Часть 4

31 октября, Хэллоуин в Хогвартсе Большой зал сиял в золотом свете. Под потолком лениво кружились сотни волшебных тыкв, внутри которых мерцал мягкий свет. Огромные летучие мыши неспешно порхали меж парящих свечей, а на столах ломились блюда: тыквенные пироги, карамельные яблоки, золотые конфеты, гоблеты с холодным сливочным пивом и горячим тыквенным сидром. — …и хочу поблагодарить вас всех за волшебное начало учебного года, — голос профессора Дамблдора прозвучал в завершение пира. — И особую благодарность выражаю мистеру Хагриду за наши сегодняшние… не совсем обычные тыквы. Весь зал засмеялся — одна из тыкв за его спиной как раз в этот момент неожиданно раздвоились и превратилась в огромную морду кота, которая чихнула. После пира ученики начали собирать вещи: завтра — короткие каникулы, можно уехать домой или остаться в Хогвартсе. Шуршание мантий, перешёптывания, беготня за чемоданами — всё это создавало в коридорах легкую праздничную суматоху. — Ну, пойдём, Джуди. У нас с тобой… срочное дело, — таинственно сказал Сириус, едва Джуд выбралась из толпы гриффиндорцев. Джуд стояла на лестнице, скрестив руки на груди, и подозрительно смотрела на Сириуса. Он, как обычно, был в приподнятом настроении — глаза блестели, губы растянуты в ухмылке, а в руках он что-то прятал за спиной. — Ладно, выкладывай, — сказала она, прищурившись. — Что ты опять придумал? — Не бойся, сегодня без фей и всяких других существ— заверил он, качнув головой. — Просто прогулка. Просто Хогсмид. Просто тебе нужно развеяться. Она молча продолжала смотреть. — Серьёзно, Джуд, — смягчился Сириус. — Ты была в лазарете, вылезла из-под проклятого котла, это вечер для тебя. И мы заодно купим огневиски — без него вечеринка обречена. Джуд закатила глаза, но на губах появилась улыбка. — Ты невозможен, — сказала она. — Ладно. Только быстро. И не вздумай натворить чего-нибудь. — Клянусь честью Гриффиндора, — провозгласил Сириус и развернул знакомую до боли карту. — Джеймс даже не заметит, что плащ на пару часов “ушёл погулять”. Они выбрались из замка, скользя в тени под Плащом-невидимкой. Вечер опустился на Хогсмид густым, почти осязаемым воздухом, пахнущим мокрыми листьями, тыквами и камином. Ветрено, но не до озноба — достаточно, чтобы прижаться друг к другу плечами и почувствовать себя частью этой осени. Они вошли в «Три метлы» — последние посетители уже расходились, а мадам Розмерта протирала стойку. Увидев Сириуса, она закатила глаза. — Опять ты. — Не могу устоять перед вашим обаянием, мадам, — развёл руками Сириус. — Сегодня у этой юной леди личный праздник. Она, между прочим, выжила в школьной мясорубке. Мы заслужили по кружке. — Двадцать минут. Ни секундой дольше. А то опять будете мне объяснять, почему вас ищет весь преподавательский состав. — Всё будет по вашему слову, прекрасная Розмерта, — с неприкрытым флиртом поклонился он. — Тебе не стыдно? — шепнула Джуд, едва они уселись у окна. — Я бы флиртовал чаще, если б был старше. Не стал бы терять шанса. Она прыснула от смеха, откинувшись на спинку стула. — Ты невозможен. Горячее сливочное пиво согревало ладони и язык, согревало что-то глубоко внутри. За окном кружились листья, мягко ложась на каменную мостовую. Мадам Розмерта закрывала окна и тушила огоньки в фонарях. Джуд впервые за долгое время чувствовала, как внутри становится легче. — Спасибо, — тихо сказала она. — За что? — Просто за то, что не дал мне киснуть. — Ну, а я тебе что говорил? — ухмыльнулся Сириус. — Сегодня мы не просто развлекаемся. Сегодня мы живём. А потом будет вечеринка века. Я надеюсь, ты не боишься станцевать перед всей школой? — Что? — Ничего, ничего, — отпил он глоток, скрывая ухмылку. Они расплатились и вышли обратно в улицы Хогсмида. По пути Сириус завернул в лавку “Кабанья голова” и, как всегда, знал, где спрятана бутылка огневиски “для особых случаев”. Джуд это нисколько не удивило. Пока он набивал сумку, она случайно бросила взгляд на витрину книжного киоска, где в витрине ярко светился магический оракул с газетным заголовком:

«Атака на маглов. Лондон. Следы Пожирателей смерти».

