8.

      После этого я отправила Чонгуку отчет о ходе расследования. Пока мои поиски не принесли результатов, но я не сдавалась.       Следующей целью стала библиотека, ее архивы газет. Может быть, там я нашла бы то, что мне нужно. Почти дойдя до библиотеки, я заметила что-то странное, нечто, что заставило меня остановиться.       На противоположной стороне дороги стоял мужчина, его внешность вызвала у меня подозрение. Его взгляд, его манера держаться – всё говорило о том, что он не тот, за кого себя выдавал. Он не был просто случайным прохожим. Его присутствие здесь, в этом месте, в это время, не было случайностью.       Парализующий ужас сковал меня, превратив в неподвижную статую. Сердце колотилось в груди, как бешеная птица, заглушая все остальные звуки. Однако руки, обнимавшие мою талию, были удивительно нежными, даже ласковыми. Этот контраст между паникой и нежностью был до крайности странным, почти сюрреалистичным.       Знакомый голос, низкий и хрипловатый, проник в мое ухо, как ядовитый шепот змеи: — Дорогуша, как-то уж подозрительно часто мы сталкиваемся с тобой таким вот образом.       Я чуть не закатила глаза от возмущения, от этого наглого, ироничного тона. Вместо ответа сделала резкий шаг вперед, пытаясь вырваться из его цепких объятий. Юнги не препятствовал моему движению, но я отчетливо ощутила, как его пальцы скользнули по изгибам моего тела, проследив каждый контур, прежде чем я окончательно освободилась от его прикосновений.       Однако мой триумф был недолгим. Мгновение – и его рука вновь схватила мою, с неожиданной силой, дергая меня в противоположную сторону. — Эй, Юнги, — протестовала я, стараясь сдержать накатывающий гнев. Его улыбка была до тошноты сладкой, приторной, лицемерной. — Иди за мной.       Внутреннее напряжение достигло предела. Я пыталась понять, к чему он клонит, предчувствуя что-то нехорошее. В порыве сопротивления уперлась каблуками в землю, сделав невозможность дальнейшего движения очевидной.       Юнги остановился, его тело вздрогнуло от неожиданности. Он повернулся ко мне, готовясь, по всей видимости, к новой попытке уговорить меня, но его взгляд внезапно изменился. Его темные глаза, казавшиеся сейчас абсолютно черными от напряжения, устремились куда-то за мою спину. Его тон резко изменился, став безразличным и отстраненным. — Ладно, слушай, у меня сегодня еще есть дела. У меня нет времени на твои глупые игры.       Он продолжил с едкой иронией: — Что, малышка не хочет тратить на такого ничтожного меня свое драгоценное время? А я и не подозревал, что ты можешь быть такой ледышкой.       Я проигнорировала его язвительные замечания. На каждое мое слово он находил десяток своих, и я решила прервать этот бессмысленный диалог. Резким движением вырвала свою руку из его хватки. Он даже не попытался удержать меня. Юнги снова посмотрел за мое плечо, словно что-то увидел там. А затем его взгляд, темный, проницательный, с хитрой искрой в глубине зрачков, вернулся ко мне.       Его слова, брошенные словно невзначай: — Я тебе задолжал, — пронзили привычный ход моих мыслей, заставив сердце биться чаще. Неожиданность, смешанная с легким беспокойством, заставляла напрягаться, но любопытство, как неукротимый зверь, взяло верх.       Кивком я дала понять, что готова следовать за ним, позволяя Юнги вести меня, наши руки всё ещё переплетены, но его хватка стала нежно-мягкой, почти невесомой. Все тщательно выстроенные планы на сегодняшний день рухнули, словно карточный домик, уступая место волне новых, непредсказуемых событий. — Ну так что? Ты собираешься сказать мне, чем мы занимаемся? — мой вопрос прозвучал, возможно, немного резковато. — Мы идём. Это ведь очевидно, — ответил Юнги, сильнее сжимая мою руку. Его голос был спокоен, но в нём я уловила нотку игры, лёгкой иронии. — Куда? — мой вопрос прозвучал настойчивее. — Хм... Честно