Вторая четверть.

— Бэйб, постой-ка! — мимо сонной девушки пробежал кто-то в скрипучих кроссовках. Руми может и поднялась в хорошем настроении — все равно не выспалась. Еле моргая, она медленно проследила взглядом за убегающим. Он скрылся на лестничном пролете третьего этажа. Ну конечно, третий. Яркий свитер, крашеная макушка. Бэйби. Куда он.? Повернувшись обратно, Руми увидела и причину утреннего марафона хопера. Быстрый шаг, сжатые челюсти. Жесткий прямой взгляд. Руми невольно сглотнула. Джину, конечно, супер-привлекательный, когда злится, но выглядит это страшно. Ей даже стало жаль бедного Бэйба. Попасть под горячую руку не хотелось, и девушка спешно отошла в сторону, прижав спортивную сумку к груди. Джину вдруг зацепился за Руми взглядом, который тут же смягчился, и подошел к испуганно-удивленной балерине. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого глубоко вдохнул, явно сдерживая эмоции, и достал телефон из кармана джинсовки. Развернул экран к Руми, прикрывая глаза свободной ладонью. «Отсосите :Р» — гласила подпись под постом с фотографией Бэйби, довольно сидящем на блестящем красном мотоцикле. Парень показывал язык и знак мира в камеру и выглядел вполне счастливым. Руми прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть рвущийся наружу смех за кашлем. Взяла из рук Джину телефон, чтобы открыть комментарии. Пятьдесят восемь человек оставляли после себя дорожки из эмодзи огня и пальца вверх, писали, что на фото две машины, и оценивали характеристики нейкеда. В самом конце красовался краткий, но всеобъемлющий комментарий от Эбби: «Горжусь, но от Джину тебе пизда». Взрыв хохота разнесся по коридору первого этажа. Руми, схватилась за живот, безудержно смеясь. Оторвав взгляд от сенсорного экрана, на котором все еще кривлялся Бэйби, посмотрела на Джину. Он не выглядел впечатленным, и явно не видел ничего смешного в этой ситуации. Скрестив руки на груди, парень шумно дышал. — Прежде, чем его убить, дай ему хоть объясниться, — выровняв дыхание, Руми окончательно успокоилась. Джину фыркнул и закатил глаза. — Он мог поцарапать мою малышку или вообще, — понизив голос до шепота и наклонившись к девушке, парень приставил ладонь ребром ко рту, будто их подслушивали, — Уронить! Я бы не пережил. Настала очередь Руми закатывать глаза. Девушка передала телефон обратно парню, и ее взгляд упал на время. У нее около получаса до репетиции просмотра. Она пришла пораньше, чтобы разогреться как следует и подготовиться морально, поэтому могла задержаться тут на пару минут и еще поболтать. Осталось только придумать, зачем ей это нужно. В животе у Руми вдруг заурчало. Коридор был несильно заполнен, поэтому голодный желудок возмутился достаточно громко, чтобы как минимум два человека его услышали. Чтобы как-то отвлечь парня от произошедшего, Руми, сгорая от стыда и неловкости, суетливо заоглядывалась, подбирая тему для разговора. Джину прижал кулак ко рту и затрясся всем телом; редкие смешки прорывались сквозь руку и глухо отбивались от стен полупустого коридора. И почему тут так тихо?! — Погоди, — Руми нахмурилась. Вокруг них вертелись лишь классички-первокурсницы, да и те пытались строить глазки Джину, — Сегодня же смотр. Госпожа Селин обычно выгоняет всех современников, чтобы никто не мешал ей и комиссии с отбором. — Гви-ма сказал прийти. Как я понял, он тоже будет сегодня в комиссии. Зачем — без понятия, но все мои парни тоже тут. Ах, да. Бэ-эйб. Ему повезло, что ты такая… Он недоговорил, кашлянув. Руми вздоргнула, когда парень резко развернулся на пятках и почти вбежал наверх, оставляя девушку наедине с собой. Ну, почти наедине. Девчонки в черненьких хитонах вокруг разочарованно заскулили, поочередно обмениваясь восхищениями в адрес хопера. Живот снова забурчал. Сегодня Руми проснулась всего со второго будильника. Привела себя в порядок, надев свой лучший бордовый купальник; она даже успела подчеркнуть глаза стрелками. Подхватила собранную с вечера сумку и бодрым шагом отправилась в вуз. И совсем забыла зайти за утренним кофе. Без него балерина не сможет полноценно проснуться, а до ближайшей адекватной кофейни нужно прилично так пройтись. Руми чертыхнулась, злобно притопнув от собственной забывчивости. Она ведь вообще не волновалась все утро, а теперь такая мелочь из колеи выбивает. Стиснув зубы, Руми потопала к своему танцевальному классу. Почти у дверей ее настигли чьи-то торопливые шаги. На плечо легла узкая теплая ладонь и дважды хлопнула. — Джину сказал, если я принесу тебе кофе, то буду прощен за выходку с фото, поэтому говори, какой тебе, и я пойду. Девушка посмотрела на