Мир внезапно стал тише. Как будто листья перестали шуршать. Как будто холод пробрался под мантию. Сириус заметил, как она замерла. Подошёл ближе, посмотрел на оракул, затем на неё. — Эй, — мягко сказал он, кладя руку ей на плечо. — Не сегодня. Сегодня не об этом. Сегодня просто осень. Просто ты. Просто праздник. Мы не можем всё изменить, но можем позволить себе одну ночь без тьмы. Она кивнула. — А теперь пошли, Джеймс будет в истерике, если мы не вернёмся. И, смеясь, они пошли обратно, по пустым улицам, где ветер играл с мантиями, а где-то вдалеке слышалось эхо чужих шагов — может быть, их собственных. Впереди их ждала ночь, наполненная огнями, музыкой, друзьями и, возможно, чем-то большим. Но пока что только осень, только они двое, только мгновение тишины, пряного воздуха и горячего сердца.

***

Зайдя в гостиную, они с Сириусом тут же растаяли в море смеха, громкой музыки и переливающихся гирлянд, которые сами перебирали цвета, как хамелеоны на эмоциях. Вечер в Хогвартсе окончательно перестал быть томным. Джуд и Сириус отправились переодеваться их ждал тщательно продуманный образ. Мародёры, Джуд, Лили и Марлин выбрали на этот Хэллоуин тематику старой доброй рок-классики. Блестящие куртки, кожаные штаны, высокие ботинки, начёсанные волосы и подведённые глаза — каждый из них выглядел так, будто сошёл со сцены концерта в 70-х. Джеймс, конечно, заявлял, что он — живое воплощение Фредди Меркьюри, но Сириус, переодетый в Джимми Пейджа, только фыркнул и подмигнул Джуд. В гостиной Гриффиндора уже царил настоящий разгар. Людей было столько, что казалось, стены вот-вот начнут подпрыгивать от ритма. Пришли все — кроме слизеринцев, конечно. Им не выдали приглашений. По словам Римуса, «иногда мир нужно спасать маленькими решениями». За диджейским столом, импровизированным из стола у окна и волшебно усиленных граммофонов, стояли Сириус и Джуд. Они сбежали всех мелких конфликтов, шутили и наперебой выбирали музыку. Первой песней вечера стала “All the Young Dudes” — её выбрал Сириус, и не зря. Комната зажила: головы начали качаться в ритм, тела тянулись к танцу, а волшебные лампочки в воздухе начали пульсировать в такт. Джеймс, как водится, не терял времени зря. Он приблизился к Лили, преисполненный торжественности, и с заговорщицкой улыбкой протянул руку: — Лили Эванс, Станцуете со мной? Ради Гриффиндора! — Ради Гриффиндора, — сдалась она с улыбкой и положила руку в его ладонь. Сириус и Джуд, наблюдая за этим, хохотали, как школьники, застукавшие профессора Флитвика за танцами. Джуд не удержалась и достала свой магловский фотоаппарат, подаренный Лили («чтобы ты хоть раз снимала что-то, кроме домашних заданий») — и сделала снимок. В кадре Джеймс сиял, как рождественская гирлянда, а Лили смеялась так, будто весь вечер принадлежал только им. Потом Джуд повернула объектив к себе и Сириусу. Он обнял её за плечи и громко изобразил рок-звезду, дико корча рожицы, а Джуд ловила момент и щёлкала затвором, хохоча в ответ. Эти фотографии точно станут легендой. Следующей песней по выбору Джуд стала “Dancing Queen”. И комната взорвалась. Танцы, кружения, крики одобрения. Питер подскочил к ним, сияя, как полированная тыква: — Это лучшее, что было в этом году! Даже лучше, чем когда либо —Он протянул по бокалу огневиски. — За хэллоуин, магию и танцы! Он тут же умчался танцевать с Марлин, а Джуд заметила, как Римус, немного смущённый, протянул руку когтевранке в светло-голубом платье. Она кивнула, и они пошли к танцполу. Даже Римус! Сириус тем временем передал управление музыкой одному из старшекурсников со словами: — Если кто-то закажет песню Селин Дион — выключай всё к чертям. Он повернулся к Джуд и театрально поклонился: — Мадам, разрешите угнать вас на паркет. — Только если танец не будет включать сальто, — засмеялась она. Они выскочили в центр, где устроили целый танцевальный баттл: Джуд поднимала руки и крутилась, а Сириус показывал что-то безумно пародийное, явно вдохновлённое магловскими клипами. Комната ревела от восторга. — Всё, ты победила, — признал он, тяжело дыша. — Теперь я вернусь к своему месту силы — диджейскому трону. Следи, чтобы никто не сжёг мебель. — Только если это будет Питер. Пока Джуд танцевала с Лили и Марлин, смеясь и размахивая руками, Сириус вдруг включил новую песню — и по комнате разлилось знакомое вступление. “Hey Jude” — The Beatles. Гостиная будто притихла на мгновение, а потом вновь ожила, мягче и теплее, чем прежде. — Моя Джуд, — прокомментировал Сириус с ухмылкой, — эта песня сегодня для тебя. Кто-то засвистел, кто-то зааплодировал, а Джеймс, пританцовывая, закричал: — Ну всё, теперь ты обязана остаться до конца и выслушать, как мы споём второй куплет! — Идиоты! — рассмеялась Джуд, и всё смешалось в потоке музыки, дружбы и хрустящего смеха. В этот вечер Хогвартс дышал молодостью, свободой и чистой магией. И пока за окнами кружились осенние листья, внутри Гриффиндорской башни рождались воспоминания, которые останутся с ними навсегда.

