Медвежья шкура

Как и обещала, Рада пошла в лес под предлогом сбора ягод через два дня. Всё это время девушка была как на иголках — бегала, суетилась, места себе не находила. Мать замечала, как девка засматривалась в окно, на лесную чащу, и краснела, аки рак варёный. Сразу почуяла Божена — ох и встретила она кого-то. А раз этот кто-то смог сердце её дочери в краску вогнать, значит добрый то хлопец. И вот, в назначенный час, только рассвет тронул высокие кроны деревьев, Рада тут же вскочила с постели, собирая вещи, одеваясь вроде обычно, но как-то покрасивше. Мать только недовольно ворочалась на печи да бубнила себе под нос: — Куда ж ты в такую рань… Никто ягоды твои не заберёт, чего летишь-то… — Ой мама, ой простите, я быстро, быстро…! Тихонько шептала девушка, выскальзывая за порог и тихонько прикрывая дверь за собой. Двор встретил её лёгкой прохладой, туманом на низинках да росой студёной. Рада вздохнула полной грудью, потопталась по двору. И впрямь рано ещё было. Рада так ждала этого дня, что не спала, считай, всю ночь. Думала, лишь бы скорее утро настало. И вот сейчас, стоя посреди тихого двора, она посматривала в лес. Куда же ей пойти? А когда? Как же она встретит Мишу? Все эти вопросы пришли в голову девушке только сейчас. Оказывается, её мысли были так плотно забиты предстоящей встречей, так были поглощены Михаилом, что девушка и не подумала об этом. Рада выдохнула. Потом подхватила лукошко с лавки под домом и тихонько выскользнула за ворота. Деревня была тихой и мирной. Спящие домики, где ещё не было слышно переговорок, криков детей, лязга посуды и шума заслонок печей, казались как никогда спокойными, почти безжизненными. Рада шла по улочкам, неторопливо вышагивая по песчаной дороге в сторону леса. Потом её босые ноги погрузились в утреннюю прохладу травы, мокрой от росы, а ещё дальше — ступни начали колоть шишки да иголки сосновые. Идя по лесной дороге, которую местные вытоптали сами, разъездили телегами, Рада оглядывалась по сторонам, выискивая глазами Михаила. Вдруг он так же, как и она, ждал их встречи и пошёл ждать её с самого утра… Однако после томительного ожидания и бессмысленного блуждания по лесной дороге до Рады дошла мысль, что договаривались они встретиться на полянке. Девушка тут же свернула с большой дороги и нырнула в лесную чащу.

***

Миша зато эти два дня вновь бродил по лесу, будто шатун посреди зимы. Ходил, как неприкаянный, в медвежьей форме, рычал на любого, кто рядом пройдёт. Уже всю живность лесную перепугал. Сознание человеческое долго в себя прийти не могло — худо хлопцу было, ох и худо. Но всё-таки пришлось Михаилу в руки себя брать: проснулся он ото сна, будто хмельного, встрепенулся и облик человеческий принял. Весь он был уставший, злой и расстроенный, что всё сложнее и сложнее ему облик человеческий возвращать. Била мужчину мелкая дрожь. То в жар бросало, то в холод. Понимал Миша, что найти ему невесту надобно. Да и нашёл-то он вроде… Да вот только что делать, если не содержит она слова своего? А если его сердце не откликнется, не полюбит он её? Сердцу ведь не прикажешь… Сложно это всё, ох и сложно… Тяжела она, доля колдуна-перевёртыша, да только что же ты тут уже попишешь… Миша выпрямился, насколько сумел, и поднял с лесного ковра шкуру медвежью. Накинул себе на плечи и побрёл по лесу, искать полянку, на которой его суженая ждёт.

