. Джину только лишь ухмыльнулся, ничуть не смутившись. — Конечно, но, думаю, я твой личный слюнтяй, — сказал он, подмигнув. Руми закатила глаза, но снова прильнула к нему, положив свою тёплую ладонь поверх его руки. Они погрузились в уютное, комфортное молчание. Какое-то время они просто наблюдали за жизнью вокруг: птицы описывали круги над крышами, мимо проходили смеющиеся незнакомцы, а вечерний воздух доносил обрывки разговоров. Казалось, время замерло, и воцарился мир, словно ничто плохое не могло коснуться их здесь. Но мысли Джину постепенно вернулись к Руми и к той боли, что тихо жила в его груди. Он так и не нашёл её отца. Его наспех придуманный план провалился. Теперь у него осталось лишь два артефакта: одна картина с Руми и её матерью, а другая пробуждала в нём какие-то смутные, далёкие чувства, которые он не мог определить. Она казалась знакомой, но в то же время недосягаемой, как ускользающий сон. Как он мог обещать Руми счастье, если сам застрял на этом перепутье? Джину знал, что без колебаний вернётся в ад, если это поможет найти ответы. Он всегда мог проскользнуть обратно, проверить, как там обстоят дела. Теперь он был связан с Руми, а не с адом. Он сомневался, что Гви-Ма почувствует его присутствие. Хонмун был чем-то новым, неизведанным, но, возможно, он смог бы проделать в нём небольшую дыру, чтобы хоть что-то увидеть. Если отца Руми не было здесь… То, возможно, лишь возможно, он был в аду. Но это было странно. Джину даже не подозревал, что демон может влюбиться в человека, – он так много упустил, так многого не знал. Его разум – его память всегда были немного разрозненными, даже когда он был генералом, а столетия, проведённые в аду, только усугубили ситуацию. В его воспоминаниях были пробелы – сначала он забыл лицо Бэк Хва, а теперь… Джину подавил вздох, стараясь не потревожить Руми. Он чуть сильнее сжал её руку, ища утешения в её присутствии. Он должен найти её отца. Только так он сможет подарить Руми покой, которого она заслуживает – жизнь без боли, жизнь, в которой она сможет быть по-настоящему счастлива. Джину хотел дать ей это больше всего на свете. Это было меньшее, что он мог сделать для той, кого так сильно любил, для той, ради кого он с радостью отдал бы своё сердце.

***

Тигр, лиса, змея и дракон. — Что это значит? — прошептал Джину, и его слова тут же подхватил ночной ветер, унося их в темноту. Он сидел на черепичной крыше старого дома, это место давно стало его убежищем, особенно сейчас, когда рядом не было Руми. Лунный свет серебристыми призраками скользил по изогнутой черепице и отражался от потрёпанного свитка, лежавшего у него на коленях. За ним сидел Дерпи, тихо мяукая. Его взгляд был мягким, но рассеянным. Взгляд Джину был прикован к нарисованным существам: тигр, притаившийся в тени бамбука, с подозрением прищуривал янтарные глаза, полные скрытой силы; лиса, дикая и неукротимая, с глазами, горящими нездешним огнем, застыла в прыжке через заросли ежевики; змея, свернувшаяся в тугой спираль, чешуя которой поблескивала в лунном свете, а приоткрытая пасть казалась шепчущей древние тайны; и дракон, чьи извилистые очертания терялись в клубящихся облаках, с опущенными печальными глазами, полными вековой тоски. — Тигр, смотрящий с недоверием, безумная лиса, змея, источающая голод, и дракон, утопающий в печали… — пробормотал Джину, проводя пальцем по каждой фигуре. — Дерпи, тебе это говорит о чем-нибудь? — Он развернул свиток, подставляя его под лунный свет, чтобы Дерпи мог рассмотреть рисунок. Тигр наклонил голову, и из-за легкого косоглазия казалось, что он смотрит не на изображение, а куда-то вдаль. Джину не смог сдержать улыбку при виде этого, и тяжесть на его плечах на