***

Утро наступило неожиданно. Как всегда, после таких вечеров. Джуд проснулась с ощущением, будто её тело стало из песка, а голова барабан, в который весь Хогвартс дружно стучал палочками. Она лежала у двери девичьей спальни, полунакрытая пледом, который кто-то явно бросил на неё в попытке сделать её участь чуть менее трагичной. На ногах уютно устроилась Лили, свернувшись калачиком и что-то бормоча во сне. «Наверное, просто не дошла до кровати…» — подумала Джуд, стараясь не шевелиться резко. Но реальность уже наступала тяжёлой поступью: желудок скручивало в тугой узел. — О нет… — прошептала она и, собрав последние силы, кинулась в сторону туалета. Дверь хлопнула. Похмельное утро официально началось. Тем временем в гостиной царил хаос, но какой-то уютный, по-своему милый. Прямо возле выхода из комнаты Джеймс и Сириус мирно спали в обнимку, как два брата, не помнящие, как сели, а потом просто свалились. Один держал в руке полупустую бутылку огневиски, другой спал, уткнувшись в плечо товарища, улыбаясь во сне. Питер развалился на диване, покрытом конфетти и обёртками от сладостей, раскинув руки, будто дирижировал оркестром в снах. Единственным, кто остался человеком в этом безумии, был Римус. Он благоразумно удалился спать в спальню и сейчас, скорее всего, нежился в постели, довольный, что не разделил утро с головной болью. — Ау… моя голова… — раздался голос Лили. Она села, потирая висок и глядя на валяющуюся рядом гирлянду из чёрных перьев. — Что вообще вчера было?.. Ответом ей был звук воды из туалета и приглушённое: — Я умру… — из-за двери Джуд. Лили встала, шатаясь, и постучала: — Ты жива? — Нет! — хрипло ответила Джуд. — Но почищу зубы. Через десять минут Джуд вышла, завернувшись в одеяло, как в тогу. Лили уже пыталась привести в чувство Джеймса и Сириуса, стуча по бутылке. — Подъём, музыканты. Нас ждёт уборка века. — Угу… вечеринка закончилась? — пробормотал Сириус, не открывая глаз. — Закончилось всё, включая мою печень, — мрачно отозвалась Джуд. — Но если сюда зайдёт профессор Макгонагалл, мы отправимся обратно в лазарет. Или хуже. Постепенно, с мольбой на лицах, один за другим начали вставать и остальные. В гостиной царил апокалипсис: выброшенные пластинки, блестящие ленты, пустые кружки, костюмы, развешенные на мебели, и тыква, на которой кто-то нарисовал усы и надпись «Лили выходи за меня». — Кто это сделал? — подозрительно спросила Лили. — Не я! — быстро сказал Джеймс. Началась великая уборка. Мародёры, девочки, еле стоя на ногах, размахивали палочками, оттирали стены, собирали мусор и пытались вспомнить, кто включил в два часа ночи Bohemian Rhapsody на весь Хогвартс. — Я не знаю, как мы пережили эту ночь, — сказала Джуд, когда Лили вручила ей чашку мятного чая. — Зато теперь ты точно запомнишь, что такое настоящая вечеринка, — подмигнул Сириус, подметая пол и по инерции напевая: “Hey Jude, don’t make it bad…” Джуд засмеялась. Пусть её и мутит, пусть всё болит но внутри было светло. Они сделали это. Они провели Хэллоуин так, как мечтали. И впереди, она знала, будет ещё множество ночей, которые начнутся весело и закончатся головной болью, но зато с друзьями — с теми, кто стоит каждого похмельного утра.