говоря, об этом я ещё не думал, ха-ха, — он рассмеялся, немного смущённо. Его ответ, лёгкий и несерьёзный, не удовлетворил моего любопытства, и я решила попробовать другой подход. — На что ты там смотрел? — спросила я, намекая на его рассеянный взгляд, который я заметила несколько минут назад. Лицо Юнги осталось непроницаемым, но я почувствовала, как будто атмосфера вокруг нас мгновенно изменилась, стала более напряжённой, словно невидимая завеса опустилась между нами. — А у котёнка прорезались зубки, — ответил он, и этот ответ заставил меня задуматься. — Может, все это время они и так у меня были, — мой шутливый ответ вдруг вызвал у Юнги взрыв громкого, неудержимого смеха. Его смех был заразительным, и я невольно улыбнулась. — Ты можешь хоть раз нормально ответить на мой вопрос? — я немного рассердилась, хотя и понимала, что он просто играет со мной. Мы продолжали идти, взгляд направлен вперёд, но в его голосе произошла заметная перемена.       Он стал серьёзнее, его тон — напряжённее. — За нами хвост. Тихо, не оглядывайся. Веди себя как обычно, — его слова прозвучали как приказ, но в них не было жестокости, а была забота, осторожность. — Это тот подозрительный тип, которого я видела у библиотеки? — мой вопрос прозвучал шёпотом, я старалась не отрывать взгляда от дороги, не выдавая своего волнения. — За кем из нас они следят? — я пыталась понять, что происходит. — Ну, если только у полиции нет причин брать тебя на прицел… — его слова повисли в воздухе, оставляя пространство для догадок. — И почему меня это не удивляет? — Мы знакомы с тобой больше минуты — оно и не должно.       И тут меня осенило… Я резко остановилась. Юнги продолжал беззаботно идти вперед. Он не заметил, что я остановилась, пока его не дёрнуло назад, ведь наши руки все ещё были сцеплены. — Лучше тебе не впутывать меня в свои тёмные делишки. Я не хочу быть твоей подельницей, Юнги.       Он так закатил глаза, что, казалось, они вот-вот вырвутся у него из орбит. — Не смеши меня, — прошипел Юнги. — Ты серьёзно думаешь, что я буду вовлекать тебя в свои дела? Разве кто-то в здравом уме усомнится в твоей непричастности к криминалу? Я всего лишь хочу, чтобы ты продолжала играть роль моей девушки, пока эти… люди не отстанут. Поняла? — Его губы растянулись в усмешке, одновременно озорной и хитрой. — Продолжала?! — пролепетала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Взгляд упал на наши сплетённые пальцы, и смысл его слов обрушился на меня всей своей тяжестью. — То есть… они не будут подозревать меня, если будут считать, что я — влюблённый, счастливый парень, мирно наслаждающийся романтическим свиданием? — Мысль казалась абсурдной, нелепой, какой-то детской игрой в прятки с серьёзной опасностью. — Это какой-то цирк! — пробормотала я. Надеялась, Юнги поймёт по моему лицу, что я думаю об этом фарсе. Но он лишь усмехнулся, эта усмешка, словно хищная тень, растянулась на его лице. — И ты действительно думаешь, что они поведутся на это? — скептически спросила я, прищурив глаза. — Есть только один способ это узнать, — ответил он, сосредоточенно рассматривая наши переплетённые пальцы.       И тут, будто молния пронзила мой мозг, меня озарила идея. — Знаешь, — продолжила я, на удивление самой себе, — мы можем устроить этому… парню… настоящее представление. Незабываемое.       Его хищная ухмылка расширилась, глаза блеснули весёлым огоньком. — Я весь внимание, — промурлыкал он, его голос был наполнен предвкушением.       Неожиданный прилив смелости, подобный внезапному порыву ветра, подхватил меня. Я повернулась к Юнги, высоко подняла голову и, не раздумывая ни секунды, встала на носки, оставив лёгкий, почти невесомый поцелуй на его щеке.       