мгновение отступила. Он фыркнул и, со смешком, свернул свиток. — Прости, Дерпи. Не хотел ставить тебя в тупик, — Дерпи смущенно, почти обиженно рыкнул и вновь устремил взгляд на свиток. Джину развернул пергамент, аккуратно разглаживая его. В этих животных было что-то до боли знакомое, что-то, что шепотом поднималось из глубин памяти. Это было похоже на слово, застрявшее на кончике языка, ускользающее от осознания. — Что это… Да ладно, — вздохнул он, переворачивая свиток в надежде обнаружить скрытые надписи или символы. Но ничего не было. Джину провел кончиками пальцев по обратной стороне, ощущая под кожей лишь едва заметную зернистость древней бумаги. Дерпи ткнулся носом в руку Джину, принося прохладу и успокоение. Джину рассеянно протянул руку, чтобы погладить Дерпи по голове, и вдруг его взгляд встретился с глазами нарисованного тигра. На мгновение мир сузился до этого взгляда – подозрительного, ищущего, почти живого. Дерпи разочарованно рыкнул, когда рука Джину замерла. Джину взглянул на Дерпи, и на его лице мелькнула кривая улыбка. — Видишь? Я безнадежен. Ничего не могу понять. — Он театрально вздохнул и запустил руку в волосы. Глаза тигра, казалось, мерцали в лунном свете, не мигая. — Если я в ближайшее время не разберусь с этим, то сам проделаю дыру в Хонмуне и голыми руками притащу сюда отца Руми! — простонал он, в отчаянии уронив голову на колени. Дерпи вторил ему унылым рычанием. Джину повернулся к Дерпи и заметил, что уши существа прижаты к голове, а все тело напряжено. Одно лишь упоминание слова "ад" повергло его в ужас. — О нет, Дерпи… Я просто… Ну, это просто запасной план на случай, если все пойдет наперекосяк, — попытался успокоить его Джину, но Дерпи тревожно заскулил. Джину вздохнул и потер переносицу, чувствуя, как на него давит груз всего того, что он не сказал. — Дерпи… Слушай, это быстро. Помнишь святилища демонов? — продолжил он, понизив голос до заговорщического шепота. — У меня есть безумная теория – просто выслушай меня – о том, что, хотя Хонмун был построен так, чтобы в него невозможно было проникнуть, в нем должны быть слабые места. Места, где были построены старые демонические святилища – трещины в фундаменте, которые легко обнаружить, если знать, где искать. — Джину переплел пальцы, и в его движениях затрепетала беспокойная энергия. Он повернулся лицом к луне. На мгновение он поднял руку, словно хотел поймать ее. — Я знаю, это безумие. Но я прибегну к этому, только если не останется другого выбора. Если я не смогу найти отца Руми здесь, на поверхности, тогда… — Он медленно сжал кулак, словно запечатывая свой план. Дерпи всхлипнул и опустил голову так, что его нос коснулся холодной плитки. — Ой, Дерпи, я же ненадолго. В крайнем случае, я лишь слегка приоткрою завесу – всего на мгновение. Я вернусь до того, как Руми или девочки заметят рябь на Хонмуне, — попытался пошутить Джину, но его слова растворились в ночной тишине. Дерпи поднял голову, из его груди вырвался грустный смешок, а в глазах отразилось все его беспокойство. — Кроме того, это всего лишь запасной план. Сейчас нам нужно проверить эти демонические святилища и понять, верна ли моя теория. Если да, то у нас будет путь внутрь. А если я найду отца Руми, то расскажу остальным о святилищах, чтобы они могли уничтожить их. Но Дерпи лишь снова опустил голову, на этот раз прикрыв глаза лапами в знак молчаливого, но выразительного протеста. — Что это значит? — спросил Джину, искренне недоумевая и указывая на угрюмого Дерпи. Дерпи неохотно поднял лапу и посмотрел на него взглядом, который красноречиво говорил: "Ты ведь врешь Руми, не так ли?" Джину нервно и виновато рассмеялся. — Не вру, просто… умалчиваю! Как и в случае с ее