12.

      Она лежала в своей кровати, в своей комнате, и, казалось бы, всё было нормально. Но полная амнезия последних событий навевала жуткий, леденящий ужас. Она ничего не помнила. Абсолютно ничего. Последнее, что всплыло в её памяти, было смутное ощущение… нежности? Или, скорее, бережной заботы. Кто-то нёс её на руках. Кто? И куда? Мысль эта пронзила её, как молния.       Вставая с кровати, она ощущала лёгкую дезориентацию, но сон всё же придал ей сил. Тело отдохнуло, но разум был в состоянии тревожного ожидания. Завтрак и большая чашка крепкого кофе – вот что ей сейчас было нужно, чтобы привести мысли в порядок.       За окном, попивая свой утренний напиток, она увидела его. Того самого мужчину. Вчера он уходил из кафе, буквально пышущий яростью, с лицом, искажённым ненавистью. Его взгляд был настолько зловещим, что она до сих пор дрожала при воспоминании. А сейчас он возвращался. Что это значило? Что он здесь делал? Любопытство, смешанное с недоумением и скрытым страхом, подстегнуло её.       Она быстро собралась и спустилась вниз. На последней ступеньке она столкнулась с Хосоком. Его улыбка, обычно такая тёплая и радостная, казалась натянутой, искусственной. За ней скрывалось напряжение, даже испуг. – Эй, доброе утро, – произнёс он, но его голос был не так жизнерадостен, как обычно. – Доброе, – ответила она, стараясь сдержать тревогу. Она хотела сразу спросить о том мужчине, о клиенте, который так сильно её напугал, но внешний вид Хосока заставил её немного подождать. Его лицо выражало такое глубокое беспокойство, что её вопросы показались ей неуместно назойливыми. – Всё в порядке? Я видела, как отсюда выходил мой старый клиент, – спросила она, стараясь сделать голос спокойнее, чем она чувствовала себя на самом деле.       Хосок сделал гримасу, выражение отвращения прошло по его лицу. Он отвернулся, как будто от чего-то неприятного. – А я надеялся, что ты его не увидишь, – пробормотал он, словно извиняясь. – Он вернулся, чтобы снова ныть и жаловаться. Я не хотел, чтобы этот мерзавец беспокоил тебя, и вежливо попросил его покинуть моё заведение.       Его слова не успокоили, а наоборот, усилили её чувство беспокойства. Она поняла, что Хосок что-то скрывал. За его словами скрывалось гораздо большее, чем просто нежелание иметь дело с назойливым клиентом. Его поведение было слишком странным, слишком заботливым, чтобы это можно было объяснить простым желанием избежать конфликта. Что-то случилось, и Хосок пытался это спрятать. Какая-то тайна висела в воздухе, тяжёлая и душная, и она намеревалась разобраться в ней во что бы то ни стало. – И это… – Но тут в зал вошла клиентка, и она остановилась. Хосок же быстро отошёл, чтобы поприветствовать её.       Ей же оставалось стоять и в немом недоумении смотреть на его спину. Обслужив её, Хосок подошёл к ней. Его лицо выражало глубокую задумчивость и даже тревогу. – Ты не могла бы помочь мне сегодня в кафе? – спросил он, и его слова прозвучали как просьба о помощи, а не простое предложение о дополнительной работе. – Рук не хватает, – добавил он, и в этой фразе чувствовалась настоящая тревога. Она стояла, не в силах сразу осознать причину его беспокойства. – Помочь тебе? Сегодня? – переспросила она, стараясь сдержать удивление. Он молчал, только выжидающе смотрел на неё, будто искал поддержки и понимания. Прошлая ночь была наполнена беспокойством, и возможность отвлечься, помочь кому-то, казалась очень привлекательной. – Да, конечно, я помогу тебе, – ответила она, и в этот момент на лице Хосока вспыхнула яркая, искренняя улыбка, такую она видела редко.       Она совершенно забыла, сколько людей бывает в кафе в обеденное время. День пролетел в вихре заказов, обслуживания клиентов, уборки столиков. Она бегала как заведённая, но это была приятная усталость, приятное отвлечение от своих собственных проблем. Она периодически оглядывалась на Хосока, наблюдая за его работой за барной стойкой. Его улыбка, обслуживающая десятки людей, была искренней, приветливой, она заражала окружающих своим оптимизмом.       Когда основной поток посетителей утих, и они с Хосоком остались почти в одиночестве, она только закончила протирать витрину, как почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. Обернувшись, она увидела Хосока, в руках у него была бутылка охлаждённой воды. Он быстро окинул взглядом кафе, и на его лице расцвела мягкая, добродушная улыбка, в его глазах засветились искры тепла. – Может, сделаем перерыв вместе? – Да, мне бы не помешало, – согласилась она, чувствуя, как напряжение спадает с плеч. Но прежде чем погрузиться в долгожданный отдых, ей нужно было получить ответ на один мучительный вопрос. – Только после того, как ты объяснишь, зачем мой клиент приходил сюда утром, – сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно, несмотря на бушующий внутри интерес и лёгкое беспокойство. Реакция Хосока была мгновенной.       