Бэйби, как на призрака. Он не был побитым, и это радовало. Значит Джину еще не сошел с ума. Но зачем было посылать Бэйба сюда? Какой кофе? — Ну? Не у тебя одной репетиции весь день, думай. — Капучино с карамелью и корицей, — выпалила Руми по памяти, все еще находясь в легком шоке. Парню этого хватило. Бросив находу «Приторная гадость», он пошел к выходу. После получасового интенсивного разогрева Руми вытирала шею полотенцем, параллельно «стрясывая» с ног напряжение. Бедра приятно покалывало, стопы горели, а руки отнимались, но все это было абсолютно нормально, и Руми давно привыкла к странным ощущениям. Почти все девочки пришли и тоже разминались — кто у станка, кто перед зеркалом, а кто-то все еще опаздывал; до полной готовности у них оставалось несколько минут. Когда дверь вновь открылась, никто не обратил внимания. Селин никогда не заходила раньше даже на секунду. — Руми-и! Подойди! Мужской голос привлек внимание всех девушек в балетном классе. Как по команде, балерины повернули головы в сторону говорящего. Бэйби гордо стоял в импровизированной модельной позе, держа в вытянутой руке стаканчик из модной дорогой кофейни, которая находилась почти в километре от университета. Как Бэйби туда успел добежать меньше, чем за час, остается загадкой, но стоял он даже не запыхавшись. Под пристальными взглядами девушек и в полной тишине Руми подошла к парню, забирая горячий кофе из длинных пальцев. — Не знаю, что ты ему сказала, но спасибо. Спасла меня от участи стать инвалидом, — заговорщицки прошептал хопер и подмигнул. Руми молча кивнула ему в ответ, и Бэйби исчез в дверном проеме. Несколько секунд звонкой тишины. — Ты что, встречаешься с Бэйби? Хорошо, что Руми не успела сделать глоток, иначе обязательно бы подавилась. Посмотрела на девочку, задавшую вопрос, скривив лицо в некоторой степени отвращения. — С чего вы так решили? Из-за кофе? — Руми уперла свободную руку в бок кулаком и расправила плечи, вызывающе дергая подбородком. — Ну, не каждой из нас парень с современного с утра пораньше доставляет напитки прямо к двери балетного класса. Дверь снова скрипнула железными петлями, впуская внутрь заведующую отделением классического танца. Селин зашла ровно в назначенное время, не опоздав ни на секунду, тем самым отсрочив словесную расправу над Руми от ее же сокурсниц. Но даже спустя несколько первых упражнений танцевального урока девушка ловила на себе завистливые взгляды. Было бы чему завидовать, дурочки. Начали репетицию с плие на середине — Селин отвела юных балерин от станка в начале этого года, и уже практически все задания выполнялись перед зеркалом в центре класса. Дальше по заученному порядку — тандю, жете, ронд. После закрепленного фраппе в комбинации с пти-батман женщина почти одобрительно глянула на первую линию девушек, в которой стояла Руми. Видимо, была довольна результатом увиденных упражнений. — Адажио по двое с продвижением по диагонали, — Селин не делала замечаний на последней репетиции показа — молча просматривала подготовленные дорожки движений, а после выводила за дверь того, кого считала недостойным сцены. Но добродушно разрешала посидеть всем, кто не попал в основной состав, в концертном зале и тихо посмотреть импровизированное выступление сокурсников. Руми обрадовалась озвученному заданию. Наконец-то ее комбинация. Весь классический урок девушки составляют самостоятельно, каждая придумывает и составляет различные связки. После — Селин либо одобряет принесенную работу (что случается крайне редко с первого раза), либо отправляет переделывать. И все вместе учат и отрабатывают комбинацию. В этот раз Руми досталось делать ее любимое адажио — медленные подъемы ног, плавная смена изящных поз, мягкая работа руками. Она чувствовала себя Одеттой из балета «Лебединое озеро», исполняя эту часть урока. Чуть с придыханием из-за активной нагрузки до этого, Руми гордо прошагала вперед всех, «возглавляя» ведущую пару. К ней подошла девушка с последнего курса и, одобрительно хмыкнув, оглядела с ног до головы. Кивнула сама себе и приняла исходную позицию. Руми последовала ее примеру, собирая ноги в пятую. Концертмейстер дождался кивка Селин и тронул клавиши блестящего фортепиано в углу танцевального класса. Ноктюрн Шопена зазвучал медленно и мягко, вплетаясь в первые шаги Руми. Эту композицию она знала уже наизусть — каждый такт, каждый акцент. Могла даже наиграть что-то похожее, не зная верных нот. А вот комбинацию медленных арабесков и релевелян помнили даже Мира с Зои, которым не повезло сидеть в гостиной в тот день, когда Руми ее сочиняла, а потом заучивала. Первая четверть — рабочая