отцом. Правда рано или поздно всплывет. Не стоит торопиться. Селин, скорее всего, все равно скоро расскажет ей правду об исчезновении отца. Сейчас главное – чтобы она была счастлива, — сказал он, скорее чтобы убедить себя, чем Дерпи, и крепко сжал кулак. Дерпи заскулил, опустив уши от беспокойства. — Дерпи, я обещаю – я не вру. Руми поймет. Она должна… — Джину неуверенно запнулся, и в его глазах мелькнул стыд. Он свернул свиток и протянул его Дерпи, который послушно открыл рот и спрятал его внутри. Джину колебался, не в силах встретиться взглядом с Дерпи, пока тот не толкнул его в бок, молчаливо предлагая свою поддержку. — Она поймет, — повторил Джину едва слышным шепотом. — Кроме того, я сомневаюсь, что нам когда-нибудь понадобится запасной план. Но мы должны быть готовы, ясно? Дерпи ответил тихим, неуверенным фырканьем. — Завтра мы найдем эти демонические святилища – только ты и я. Зная Чансу, я могу предположить, что она закатит истерику при одном упоминании о демонах, — сказал Джину, выдавив из себя улыбку и взъерошив шерсть Дерпи. Он встал, разминая затекшие конечности, и забрался на спину Дерпи. — Пойдем домой, — пробормотал он. Дерпи мгновенно повеселел и радостно зарычал, после чего спрыгнул с черепицы и унес Джину в ночь. Тишина окутывала башню, когда Джину проскользнул в комнату через балконную дверь, ведомый призрачным сиянием луны, скользившим по полу. Руми уже спала, её дыхание – было спокойным. Дерпи довольно заурчал и вперил в Джину сонные золотистые глаза, когда тот осторожно приоткрыл дверь, давая ему возможность выскользнуть наружу. Тигр бесшумно промчался, его когти едва касались отполированного дерева. — Джину? — прошелестел сонный голос Руми, и она приподнялась на локте. Волна длинных волос рассыпалась по ее плечам, ловя и отражая лунный свет. Джину обернулся и одарил ее мягкой, успокаивающей улыбкой. — Привет, — прошептал он в ответ. — Где ты был? Ты просто испарился после нашего свидания, — на ее лице читалось беспокойство. Джину подошел ближе, присел на край кровати и нежно провел пальцами по ее шелковистым волосам. — Просто вывел Дерпи на прогулку. Ему в последнее время тоскливо взаперти, он захотел, чтобы я его сопроводил, — ответил он. Уголки губ Руми дрогнули в слабой улыбке. — Знаешь, он всегда может попросить меня о компании. А что насчет остальных тигров? Надеюсь, они тоже не томятся в заточении. — На ее лице промелькнула тень беспокойства. Джину усмехнулся и убрал непослушную прядь с ее щеки. — Дерпи – особый случай. О стае Чансу заботится. Они даже иногда выбираются на ночные прогулки вместе. Не волнуйся о них, ладно? — Его слова, словно бальзам, смягчили ее тревогу, и Руми улыбнулась. — Это хорошо. Может, в следующий раз я сама выведу Дерпи на прогулку, — пробормотала она, откидываясь на подушки и увлекая Джину за собой. Он устроился рядом, обнял ее и прижал к себе. — Почему бы и нет. Клянусь, ты нравишься Дерпи больше, чем я, — прошептал Джину ей на ухо, и в ответ раздался тихий смех. — Это неправда, — прохихикала Руми, и он начал накручивать на палец прядь ее длинных фиолетовых волос, любуясь, как они переливаются в полумраке. Руми довольно вздохнула. — Пора спать. Завтра нам с девочками нужно снова куда-то идти, — сонно пробормотала она, устраиваясь поудобнее на подушках. — Куда? — с любопытством поинтересовался Джину. Руми приоткрыла один глаз и хитро улыбнулась. — Секрет. Джину надул губы и пробурчал: — Я хочу знать… Она заёрзала, когда он, хихикая, провел рукой по ее боку. — Ладно, ладно! Сдаюсь! Мы идем в баню, — призналась она сквозь смех. Джину залился краской и спрятал лицо в подушку. — Что это за реакция? Ты такой старомодный! — поддразнила его Руми, продолжая