***

Рада долго ходила, искала полянку получше, выбирала. В итоге остановилась на одной, где плотным слоем росла мелкая земляника. Постояла девушка, подождала… а потом плюнула. Что же без дела сидеть — стала ягоды собирать да в лукошко, платком застеленное, их класть. Занималась девушка, да и не заметила, как к полянке подошёл кто-то. Услышала только, как ветка хрустнула. Обернулась Рада и застыла в оцепенении. Со стороны восходящего солнца, в тени лесной чащи стоял медведь. Большой, косматый. Стоял и смотрел на неё, не отрываясь. Рада смотрела на него в ответ, не смея отвести глаз. Казалось, только моргнёт, и всё — пиши пропало. Рада стала медленно, очень осторожно отходить назад, когда услышала мужской вздох. Медвежья шкура откинулась назад, как полы кафтана, обнажая белую рубашку и холщевые штаны, подпоясанные знакомым красным поясом. Рада облегчённо выдохнула, когда на свет из лесной тени шагнул Миша в медвежьей шкуре, как в шубе. — Что же вы, Михаил Михайлович, летом в шубе ходите да девок пугаете? Я уж подумала, всё, прощайся, девонька, с жизнью, сейчас прямиком к Господу Богу отправишься! — слегка нервно хихикнула Рада, поднимаясь на дрожащие ноги. Михаил же твёрдым шагом молча подходил ближе, но остановился на некотором расстоянии от девушки. — А вы, Рада Мстиславна, пришли всё-таки… Я вас по всему лесу искал, подумал, не сдержите слово… — Побойтесь Богу, Михаил Михайлович! — прервала мужчину Рада, замахав руками.— Да чтобы я, да слова не сдержала?! Не было такого никогда, и впредь не будет! Аминь! Девушка перекрестилась, закрепляя обещание, и улыбнулась мужчине. Михаил же в ответ ей так же улыбнулся, потирая уставшие глаза. Он оглядел её с ног до головы, отметил что-то для себя. Потом сделал шаг навстречу. — То, что вы пришли — высшая награда для меня, — мягко проговорил мужчина, приложив руку к груди. — И я счастлив опять свидеться. Рада Мстиславна, скажите, по нраву ли я вам? Рада густо покраснела от такой прямоты мужчины. Потом прокашлялась, потупила глаза, разглядывая листья земляники и свои грязные босые ноги. — По нраву… — тихо произнесла она, не глядя на мужчину. — Даже… люб. Любы вы мне, Михаил Михайлович… Михаил внутренне ликовал. Даже усталость на короткий миг испарилась. Казалось, после её признания у него появилось второе дыхание. Человеческое сознание было таким чистым, таким ясным, как лёд на ручье. Медвежья сущность притихла, не показываясь и даже не ощущаясь внутри. — А не побоитесь? Рада Мстиславна, вы-то обо мне мало что знаете… И вправду, Михаил мало что рассказывал Раде про себя. Обмолвился только, что живёт он далеко, избу сам построил, да хозяйство небольшое держит. Только вот не уточнил, что живёт он в лесу, совсем один. Избу хоть и построил, хоть и хозяйство завёл, да только некому за ними смотреть — после того, как стал Михаил маяться, совсем в избе жить перестал. И хотя спрашивал Михаил, не боится ли Рада, в глубине сам страшился её ответа. — А чего бояться? Вы мужик видный, с хатой своей да хозяйством. Высок, силён, словом красавец. Чего же мне вас тогда бояться? — подняла свои честные зелёные глаза на Михаила Рада. И были эти глаза настолько искренними, настолько бесхитростными, что сразу захотел Михаил всё ей рассказать. Всё как есть выложить, без утаек и недомолвок. Вздохнул Миша, провёл рукой по колючей щеке. Взгляд карих глаз встретился с зелёными и стал серьёзным и твёрдым. — Я же вам, Рада Мстиславна, всю правду до конца-то и не рассказал… — Рада внимательно слушала, немного нахмурив брови. — Изба у меня и хозяйство. Да только хозяйство-то большое. Михаил взял Раду за руку. Мягко, едва касаясь своей огромной ладонью маленькой аккуратной ладошки девушки. Рада удивлённо раскрыла глаза. Она молчала, слегка приоткрыв алые губы, ожидая того, что будет дальше. Солнце всё больше и больше показывалось из-за стволов деревьев. Золотые лучи били в спину мужчины, бросая тень на его лицо, делая его настолько серьёзным, что Рада даже немного испугалась. Но мягкие прикосновения к её руке, тихие трели птиц и лёгкий шелест травы успокаивали, навевая чувство покоя и безопасности. — Я колдун. Мне одежда — медвежья шкура. Моё царство — дремучий лес. Рада раскрыла рот в безмолвном крике, когда Михаил приложил её руку к своей груди и накрыл могучей ладонью. Шкура на мужчине начала срастаться с кожей, становясь всё больше и больше. Вскоре перед девушкой стоял самый настоящий медведь. Он поднял на Раду свои карие глаза. И девушка увидела в нём то же, что видела и в человеке. Тот же ум, надежду и доброту. Её рука лежала на макушке медведя. Пальцы были погружены в густой жёсткий мех. Рада провела рукой по голове медведя. Потом ещё и ещё. Она не могла поверить, что перед ней настоящий колдун-перевёртыш. Она всё думала, что это просто сон. Даже ущипнула себя. Но всё было взаправду… Медведь тряхнул головой, опустив морду, и отряхнулся, будто только вышел из воды. Шкура стала худеть, будто из неё выняли всё мясо. Вскоре Михаил поднялся на ноги, оттягивая колено от лесного мха. Взял руку Рады, на этот раз решительнее, твёрже. Его глаза — омут тепла и заботы, но в то же время они наполнены и отчаянной мольбой. — Забывай своё человечье… Будь со мной, — проговорил он тихо, еле слышно. Рада завороженно смотрела на его лицо, что склонилось над ней. Сердце девушки дрогнуло, и она дотронулась до щетины. Она казалась точно как мех медвежий… Михаил прикрыл глаза, прильнул к протянутой ладони. — Как пускала венок на Купалье, с той поры я ночей не сплю... Всё вижу во снах, как твой венок кто-то другой ловит. Как кто-то другой тебя замуж зовёт… — бормотал мужчина, с закрытыми глазами потираясь колючей щекой о мягкую девичью руку. Рада смотрела с теплотой на Михаила, гладила щеку большим пальцем. — Да кто же меня замуж-то позовёт… Разве что Францишак, дак я сама за него не пошла бы… Уж больно неказистый он, — тихонько посмеиваясь, шагнула ближе к мужчине Рада, обнимая его лицо другой рукой. — И всё ж таки… Не хотел я, чтобы к тебе этот Францишак совался, — тихонько шептал Михаил, прежде чем открыть глаза и посмотреть в тёплые зелёные омуты. — Забывай своё человечье да иди со мной к алтарю…