На мгновение его лицо стало бесстрастным, словно застывшая маска, глаза расширились от неожиданности. Но это длилось лишь долю секунды. Затем на его губах появилась мягкая, чуть лукавая улыбка. Тихий смешок вырвался у него из груди – приятный, тёплый звук, как потрескивание дров в камине. – А ты знаешь, как торговаться, Йонака, – прокомментировал он, его глаза блеснули озорством. Она игриво подмигнула ему в ответ. – Полагаю, общение с детективом имеет свои преимущества. Теперь я, кажется, неплохо разбираюсь в допросах, – ответила она, ожидая подобного же лёгкого флирта.       Но вместо этого выражение лица Хосока резко изменилось. Улыбка исчезла, сменившись каменной серьёзностью. Его взгляд стал холодным, жёстким, как будто её слова неожиданно задели его за живое. Наступила пауза, тяжёлая и напряжённая, словно невидимая стена выросла между ними. – Эти преимущества приправлены немалой порцией опасности, – ответил он, его голос звучал низко и резко. Она почувствовала, как ледяной ручей пробежал по её позвоночнику.       Его слова прозвучали как предостережение, и она напряжённо пыталась понять причину такого резкого изменения его настроения. Что она сказала не так? В воздухе повисла неловкая тишина, пропитанная невысказанными вопросами и напряжением. Время замедлило свой бег, каждая секунда растягивалась, становилась невыносимо длинной. Наконец, Хосок вздохнул, глубокий и долгий вздох, который, казалось, выплеснул наружу всю накопившуюся напряжённость. – Ладно, хорошо, – согласился он, его голос звучал уже спокойнее, но в нём всё ещё ощущалась некоторая напряжённость. Он облокотился локтем на барную стойку, снимая очки, и посмотрел на неё. В его глазах она увидела торжествующее предвкушение, и её сердце забилось чаще. – Я расскажу тебе, если ты отдохнёшь сейчас со мной. Ну, как насчёт этого? – предложил он, его взгляд был полон мягкости и тепла. – По рукам, – ответила она, чувствуя, как напряжение, накопившееся за последний час, наконец-то начинало спадать.       Она села по другую сторону барной стойки, наблюдая, как Хосок медленно расслабляется, его плечи опускаются, лицо смягчается. Он порылся в холодильнике, достав бутылку с прохладной водой, и протянул её ей. Она с удовольствием выпила несколько больших глотков, после чего вернула бутылку Хосоку. Он сел рядом с ней, их тела почти соприкоснулись, и она почувствовала исходящее от него тепло. Они молчали, наслаждаясь близостью друг друга, уютной атмосферой спокойствия и взаимопонимания. Это молчание было не неловким, а комфортным, наполненным невысказанными чувствами и спокойным счастьем.       Спустя несколько минут Хосок зашевелился и мягким голосом промолвил: – Спасибо, что помогаешь мне сегодня. – Его слова были просты, но в них слышалась искренняя благодарность и глубокое уважение. – Без проблем. Это было совсем не сложно. Я всегда буду счастлива помочь тебе. Мне даже понравилось. – Его слова звучали искренне, но она заметила, что его взгляд, несмотря на её улыбку, всё ещё задерживался на каком-то пластиковом предмете, который он держал в руке.       Этот небольшой эпизод заставил её задуматься. На мгновение она почувствовала себя немного неловко. Возможно, она слишком привыкла к его помощи, слишком полагалась на него. Мысль о том, как легко он справляется с задачами, заставила её почувствовать себя немного некомпетентной, хотя, разумеется, это было далеко от истины. В его словах слышалась лёгкость, почти беззаботная уверенность, которая, впрочем, контрастировала с его внимательным, проницательным взглядом.       Он прервал молчание, произнеся тихим, немного задумчивым голосом: – Я почти забыл, каково это, когда ты работаешь рядом со мной. – Эти слова прозвучали как откровение, словно он только сейчас осознал, насколько сильно нуждался в её присутствии. Его взгляд поднялся, встретившись с её. В глубине его карих глаз она увидела нечто большее, чем просто дружелюбие.       Это было нечто глубокое, задумчивое, что заставило её сердце забиться сильнее. Он задал вопрос, заданный скорее себе, чем ей: – А ты скучала по этому? – Вопрос Хосока заставил её погрузиться в воспоминания.       