хихикать, пока Джину краснел в подушку. — Забудь, что я вообще спросил, Руми, — пробормотал Джину, в голосе слышалось смущение и игривое раздражение. — Спи, Джину, — мягко произнесла Руми, поглаживая его волосы. Он что-то невнятно проворчал в ответ, но обнял ее чуть крепче. В комнате воцарилась умиротворенная тишина, и Джину уже почти поверил, что Руми уснула. Но вдруг, тишину прорезал ее шепот: — Джину? Он тихо промычал, не открывая глаз. — Я редко это говорю, но… спасибо тебе за то, что ты делаешь меня счастливой. Мир кажется ярче, чем когда-либо, — выдохнула она. Джину медленно оторвал голову от подушки и встретился с ее взглядом в темноте. Долгое мгновение они просто смотрели друг на друга, и расстояние между ними словно исчезло. — Я тоже, — прошептал Джину, и в его голосе прозвучало волнение. Он приблизился, их лица почти соприкоснулись, губы были в миллиметре друг от друга. Взгляд Руми скользнул с его лица на губы, и на миг они замерли в нерешительности. Затем, нежно улыбнувшись, Джину коснулся губами кончика ее носа. — Спокойной ночи, Руми, — прошептал он. Руми ответила нежной улыбкой: — Спокойной ночи, Джину. И в тишине и уюте, в объятиях друг друга, они погрузились в сон, и мир вокруг них растворился в темноте.

***

В Сеуле, и только в нем, находилось четыре демонических святилища. Они с Дерпи намеревались посетить как минимум их все, и каждое из них словно было высечено по одному и тому же вековому лекалу – древнее, традиционное. Но это были не просто святилища: каждое из них было посвящено одному из четырех генералов лорда Гви-Ма, и в каждом таилась своя, извращенная версия божества. Джину было плевать на их истории и ритуалы. Важно лишь то, что эти демонические порталы притягивали души, необходимые Гви-Ма, и пока они были полны, внимание Гви-Ма отвлекалось от Джину. Давление ослабевало, пусть и ненадолго. Это святилище дышало древностью, словно само время: темные деревянные балки, почерневшие от дождей и солнца, черепичная крыша, поросшая мхом. Воздух был густым, пропитанным благовониями и чем-то более резким – серным смрадом, раздражавшим обоняние. Джину почти чувствовал на языке привкус горелого асфальта, горький и неприятный. И все же здесь были посетители. В основном туристы с фотоаппаратами и любопытством на лицах, словно святыня была лишь живописной реликвией – чем-то, что нужно беречь. Они ведь понятия не имели. Это было не место поклонения, а смертельная ловушка, созданная, чтобы заманивать верующих к ложным богам. Дерпи, его верный спутник в этой странной игре, тихо заскулил. Он нервно забил хвостом, царапая когтями камень, и упрямо отказался идти дальше. Присев у подножия статуи тигра, шерсть его встала дыбом, а золотые глаза неотрывно смотрели на темный дверной проем. — Эй… Я понимаю. Это похоже на врата ада, но это не ад, — произнес Джину, бросив взгляд на Дерпи. Он замер, когда группа туристов обернулась и окинула его настороженными взглядами. Для них Дерпи был, скорее всего, просто бездомным котом, а то и вовсе невидимкой. В конце концов, не каждый смертный мог видеть демонов. — Ага… проходите, люди, здесь не на что смотреть, — сказал Джину, небрежно прислонившись к перилам, пока группа поднималась по ступенькам, проходя мимо него. Дерпи по-прежнему не двигался, его тело было напряжено, в любой момент готовый сорваться с места. Джину вздохнул и кивнул. — Хорошо, ладно. Я быстро, — пообещал он, потрепав Дерпи по голове, прежде чем подняться по лестнице в одиночку. Внутри храма царил полумрак и давящая тишина. Толстые деревянные двери приглушали уличный шум, а запах благовоний был таким сильным, что у него заслезились глаза. Джину прикусил щеку изнутри, чтобы не чихнуть. Интерьер казался