3.

– Вот поэтому я и спрашиваю тебя о нем, – невозмутимо продолжал Чонгук, словно разглядывая меня под микроскопом. – По какой причине он подходил к тебе?       Йонака отчаянно пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. Может, прямо сейчас пора закрыть глаза на это журналистское благородство? Дело принимает гораздо более серьезный оборот. – Я независимый журналист, работаю по найму над разными проектами. Сегодня вечером я действовала по наводке своего клиента и следила за Юнги. Мне сказали, что он часто бывает в этом баре. Это все, что я о нем знала. Но по неведомой причине у него была информация на меня. Словно он поджидал меня, – даже малейшее воспоминание о той короткой встрече посылало табун мурашек по моему позвоночнику. – Я не хочу быть замешана ни в каких темных делах, – прошептала она, и голос дрожал от страха. – Тогда ты поделишься со мной всем. Это все? – произнес Чонгук, не скрывая своей неудовлетворенности. – Да. Больше мне нечего вам сказать, – произнесла Йонака, стараясь звучать уверенно, хотя внутри неё все дрожало от страха. Чонгук откинулся в кресле, недовольный. Девушка видела, как он перебирает в уме все возможные сценарии. – С чего бы Юнги интересоваться какой-то заурядной, непримечательной журналисткой… – Вообще-то у меня есть имя. Но такого высокомерного типа, как ты, это, наверное, не интересует. Так, для протокола, меня зовут Йонака.       Ручка Чонгука вдруг перестает двигаться. Он кинул на Йонаку холодный, совершенно ничего не выражающий взгляд. Его взгляд буравил её, не отпуская, напрягая каждый волосок на её теле. Он нахмурил брови, словно силясь понять что-то.       Но вот они оба услышали, как кто-то повернул ручку двери. На пороге появился другой детектив. Он заглянул в комнату, с любопытством рассмотрел Йонаку, а затем перевёл взгляд на Чонгука. – Мы только что взяли показания у нескольких свидетелей, и все они подтверждают, что ваша подозреваемая никак не связана с баром, – произнес он, в его голосе слышалась уверенность, граничащая с удовлетворением от выполненной задачи. Он снова посмотрел на журналистку со смесью интереса и любопытства, словно пытаясь прочитать её мысли. – Вы свободны, мисс. Можете покинуть здание, – Йонака поблагодарила его.       Дверь за детективом закрылась, и девушка снова осталась с Чонгуком наедине. Это минутное вторжение выводит его из задумчивого ступора. – Тогда все вопросы решены. Благодарю за сотрудничество с правоохранительными органами, – Чонгук встал и указал ей жестом в сторону двери, как бы намекая, что уже пора уходить.       Но Йонака была окутана сомнениями. Здесь явно было что-то еще. Что-то произошло в тот момент, сразу как он услышал её имя. Будто вы берете интервью у человека, и как ни старайся, нить истории ускользает от вас.       Йонака уже повернула ручку двери, предвкушая, что через мгновение уйдёт из этого мрачного места, как вдруг ощутила руку Чонгука на своем плече. Она повернулась к нему, удивление целым океаном плескалось в её глазах. Он устало уронил руку и глубоко вздохнул. – Еще один вопрос, – впервые за все время Йонака видела его таким нерешительным. – А ты, случайно не сестра Тэхёна? – её глаза расширились от неописуемого шока. А она-то думала, что её сегодня больше ничто уже не сможет удивить. – Откуда ты знаешь это имя?! – плечи Чонгука обмякли с видимым облегчением. – Мы были… он был моим напарником. Я покажу тебе, – Чонгук залез в карман и достал оттуда бумажник. Йонака смотрела, как дрожащими пальцами он вытаскивал из прозрачного окошка, окруженного кожаной рамкой, старую, уже потертую фотографию. – Вот. Взгляни, – он передал ей фото.       С замиранием сердца Йонака рассматривала фотографию. На ней два молодых человека, оба в военной форме, с улыбками на лицах. Они обнимали друг друга, словно два брата, и Йонака невольно почувствовала укол боли, глядя на это изображение. Она узнала Тэхёна. Это он.       