На мгновение Юнги словно окаменел от удивления, его лицо отражало смятение. Но мгновение длилось недолго. Затем его черты преобразились. Вместо удивления — искренняя, лучезарная улыбка, осветившая его лицо подобно солнечному взрыву. Он поднял руку, легко и игриво ущипнул меня за щеку. Его прикосновение было нежным, почти не ощутимым, но от него исходило тепло, которое растопило лёд моих сомнений и страхов. — Посмотри на себя, ты просто великолепна! — произнёс Юнги с восхищением в голосе.       Внутри меня бушевали эмоции, словно ураган, и сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Но я не могла устоять и ответила ему тёплой улыбкой. — Давай продолжим нашу прогулку, я бы не хотела снова оказаться в комнате для допросов, — сказала я, стараясь отвлечься от мрачных мыслей. — Знаешь, мы с тобой в этом плане очень похожи, — заметил он, и в его голосе звучала уверенность. — Это делает нас отличной командой, — добавил он, и мы снова начали двигаться вперёд. — Как тебе удаётся так долго оставаться в игре с полицией? — поинтересовалась я, искренне удивлённая его способностями.       Юнги усмехнулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк, словно он знал что-то, что могло бы меня поразить. — У них нет никаких серьёзных улик, чтобы обвинить меня в чём-то из нераскрытых дел, — ответил он с лёгкой ухмылкой. — Если они хотят железобетонные доказательства, им придётся поймать меня на месте преступления.       В этот момент в моей голове всплыли слухи, которые я слышала о Юнги, и я не могла не почувствовать лёгкое волнение. — Ах, какая жалость, — произнесла я с иронией. — Им ничего не удастся найти. — Знаешь, Йонака, я открою тебе один секрет, — сказал он, и я напрягла слух, полная любопытства. — Эм? — спросила я, готовая услышать что-то интересное. — Хочешь узнать, что делать со слухами и сплетнями? — спросил он. — Ничего. Это всего лишь болтовня недалёких людей, которые не понимают, о чём говорят. — Подожди, так ты не якудза? — не удержалась я от вопроса, удивлённая его уверением. — О, нет, я якудза до мозга костей, — ответил он с лёгкостью. — Но мы все одна большая семья, и у нас есть свои традиции и кодекс чести. Я никому не причиняю вреда, но в любой момент готов испачкать руки, если это будет необходимо.       Юнги продолжал, и я могла видеть, как его глаза загораются, когда он говорил о своих принципах. — Я не такой жестокий зверь, каким ты, да и многие другие, меня считают. У меня просто есть свои методы управления и контроля над людьми. Не всем они могут нравиться.       Я задумалась о его словах и о том, как легко можно создать себе репутацию, не прилагая к этому никаких усилий. — Знаешь, как это бывает: кто-то шепчет здесь, кто-то там, и вот уже лесной пожар слухов невозможно остановить. Это отличный способ создать образ, который может быть совершенно далёким от реальности.       Юнги неожиданно метнул в сторону тревожный взгляд, словно что-то увидел или почувствовал. Его последующие слова прозвучали с явной горечью, пропитанной какой-то злой иронией: — Точнее, большинство людей.       Я молчала, не зная, как отреагировать на эту неясно сформулированную, но явно неприятную фразу. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и неопределённые, словно тучи перед грозой. Внутренняя пустота не позволяла мне дать какой-либо ответ, я просто не понимала, что чувствую. — Хм... — его звук прозвучал как упрёк, выбивая меня из состояния оцепенения. — Что такое? Ты не веришь мне? — спросил он.       Я, стараясь успокоить нарастающее напряжение, ответила: — Вообще-то, я верю тебе. Это всё объясняет.       Однако Юнги, казалось, не успокоился, а наоборот, его слова шипели ядом, как уязвлённого зверя. — Всё объясняет?! — прошипел он. — Скажи ещё, что я недостаточно опасен для тебя!       Я хихикнула, стараясь разрядить обстановку, и решила промолчать, предоставив Юнги самому разбираться в своих эмоциях.       