стопа скользит до колена опорной ноги. Вторая четверть — выводится пяткой вперед и вверх. Руки свободно взмахивают на долю позже. Пауза. После отработанной середины, остаются большие прыжки. На них почти не остается сил, но Руми справляется. Селин заканчивает репетицию и отходит к концертмейстеру посоветоваться. На самом деле, она уже приняла решение, и просто дает девушкам несколько мгновений отдыха. Остатки остывшего кофе приятной сладостью обволакивают язык. Кушать по-прежнему хотелось, но уже не так сильно. Да и кофеин ненадолго перебил голод. — Кого я сейчас назову, проходят со мной закулисы. Остальную информацию озвучу позже. Когда Селин называла имена, Руми держала кулачки и жмурила один глаз, надеясь услышать в списке «избранных» свое. Но если она назовет ее, то это еще не значит, что ее выбрали на роль примы. Или приму она уже назвала вначале? А если ее назовут самой последней, значит она будет стоять в последней шеренге? Или ее вообще не назовут? — Долго будешь в облаках витать, Руми? Я ведь сейчас передумаю, — Селин скрестила руки на груди, окидывая девушку оценивающим взглядом. И пусть голос женщины был тверд и излишне строг, глаза ее улыбались, а кончики губ едва подрагивали. — Простите, госпожа Селин. Я… — Руми заломала кисти рук, перекатившись с пяток на носки, — Я отвлеклась и прослушала. — Я выбираю тебя на роль главной солистки. Не подведи меня. Руми пару секунд глупо моргала, глядя на преподавательницу. Время замедлило ход, а грудь от перенапряжения сдавило, будто тисками. Надо было что-то ответить, поблагодарить или хотя бы обрадоваться чуть более эмоционально, но девушка выдавила лишь: — Не шутите? Селин рассмеялась. Тихо и коротко. — Нет, Руми. Не шучу. С визгом неприсущим балерине, Руми пронеслась по танц-классу, размахивая руками. Подхватила телефон, находу печатая радостную новость Мире и Зои в чат. — Ой, — заметив на себе несколько недовольных и один смеющийся взгляды, девушка замерла на месте и быстро поклонилась, — Извините, пожалуйста. — Пройдемте в концертный зал, закулисы. Обсудим дальнейшие действия. Сцену освещал только технический свет, и никаких балетных волшебства и очарования сейчас тут не было, но Руми все равно вдохнула поглубже. Пахло софитами и дым-машиной. В зале были еще люди. Комиссия из приглашенных педагогов и балетмейстеров. Селин отбирала их по городу каждого лично. Среди них Руми заметила знакомое лицо. Гви-ма. Джину ведь сказал, что он будет здесь. Заведующий отделением современного уличного танца направился к Селин, когда заметил, что она вошла. — Господин Гви-ма, сразу прошу обратить внимание на эту девушку. Руми, подойди, — женщина указала рукой на балерину, — Она исполнит главную партию в балете. На данный момент она лучше всех подходит на эту роль. Ваш мальчик должен быть не хуже. Руми, до этого скромно улыбающаяся мужчине, нахмурилась, переведя вопросительный взгляд на свою наставницу. Чей мальчик? Кого лучше? Перебивать было нельзя, и пришлось прикусить язык. Взрослые все объяснят, нет смысла сейчас надумывать. — Я Вас уверяю, госпожа Селин, мой третий курс давно переплюнул меня в их возрасте. Думаю, Вы знаете Джину? Может, он и взбалмошный, но очень ответственный… В подтверждение его слов из одной кулисы в другую пробежали двое парней. Эбби и Романс смеялись набегу, оборачиваясь на кого-то позади. За ними на сцену выскочил человек в поролоновой голове быка, пошаркал ногой, изображая копыто, и помчался за убегающими. Руми услышала тяжелый выдох за спиной. Гви-ма с закрытыми глазами считал до десяти. — Этого больше не повторится, — кивнул он Селин и быстрым шагом направился к краю сцены, — Джину, Эбби, Романс! Пятьдесят отжиманий прямо сейчас, и чтобы я видел. Явно погрустневшие хоперы вернулись в зал; Джину был уже «в своей» голове. Руми встретилась с ним взглядом, когда парень опускался в упор лежа, покрутила пальцем у виска и хихинула — в ответ он почесал нос средним пальцем. — Насчет Джину. Я могу пересмотреть свое решение, если его поведение не устроит Вас или Вашу подопечную, — господин Гви-ма вновь оказался рядом с заведующей классического отделения и выглядел очень виноватым, — Но лучше, чем он, я представить Вам не смогу. — Если это был единичный случай, я не против закрыть на этот его поступок глаза. Они всЕ еще дети, — Селин мазнула рукой по плечу юной балерины, — К тому же нужно ведь посмотреть, действительно ли он так хорош, как вы его описываете. Да, Руми? Руми не слушала. Она жадным взглядом облизывала перекатывающиеся мышцы рук отжимающегося Джину и проклинала человека, придумавшего серые спортивные штаны.