обманчиво простым: с балок свисали бумажные фонарики, отбрасывавшие тусклый багряный свет, который, казалось, окрашивал каждую поверхность в зловещие тона. В каждом углу застыли каменные статуи тигров, словно замершие в вечном дозоре. Туристы бродили с фотоаппаратами, не подозревая о тьме, что копошилась у них под ногами. Джину замер в центральном проходе, заставляя себя дышать медленнее. Он чувствовал, что Хонмун – барьер между мирами – здесь истончился, словно натянутая кожа, готовая лопнуть в любой момент. Кто бы ни построил это место, он точно знал, как ослабить его. Впрочем, Гокдама знала многое, ведь она была старше самой земли. Вероятно, здесь были хранители, преданные верующие, которые ухаживали за алтарями и подметали полы, никогда не подвергая сомнению "бога", которому они служили. Джину шел неторопливо. У алтаря были сложены подношения: миски с фруктами, оплывшие свечи, сложенные бумажные молитвы и большая золотая урна, до краев наполненная благовониями, дым от которых поднимался к стропилам словно призрачные пальцы. Перед алтарем лежала выцветшая желтая подушка. Джину опустился на колени и взглянул на свисающий свиток. Тигр, нарисованный жирными, хищными мазками, смотрел на него со свитка, и в призрачном свете фонаря его глаза казались почти живыми. Джину почувствовал, как от этого взгляда по коже побежали мурашки, и поспешно отвернулся. В этом месте было что-то культовое, какая-то тайна, скрывающаяся под слоем благочестия. Он не удивился бы, обнаружив внизу потайную комнату или туннель, ведущий туда, где истинно верующие совершают свои мерзкие подношения. Он судорожно выдохнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Может быть, настоящие демоны – это не те, кто родился в аду, а те, кто им поклоняются. Он понимал, почему Гокдама выбрала этот метод: людей так легко обмануть. Слепая вера – мощный инструмент. Дайте им «правду», завернутую в золото, и они проглотят ее целиком, не поперхнувшись. — Черт, — прошептал Джину. Он посмотрел на потрескавшуюся плитку под ногами. Он чувствовал, как Хонмун пульсирует здесь, словно отчаянно сопротивляясь той скверне, что исходила от святилища. «Система безопасности сработает», — напомнил себе Джину. Но ему было не по себе стоять здесь: тревога сжимала его сердце, холодный пот струился по спине. В святилище было что-то не так, настолько не так, что у него волосы вставали дыбом. Тишину внезапно разорвал истошный крик. Джину с бешено колотящимся сердцем выскочил на улицу и увидел женщину, лежащую без сознания на камнях. Ее лицо было белым как мел. — Мама! Кто-нибудь! Помогите! — кричал маленький мальчик, отчаянно тряся ее за руку. Туристы столпились вокруг, опуская камеры, и паника начала расползаться, как ядовитая змея. Рядом с ними застыла другая пара. Женщина вцепилась в руку своего спутника, ее губы посинели, а лицо приобрело пепельно-серый оттенок. — Нам нужно уйти. Мне… плохо. С этим местом что-то не так, — прошептала она. Джину в ужасе увидел, как ее душа, словно мерцающая тень, отделилась от тела и взмыла вверх бледным туманом, — и она тоже рухнула на землю. — Мин? Ты в порядке? Мин?! — воскликнул ее спутник, подхватывая ее, когда она начала падать. Джину отшатнулся, тяжело дыша. Что происходит? Как души покидают тела, если рядом нет демона, который мог бы их забрать? — Простите! Я врач, позвольте мне помочь! — прорвался сквозь панику женский голос, бодрый и ясный. Она бросилась к ним, ее свободная повседневная одежда была помята, словно она только что встала с постели, но стетоскоп, висевший у нее на шее, выдавал в ней доктора. Толпа инстинктивно расступилась, давая ей возможность опуститься на колени рядом с первой упавшей женщиной. Джину, незаметно