***

Каникулы начались внезапно — как будто вся первая половина года пролетела за один вдох. Хогвартс уже не гудел голосами, Большой зал опустел, и даже привидения казались тише обычного. На вокзале Кингс-Кросс было шумно, как всегда. Родители, обнимавшие детей, тележки, катящиеся по перрону, перекличка сов и гудки поездов. Гриффиндорцы стояли рядом, кто-то последний раз шутил, кто-то обнимал, кто-то просто стоял, глядя, как друзья расходятся. — Ну встретимся через неделю бродяга — протянул Джеймс, обнимая Сириуса. Сириус ухмыльнулся, но взгляд его остановился на Джуд. Она стояла, немного в стороне, держа в руке что-то, завёрнутое в пергамент. — Сириус, подожди, — окликнула она, и он обернулся. Джуд подошла ближе и вложила ему в ладонь небольшой снимок. — Это тебе. Он развернул фотографию. Они с Джуд, стоящие на фоне хаоса после Хэллоуина. Он с обмотанной вокруг головы лентой, с гитарой из метлы в руке, изображает рок-звезду, одной рукой обнимая Джуд за плечи. Она смеётся так заразительно, что даже на фотографии этот смех будто живой. Сириус на секунду растерялся, а потом улыбнулся — искренне, широко. — Знаешь, повешу её в самое лучшее место. Пусть все видят, с кем я тусуюсь, — сказал он, подмигнув. — Спасибо, Джуд. — Всегда пожалуйста — тихо сказала она, и они обнялись.

***

Дома у Поттеров царила тёплая, уютная атмосфера. Юфемия первой кинулась к детям, обняв их обоих так крепко, что Джеймс засмеялся: — Мам, ты же нас задушишь. — Мне можно. Я соскучилась, — заявила она. Флимонт уже ставил на стол тарелки, а аромат печёного тыквенного пирога разносился по дому. За ужином Джеймс пересказывал смешные моменты последней недели, а Джуд просто наслаждалась теплом и покоем. В какой-то момент она встала, пошла в свою сумку и вернулась с ещё одной фотографией. — Это тебе, — сказала она, протягивая брату. — Подарок. Смотри. На снимке Джеймс и Лили кружатся в танце, фон украшен свечами и тыквами, а Лили смеётся, глядя ему в глаза. Они казались волшебной парой, пойманной в миг, когда весь мир перестал существовать. — Это… когда? — удивился Джеймс. — Я даже не знал, что она согласилась потанцевать со мной. — Ну вот, — улыбнулась Джуд. — А теперь ты знаешь. — Джуд, ты лучшая, — прошептал Джеймс, глядя на фото. Он долго смотрел на неё, потом аккуратно поставил снимок на буфет у окна, где уже стояли семейные фото. И в ту секунду Джуд поняла: быть дома это не просто место. Это люди. Их смех. Их любовь. И вот такие тихие вечера, где в воздухе пахнет пирогами, а в сердце — спокойствие.