Сердце заныло от привычной боли, будто кто-то сжимал его в тисках. В его лице, полном жизни и жажды творить добро, Йонака видела отражение того, каким он был до всего произошедшего, до того, как смерть унесла его любимую, до того, как он сам стал жертвой жестокой судьбы.       Йонака приложила руку ко лбу. Рана гневно пульсировала, словно одной душевной боли ей мало. Она повернулась к двери, и её накрыла волна тошноты и головокружения. – П-прости…– прошептала Йонака, словно извиняясь за слабость. Она чувствовала, как тело теряет устойчивость, как мир вокруг нее расплывается.       В следующую секунду, Йонака оказалась прижатой к твердой мускулистой груди, сильные руки крепко обхватили ее талию, удерживая от падения. Чонгук; его лицо выражало тревогу, его глаза были полны беспокойства. Он прижал ее к себе, словно защищая от невидимой опасности. – Йонака, с тобой все в порядке? – его голос был спокоен, но в нем слышалось напряжение. – Извини, у меня просто голова закружилась... – ответила Йонака, ее голос был едва слышен. – Нет, это все моя вина. Ты только что пришла в себя, а я на тебя столько всего взвалил. Попробуй немного расслабиться. Я больше не буду тебя мучить, – сказал Чонгук, гладя ее по волосам.       Йонака прижалась щекой к его груди, вдыхая знакомый аромат его кожи. Она погружалась в тепло его объятий, наслаждаясь чувством защищенности и безопасности. Головокружение отступало, уступая место спокойствию и уверенности. – Тебе лучше? – спросил Чонгук, его голос был полон беспокойства. – П-прости, со мной уже все в порядке, – сказала Йонака, пытаясь освободиться от его объятий. – Очевидно, что это не так. Не убегай, – сказал Чонгук, крепче прижимая ее к себе. Он не отпускал ее. И она позволила себе раствориться в тепле его объятий. Ей было нужно это тепло. Ей было нужно это чувство защищенности. Ей было нужно знать, что она не одна. – Ты… Ты нес меня на руках, там… – Ты была без сознания, – прошептал Чонгук. – Там было слишком опасно. Я не мог тебя оставить. Не думал, что ты уже очнулась, – его голос был тихим и спокойным, но в нем сквозила скрытая тревога.       Ага, а затем усадил меня в своей комнате для допросов и молча пялился на меня полчаса! В этом парне действительно такой огромный клубок противоречий.                    В конце концов Йонака почувствовала, что уже может самостоятельно стоять на ногах. Она медленно выпрямилась, Чонгук терпеливо поддерживал её за локоть. Как только в ней зародилась уверенность, что она не упадёт, Йонака подняла на Чонгука взгляд, полный благодарности, и тепло ему улыбнулась. – Как ты себя чувствуешь? – он выглядел несколько взволнованным и даже смущенным – Мне уже намного лучше, спасибо, – какое-то мгновение Чонгук просто смотрел на неё, а затем снова вернулся к своему бумажнику. Йонака наблюдала за его попытками что-то там отыскать. И вот он вынул какую-то карточку и протянул ее девушке. – Это моя визитка. Позвони мне, если что-нибудь случится. И я абсолютно серьезен. Чтобы у тебя ни произошло, Йонака. – Хорошо. Еще раз спасибо тебе, Чонгук. – Давай я провожу тебя… наконец-то.       Йонака, придерживая окровавленный кусок ткани у лба, медленно шла по длинному коридору полицейского участка. Она все еще чувствовала слабость, ее голова пульсировала, словно в ней гремела буря. Взгляд ее падал на мрачные стены, украшенные лишь несколькими скудными картинами. На ней висели изображения строгой дамы в полицейской форме и пейзажей, которые, по всей видимости, должны были успокаивать нервы посетителей. – Я абсолютно не помню, как сюда попала, – едва слышно прошептала Йонака, ее голос звучал слабо и хрипло.       