для остальных, выскользнул из святилища, почти незамеченный в этом хаосе. Он подкрался к упавшей женщине, сердце его бешено колотилось. Ее грудь все еще поднималась и опускалась. Она дышала, но ее лицо было призрачно бледным, а губы неестественно синими. Он наблюдал, как врач проверяет ее пульс и дыхательные пути, спокойно, но быстро, ее руки не дрогнули. Джину почувствовал, как по спине пополз холодок. У этой женщины… нет души. Он чувствовал это – пустоту там, где должен был быть ее дух, гулкое эхо в воздухе. И все же ее сердце все еще билось; она продолжала жить, ее тело было нетронуто, в то время как ее сущность отсутствовала. Что, черт возьми, происходит? Это всегда здесь происходило? Джину медленно повернулся, не сводя глаз со святилища. Каменные тигры, казалось, теперь смотрели прямо на него, их вырезанные глаза были полны немого обвинения. Он выдохнул. Это было плохо – хуже, чем он мог себе представить. Возможно, одной предохранительной меры было недостаточно. Возможно, ему нужно было предупредить Руми и остальных. Эти святилища должны быть уничтожены. Немедленно. Правда была ужасна: эти святилища забирали души, не прибегая к помощи демонов. Как? Было ли дело в самом месте? В какой-то древней, скрытой силе, которая разрывала границу между мирами? Без помощи демонов? Как такое возможно? — Пожалуйста, помогите и моей жене, — кричал отчаявшийся мужчина, прижимая к себе обмякшее тело жены. Врач быстро кивнула и жестом велела ему опустить жену на землю. — Положите её сюда, пожалуйста. У кого-нибудь есть зонтик? Солнце слишком жаркое – это может быть тепловой удар, — сказала она практичным тоном, оглядывая толпу. Джину прикусил губу, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния. Тепловой удар? Ему хотелось выкрикнуть правду. Нет, дело не в солнце. Их души забирают – прямо у вас из-под носа! — Гокдама… как она это делает? — прошептал Джину дрожащим голосом и поспешил покинуть это проклятое место. Воспоминания о том, чему он только что стал свидетелем, преследовали его, словно зловещая тень. У ворот храма он с тревогой огляделся. — Дерпи? — позвал он. Но его верного спутника нигде не было видно. Джину спустился по изношенной каменной лестнице, оглядывая пустынную дорогу. Единственными признаками жизни были величественные статуи тигров по обе стороны от ворот и несколько случайных прохожих, с любопытством наблюдавших за суматохой у храма. — Дерпи! — резко свистнул Джину, с каждой секундой все больше нервничая. Внезапно рядом с ним возник маленький мерцающий портал. Из него высунулась полосатая голова Дерпи, испуганно прижавшего уши. — Дерпи! О, слава богу, — выдохнул Джину, испытывая огромное облегчение, когда тигр выбрался из портала, тихо постанывая. Дерпи зашипел на каменных тигров, словно почувствовав их злобную ауру, а затем прижался широкой головой к рукам Джину, ища утешения. — Послушай меня, — сказал Джину серьезно. — Нам нужно проверить все храмы. Что-то не так — что-то… идет не по плану. — Он запрыгнул на спину Дерпи, вцепившись в его густую шерсть. Дерпи замурлыкал, напрягая мускулы, и они вместе прыгнули обратно в портал. Вскоре показался следующий храм: он сверкал белизной в лучах послеполуденного солнца. У ворот стояла статуя лисы, ее каменные глаза казались почти живыми, полными коварного озорства. Дерпи заскулил и попятился. — Оставайся снаружи, — велел Джину мягко, но решительно. Дерпи заворчал в знак протеста, но подчинился, виляя хвостом. Внутри царил хаос. Кто-то упал в обморок посреди храма, и группа людей обмахивала его сложенными газетами и переносными веерами. У Джину упало сердце. Он протиснулся сквозь толпу и направился к внутреннему святилищу. В центре стояла