Тени, съедающие ночь

      — ...и ещё одна папка без подписи, — протянул Тео, бросая взгляд на Гермиону. — Либо ты хочешь, чтобы я сам всё заполнил, либо ты тихо умираешь.       — Второй вариант, — выдавила Гермиона, не отрывая взгляда от пустого листа.       — Ага. Ну тогда скажи, где ты хочешь, чтобы тебя похоронили. И как зовут твою любимую сову, чтоб уведомить родных.       Он подошёл ближе, пригляделся:       — Мерлин, Грейнджер, ты выглядишь как человек, из которого выкачали всё — эмоции, магию, душу и половину сарказма. Кто-то украл твою личность?       — Просто... устала.       — Так, просто устала — это когда ты три ночи подряд читаешь отчёты. А ты сейчас выглядишь, будто тебя постирали в чёрной магии и не полоскали.       В этот момент дверь скрипнула, и в кабинет ввалился Малфой, с привычным выражением «вы все — недоразумение, а я пришёл понаблюдать».       — Что тут у нас, клуб жалобщиков или репетиция смерти в прямом эфире?       — Гляди, она сыпется, — махнул Тео.       — Она не сыпется, — фыркнул Драко, приближаясь. — Она истончается. Как школьный аргумент против моего превосходства.       Он встал напротив Гермионы, чуть наклонился. Она даже не подняла голову — только пальцы дрогнули на пергаменте.       — Вдохни, Грейнджер. Хотя бы для разнообразия. А то я уже подумываю поставить галочку в графе "труп".       — Отстань, Малфой, — с трудом выдавила она.       — Что-то ты не так злишься, как обычно. Ты даже не закатила глаза.       Он резко выпрямился и обернулся к Тео:       — Это ненормально. Она либо под Империо, либо её пожирает что-то потустороннее. Второе — вероятнее, потому что даже Тьма не осмелилась бы её контролировать.       — Ага, — отозвался Тео. — Мы уже решили: это какая-то дрянь, что ворует магию во сне. Типа дементора, только без стиля.       Драко снова посмотрел на Гермиону. И в этот момент она пошатнулась. Беззвучно, без драматизма. Просто осела — как свеча, догоревшая до конца.       Он поймал её раньше, чем она коснулась пола.       — Великолепно, — пробормотал он. — Теперь мне ещё и нести тебя. Если бы знал, что ты свалишься в обморок — принёс бы тележку.       — Она не останется здесь, — послышался за спиной голос Маврана.       — О, конечно. И куда же мне прикажете девать ваше падающее в небытие сокровище?       — К себе. Ты найдёшь тень. Только ты её видишь.       — Прекрасно. Всё, как я люблю: бессознательная женщина, одержимое проклятием, и я — нянька с допуском к ночным кошмарам.       — Малфой, — устало сказал Тео, — если ты сейчас опять пошутишь про "сон на одной подушке", я тебя заколдую в носовой платок.       — Не надо так грубо, Нотт. Я ещё даже не начал флиртовать. Но если она будет храпеть, я вызову экзорциста.       Он взглянул на Гермиону, которую уже держал на руках. Та была бледна, губы пересохли, дыхание — еле уловимое.       — Серьёзно, — тихо бросил Драко. — Она гаснет.       Тео откашлялся, пряча волнение под кривой ухмылкой:       — Если она умрёт у тебя в постели — мы скажем, что это был прелюдия к дуэли.       — Если она умрёт у меня в постели — я отдам её тебе. Вместе с отчётами.       И с этими словами Драко вышел, не оглядываясь. В коридоре он только пробормотал:       — Прекрасно. Спасаю Грейнджер от тени, а себя — от искушения прибить её собственноручно.       Квартира Малфоя пахла лавровым деревом, чёрным перцем и старой кожей.       Не дом — логово. Или, скорее, временное укрытие для того, кто привык не задерживаться нигде дольше пары ночей.       — Проходи, — бросил он, не оборачиваясь. — Не заблудись. Указателей "Гриффиндорцам сюда" у меня, к сожалению, нет.       Гермиона молча шагнула внутрь. Усталость сковывала каждое движение, словно она несла на себе весь штаб.       — Справа кухня. Если вдруг решишь, что ночная гостеприимность предполагает ужин — кастрюли там. Не отравлены. По крайней мере, мной.       Он появился в проёме спальни — в расстёгнутой чёрной рубашке, с вечно скучающим выражением лица, которое не могло скрыть легкую напряжённость.       — Кровать одна. Не потому что я коварен, а потому что я живу один. Всегда. Если тебя пугает идея делить подушку со мной — можешь наложить на меня что-нибудь мерзкое перед сном. У тебя же есть репертуар?       Он поддел её усталым взглядом, но без злобы.       — А если серьёзно, — добавил он тише, — чтобы эта тварь пришла, нам нужно спать близко. На одной подушке. Это не извращение, это логистика.       Он поставил стакан воды на тумбочку возле неё.       — Пей. Выглядишь так, будто тебя можно свернуть и унести в пакете.       Она не ответила — только кивнула и, еле передвигая ноги, прошла к кровати.       — Можешь не бояться, Грейнджер. Если я начну тебя обнимать — значит, эта штука уже рядом.       — А если не начнёшь? — пробормотала она, не глядя.       — Значит, я зачарован твоим фирменным недоверием.       Он лёг на спину, сцепив руки за головой. Она устроилась рядом — тихо, почти бесшумно.       Воздух между ними гудел от несказанного.       — Засыпай, — сказал он негромко. — Пока ты ещё целая.       Гермиона долго не могла уснуть. Она лежала на краю постели, будто её тела было слишком много для этого пространства — и слишком мало для того, чтобы согреться.       — Можешь не напрягаться, — лениво пробормотал голос из темноты. — Я не кусаюсь. Обычно.       — Я не боюсь, — парировала она, не открывая глаз.       — Конечно. Это у тебя просто привычка — напрягать каждый нерв, когда рядом мужчина в одной постели.       Она фыркнула. Он больше не заговорил.       Сон подкрался к ней исподтишка. Сначала треснула граница бодрствования, потом поплыли цвета, и на миг всё растворилось — даже усталость.       Её магия дрожала. Как свеча на ветру. Что-то тянуло её, невидимое, будто цеплялось за ауру и вытягивало по капле. Она металась внутри сна, пытаясь закрыться, но не могла.       Тень скользнула по комнате. Бесформенная, как дым. Но когда она приблизилась к источнику тепла, что-то вспыхнуло — и в этом сне появился он.       Драко.       Не он-во-плоти, но отпечаток — его сила, его зрачки, суженные до хищного прицела. Он смотрел на существо, будто знал, как его разорвать.       Тень застыла. Почувствовала. Узнала.       И убежала.       Сон обрушился.       Она проснулась первой. Сквозь щель в шторах пробивался тусклый утренний свет. Малфой лежал рядом, на спине. Его лицо было непривычно расслабленным — без маски, без язв. Он дышал медленно и глубоко. Ресницы почти касались скул. Губы... в другой жизни, может, и были бы красивыми.       «Вот бы ты знал, каким становишься во сне», — подумала Гермиона. «Таким тихим. Почти хорошим.»       Он внезапно заговорил, не открывая глаз:       — Долго пялишься — выставлю за дверь.       — Я просто проверяла, жив ли ты.       — Очаровательно. У тебя талант: даже заботу подаёшь, как угрозу.       — Это от усталости.       — Не думаю. Это врождённое.       Он открыл один глаз и лениво на неё посмотрел.       — Не снилось?       — Снилось.       — Жутко?       — Ты был там.       — А, ну тогда точно ужас.       Она улыбнулась, но тут же стерла улыбку. Слишком рано.       Он сел, взъерошил волосы и зевнул:       — Слушай. Мне, конечно, нравится будить женщин рядом с собой, но предпочитаю делать это не разговорами.       — Пошляк.       — Грейнджер, мы спали на одной подушке. Это уже почти брачная клятва в некоторых странах.       — В твоих фантазиях.       Он встал и направился на кухню, не отвечая.       Она смотрела ему вслед и думала: «Он знал. Тень почувствовала его. И сбежала».       Сегодня она выспалась. Впервые за несколько ночей.