Чонгук хмыкнул: – Оно и неудивительно. Когда мы нашли тебя, ты была без сознания, – он опустил взгляд на окровавленный кусок ткани, что Йонака все еще прижимала ко лбу. – Постарайся не напрягать рану и отдыхать следующие пару дней, поняла? Сейчас тебе нельзя оставаться одной. Может, будет лучше, если ты пока поживешь у кого-то из друзей. Травмы головы бывают очень непредсказуемы.       Мысли Йонаки стремительно понеслись к Хосоку. "Он, наверное, все еще в кафе, ждет меня, переживает", – подумала она. – Точно. Так и сделаю, – ее голос немного окреп, Йонака чувствовала, что она возвращается в реальность.       Они подошли к выходу, и Чонгук остановился. В участке царила тишина, лишь редкие звуки, доносившиеся из дальних комнат, нарушали эту гнетущее безмолвие. Уже явно поздняя ночь, и Йонака понимала, что она пробыла тут довольно долго. – Прости, что отняла у тебя столько времени. – сказала Йонака, ее голос звучал неуверенно. – Не волнуйся, я совсем не против. Поверь мне, ты не входишь в число самых ужасных подозреваемых, которых я когда–либо допрашивал, – усмехнулся Чонгук, его слова звучали как шутка, но в глазах читался искренний интерес. Его сомнительный комплимент заставил Йонаку улыбнуться. Чонгук прочистил горло, словно собираясь продолжить разговор. – Знаю, обстоятельства были крайне неподходящими, но я рад, что мы встретились, Йонака, – его слова прозвучали как признание, в них чувствовалось что–то большее, чем просто профессиональный интерес. – Я тоже, – Йонака ответила искренне. Чонгук протянул ей руку для рукопожатия. Своей свободной рукой Йонака взяла его ладонь, и они неловко совершили этот предписанный этикетом жест. – Береги себя, Йонака, – Чонгук произнес эти слова с особой теплотой. – А ты себя, – Йонака отпустила его руку, ее взгляд был устремлен на его лицо, она не могла не заметить, как сильно изменилось его выражение.

~o0o~

      Уже на пути домой, Йонака вдруг вспомнила один эпизод из прошлого. Это произошло на похоронах брата…       Когда она стояла и потухшим взглядом смотрела на его гроб, сквозь её скорбь и леденящее душу оцепенение прорвался крик. Двое мужчин ожесточенно спорили, но это было слишком далеко, чтобы Йонака могла разглядеть их лица. Но один из них кричал так громко, что она смогла разобрать его слова. – Послушай. Да послушай же ты! Это был не несчастный случай! Тэхён был на пороге какого-то большого разоблачения. Это не может быть совпадением. Может, он подобрался слишком близко… не знаю. Но мы должны это выяснить! Должны! В честь его памяти! – Говорю же тебе… это не было неудачным стечением обстоятельств!       Прошлое настигло меня. Йонака замерла на месте, не в силах пошевелиться. Ледяной озноб волной прошиб её тело, пронзив сердце и всколыхнув разум. Годами, как ни ломай голову, она все никак не могла понять смысл тех слов… Йонака все гадала, кто это говорил, и откуда они знали её брата… И только сейчас она узнала, кому принадлежал тот голос.       Ночь была тиха, как будто мир затаил дыхание, наблюдая за происходящим. Йонака, уставшая и измученная, брела к дому, где её ждало тепло и, как она надеялась, покой. Свет в кафе не горел, что не вызвало у неё удивления – была середина ночи. Но вот что действительно поразило Йонаку, так это Хосок, стоящий на пороге и открывающий дверь, словно ждал её все это время.       