одинокая белая подушка, резко выделявшаяся на отполированном полу. Над ней висел свиток, и нарисованная на нём лиса смотрела на Джину понимающим взглядом. Завитки на свитке что-то напоминали ему, но он не стал задерживаться на этом. Он поспешил мимо шумной толпы к Дерпи. — Дерпи, к следующему храму. Вперед, — приказал Джину, и в голосе его звенела сталь. Дерпи ответил громовым рыком, который раскатился эхом среди древних камней, словно зов из глубины веков. Змеиный храм кише́л жизнью: щелкали затворы фотоаппаратов туристов, вьющейся дымкой курились благовония местных жителей. Джину прокладывал себе путь сквозь эту пеструю толпу, его взгляд был прикован к алтарю, где, как и прежде, висел свиток. На пожелтевшем пергаменте угрожающе извивалась змея, и казалось, её гипнотический взгляд неотступно следит за ним. Хонмун в этом месте казался до странного хрупким, почти прозрачным, по сравнению с другими храмами. — Что задумала Гокдама? — промелькнуло в голове Джину, и в животе болезненно скрутило от недобрых предчувствий. Вернувшись, он увидел, что Дерпи, мечущийся у ворот, наотрез отказывается приближаться к ним. — Дерпи. Последний храм, — проговорил Джину. Тигр лишь кивнул, всем своим огромным телом выражая напряжение и нерешительность. Храм Дракона стоял в гордом одиночестве, отчужденный и заброшенный. Тяжелые, изъеденные временем двери были наглухо закрыты. Внутри было по-зловещему тихо, лишь редкие пылинки лениво танцевали в спертом воздухе. Джину, собравшись с духом, толкнул дверь, и та с душераздирающим скрипом распахнулась на проржавевших петлях. Внутри его взору предстали одни лишь руины. Храм превратился в безжизненную пустыню – пол был погребен под слоем пыли, песка и гравия. Перед воротами валялась изуродованная статуя дракона, лишенная головы и лап. — Не понимаю. Четыре святилища для четырех генералов. Гокдама, Чисэн, Бэк Хва и я. Одно забыто, — прошептал Джину, едва шевеля губами. Он медленно обошел комнату, осматривая запустение. В самом центре святилища стоял пустой стол, на котором лежала давно потухшая ароматическая палочка. Стена, где должен был висеть свиток, зияла унылой пустотой. Он застыл, глядя в эту пустоту, оглушенный всепоглощающей тишиной. Ни подушки, ни подношений – ни малейшего признака того, что кто-то заботился об этом храме на протяжении долгих лет. Дерпи издал жалобный звук и в знак поддержки ткнулся головой в плечо Джину. Это место отличалось от других. Несмотря на свое демоническое происхождение, оно казалось… священным. В воздухе ощущалась первобытная сила, древняя и нетронутая. "Неудивительно, что Сахон-Бэм росла так быстро", – подумал Джину. "Но эти святилища простояли почти три столетия…" Могло ли это быть…? Как Охотницы могли этого не заметить? Разве что Гокдама все тщательно скрыла… Джину всегда знал, что она хитра и изворотлива. Коварна. Эти ложные боги – в каждом святилище свое животное: тигр, лиса, змея… и… Он словно окаменел, уставившись на обезглавленную статую дракона снаружи. Повернувшись к Дерпи, он коротко приказал: — Дерпи, свиток. — Тигр послушно выплюнул испачканный слюной свиток. Джину поймал его дрожащими руками и развернул. С пергамента на него смотрели четыре фигуры: тигр, лиса, змея и дракон. — Отец Руми знал о святилищах, — осенило Джину, и по спине пробежал ледяной холодок. — Как? Кто он такой… Его телефон оглушительно зазвонил, нарушив могильную тишину. Он чуть не выронил свиток, и сердце бешено заколотилось, когда он взглянул на экран. Руми. — Алло? — выдавил Джину, чувствуя, как замирает дыхание. — Не хочешь рассказать, зачем ты ходил к Селин? — в голосе Руми звучали стальные нотки и неприкрытая подозрительность. В душе Джину все оборвалось. О нет.