Наступила неуютная тишина, нарушаемая лишь стуком наших каблуков по мостовой. Мы шли, погружённые в свои мысли, я не особенно следила за направлением нашего пути, но тепло его руки, сжимающей мою, приятно согревало. Я посмотрела на его лицо, на озорную улыбку, которая обрамлялась милыми ямочками на щеках.       В этот момент я подумала, что, возможно, он не такой уж и плохой.       Идиллия внезапно прервалась. Где-то неподалёку раздался крик, сначала тихий и отдалённый, но быстро приближающийся. Сначала я хотела проигнорировать звук, но он становился всё громче, всё отчётливее. Юнги резко развернулся, и я последовала за ним. И тогда я увидела его — Чонгука.       В этот миг меня словно окатило кипятком. Лицо залилось краской от стыда и неожиданности. Наше недавнее спокойствие рухнуло, как карточный домик. Мы настолько увлеклись разговором, что совершенно не заметили, как подошли к зданию полицейского участка.       А он шёл к нам, быстрым, решительным шагом, с явным намерением что-то сделать. Чонгук приближался. В его глазах, узких и злобных, пылал настоящий огонь ярости, направленный исключительно на Юнги.                    Его лицо было искажено гневом, губы сжаты в тонкую линию, кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели. Казалось, что вот-вот произойдёт что-то ужасное. Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание от страха. Воздух вокруг нас стал густым и тяжёлым от напряжения. Я инстинктивно отступила на шаг назад, понимая, что вот-вот разразится буря. — Ты! — Ни один мускул на лице Юнги не дрогнул.       Юнги, с каменным лицом, абсолютно невозмутимо фыркнул. Его рука, неожиданно грубая и властная, обхватила мою талию. — Ты знаешь этого парня? — прошипел он, взгляд его оставался ледяным, не выдавая ни малейшего намёка на эмоции, скрытые за этой ледяной маской.       Я, ошеломлённая внезапностью ситуации, стояла с открытым ртом, не в силах произнести ни слова, мои глаза были прикованы к Чонгуку. — Отпусти её, гадина! — раздался его голос, полный ярости и угрозы.       Боковым зрением я заметила, как Юнги с видимым усилием сдерживает смех, который, казалось, вот-вот вырвется наружу, словно взрыв шампанского.       В каждом движении Чонгука, в каждом глубоком, прерывистом вздохе чувствовалась неконтролируемая ярость, кровь словно кипела в его жилах, искажая его лицо в гримасе бешенства. И Юнги, казалось, получал от этого истинное удовольствие! Его пальцы, словно игривые пауки, пробежались по моему боку, и я видела, как глаза Чонгука, полные ненависти, следили за каждым движением этой руки.       Напряжение в теле Чонгука нарастало, его кулаки сжались до побеления костяшек, взгляд метался от руки Юнги к моей талии, будто пытаясь определить, что его бесит больше. — Я не буду повторять дважды. Отпусти её немедленно! — голос Чонгука был полон угрозы, в нём не осталось места для сомнений.       Я никогда прежде не видела его таким ужасающе, пугающе злым. Его лицо было искажено такой яростью, что меня прошиб озноб. Эта ярость была не просто гневом, это было нечто более глубокое, более разрушительное, нечто, что могло уничтожить всё на своём пути.       Юнги, однако, казался невозмутимым, даже раздражённым. — Знаешь, ты, конечно, сотрудник полиции и всё такое, — протянул он с явной издевкой, — но, держу пари, тебе никто не даёт права прерывать свидание, начальничек.       Его слова были пропитаны едкой иронией, насмешкой над ситуацией и, главное, над Чонгуком.       О нет. Юнги определённо зашёл слишком далеко. Я попыталась вмешаться, сказать что-нибудь, разрядить накалённую до предела обстановку, но слова застряли у меня в горле.       Когда я подняла глаза на Чонгука, меня охватил ужас. Его лицо было пустым, лишённым каких-либо эмоций, как будто кто-то выкачал из него всю жизнь, все краски, оставив лишь бесцветную, пустую оболочку. — Ты… Ты на свидании? — Чонгук в упор смотрел на меня. Меня охватил неясный стыд.