Сразу же, едва она ступила за порог, Йонаку окутало тепло, словно невидимые объятия. Оно расползалось по телу, успокаивая и даря чувство безопасности. Она хотела было плюхнуться в кровать, утонуть в мягкости одеяла, но стоявшая на столе чашка с кофе, источающая аромат свежесваренных зерен, заставила её передумать. Йонака присела на стул, опустив голову на стол, но тут же вздрогнула от боли, пронзившей лоб. Хосок, увидев её реакцию, мягко шикнул и засмеялся. – Бурная ночка? – спросил он, его глаза искрились забавным огоньком. Йонака только смогла жалобно застонать в ответ. Голова её была словно набита свинцом, но она все же заставила себя поднять ее. Хосок, как всегда, знал, что ей нужно, и уже наполнял чашку кофе. Этот напиток был для Йонаки не просто кофе, а эликсиром, воскрешающим к жизни. – Мне звонил детектив, – начал Хосок, глядя на неё с неподдельным интересом. – Он объяснил всю ситуацию. Кажется, его звали Чонгу? Или Чонкук? – её пульс участился, при воспоминании этой встречи. – Чонгук, – поправила Йонака, напряженно смотря на Хосока. – Да, именно он, – кивнул Хосок. – Рад, что ты вернулась более-менее целой и невредимой. – Более-менее,– пробормотала Йонака, почувствовав, как усталость и тяжесть сегодняшнего дня въелись в её кости. Казалось, даже кофе не сможет справиться с этой усталостью. Она поднесла чашку к губам, и первый глоток обжигающе горячего кофе принес облегчение.       Слегка прояснив сознание, Йонака откинулась на спинку стула и вздохнула. – Мое задание закончилось чудовищной катастрофой, – сказала она, протяжно выдыхая. – И как же? – спросил Хосок, его взгляд был заинтересованным. – Сначала моё прикрытие раскусили. Не знаю, что меня выдало. Может быть, он просто знал все с самого начала, – ответила Йонака, ощущая, как тяжесть происшедшего давит на неё.       Она рассказала Хосоку о всех сложностях, с которыми столкнулась во время выполнения задания. О том, как пыталась сохранить тайну и выполнить миссию. О том, как в момент, когда все казалось на грани провала, случился переворот в ситуации. Тревожный холодок пробежал вниз по её позвоночнику. – Если появился кто-то, кто выискивает о тебе сведения, Йонака, то думаю, тебе лучше отказаться от этой работы.       Кажется, Хосок подумал о том же, что и я. – М-м… - Йонака могла, конечно, рассказать ему, что узнала о Юнги и Тэхёне, но… Сначала она хотела сама разобраться со всем этим. – После этого в баре произошла полицейская облава, и, воспользовавшись сложившей суматохой и паникой, моя цель исчезла. – Это ты там так поранилась? – Хосок задал вопрос с едва заметной тревогой, но его слова прозвучали скорее как шутка, чтобы скрыть волнение. – Ага, наряду с очень уж приятными синяками, комплиментами от заведения, так сказать, – Йонака попыталась ответить легко, но её смех прозвучал натянуто.       Хосок улыбнулся, но его глаза не выражали радости. Он встал и направился за прилавок, скрываясь за горой разноцветных бутылок и стаканов. Через секунду он вернулся, держа в руках небольшую аптечку. – Вот, давай я помогу тебе, – он открыл аптечку и достал баночку с антисептиком, явно стараясь не смотреть на мою рану.       Смочив в жидкости ватный диск, он наклонился ко Йонаке, внимательно изучая порез на её лбу. Другой рукой он осторожно убрал в сторону её волосы, словно опасаясь причинить ей боль. – Будет немного печь, – произнес Хосок, голос его был тихим и спокойным, но Йонака чувствовала, как дрожат его пальцы. Она приготовилась к ощущению жжения, но прикосновение Хосока было настолько легким, что она почувствовала лишь слабое покалывание. Он продолжал водить диском по её коже, его глаза сузились от напряжения, губа была прикушена. – Помимо этого, ты нормально себя чувствуешь? – спросил он, не отрывая взгляда от раны. – В целом, да. Чуть раньше, в участке, у меня немного кружилась голова. Я дважды чуть не потеряла сознание, – Йонака кинула ему несколько смущенно улыбку, но Хосок ничего не заметил, он был полностью поглощен своим заданием. В конце концов он наложил ей на голову повязку, скрывающую порез, и мягко поправил ее. – Вот и все, готово, – сказал он, встречая взгляд Йонаки с теплой улыбкой. Она сделала еще один глоток кофе, а Хосок тем временем пошел обратно за стойку, чтобы положить аптечку на место. Когда он вернулся, то тихонько сел в кресло напротив Йонаки.