Она перенеслась в прошлое, в тот момент, когда всё только начиналось. Переезд сюда был сложным периодом. Она чувствовала себя разрозненной, словно разбитая ваза, кусочки которой нужно было собирать заново. Жизнь казалась пустой и бесцельной. Она изо всех сил пыталась адаптироваться к новой обстановке, понять, как жить дальше, как снова почувствовать себя цельной. И тогда появилась работа с Хосоком. Это стало для неё настоящим спасением, глотком свежего воздуха в удушливой атмосфере одиночества. Работа с ним придала её жизни смысл, стала своеобразным якорем, который удержал её от падения в бездну отчаяния. Она вернула ей веру в себя, в возможность начать всё с чистого листа.       Поэтому, не колеблясь ни секунды, она ответила: – Да. – Это был искренний, прозрачный, как горный хрусталь, ответ, идущий из самого сердца.       В нём не было ни капли лжи, ни малейшего сомнения. Это была абсолютная, неоспоримая правда. Хосок посмотрел на неё с нежностью и заботой, но в глубине его глаз она увидела тень печали. Эта печаль была знакома и ей. Она знала, что за прошедшее время многое изменилось, что река времени неумолимо несёт их вперёд, не давая возможности вернуться в прошлое. Но в то же время она понимала, что самое главное – это то, что они всё ещё были вместе. Они всё ещё имели друг друга. Она протянула руку, чтобы взять бутылку с водой, которую он держал. Она жадно пила, чувствуя, как живительная влага освежает и успокаивает.       В этот момент рука Хосока легла ей на колено, лёгким, почти невесомым прикосновением. Они снова погрузились в молчаливое созерцание, каждый погружённый в свои мысли. Её прошлое, с его трудностями и победами, с его болью и радостью, снова вернулось к ней, завладев её сознанием.       Она вновь ощутила все те чувства, которые пережила, все те эмоции, которые переполняли её в то время. И она поняла, что благодаря Хосоку она смогла преодолеть все трудности и обрести себя заново. Их молчание было не пустым, а наполненным пониманием, невысказанными словами, глубокой и тёплой привязанностью.       Как бы сложилась её жизнь, если бы она никогда не начала искать правду о Тэ? Этот вопрос постоянно вертелся у неё в голове, и она не могла представить, как бы всё обернулось иначе. Возможно, ей действительно суждено было пройти именно этот путь, полный загадок и открытий. Она задумывалась об этом, когда вдруг услышала смех Хосока, который прервал её размышления. – Где же мой выигрыш от этой сделки? – спросила она, чувствуя, как его смех развеивает все её мрачные мысли. – Я уж было надеялся, что ты забыла об этом, – ответил он с лёгкой усмешкой, и она поняла, что он не даст ей просто так уйти. – Ты ведь знаешь, что от меня так просто не отделаешься, – сказала она, поджимая губы. Его рука всё ещё лежала на её колене, и это давало ей ощущение тепла и безопасности. – Твой клиент сказал, что у него есть пара вопросов, – продолжил Хосок, и она почувствовала, как внутри неё поднимается тревога. – Каких ещё вопросов? – спросила она, пытаясь скрыть своё беспокойство. – Он не уточнял, – ответил он, и её начало беспокоить не столько содержание вопросов, сколько то, как бы ей его отсюда выпроводить. Сухая и отрывистая манера Хосока начала действовать ей на нервы, и она не могла сдержать своего любопытства. – Больше ничего не можешь рассказать? Он был сердитым? Раздражённым? – настаивала она, чувствуя, как волнение нарастает. – Ну да, немного сердитым, – ответил он, и она поняла, что это не может закончиться хорошо. – Особенно после того, как я попросил его уйти, – добавил он, и в этот момент она сжала ладони коленями, стараясь унять дрожь.       Она искренне надеялась, что этот человек больше никогда не вернётся. Почему он так упорно отказывался открыться ей? В этот момент Хосок сжал её колено, и она подняла голову, попадая в ловушку его цепкого взгляда. – Я и близко не подпущу его к тебе, Йонака. Я не позволю никому причинить тебе боль, больше никто не посмеет это сделать, – сказал он, и в его голосе звучала такая решимость, что она почувствовала, как внутри неё что-то затрепетало. – Тебе и без того пришлось пройти через многое, – произнесла она, глядя ему в глаза.       Он наклонился ближе, и его слова, словно лёгкий ветерок, охватили её, наполняя каждую клеточку её тела теплом и жаждой жизни. В этот момент ей казалось, что он искренен, как никогда. Его тёплая ладонь и крепкая хватка на её колене вызывали в ней бурю эмоций. Она чувствовала, как внутри неё всё начинает трепетать, и ей становилось страшно от этой близости. Но вдруг, как по команде, колокольчик у двери кафе весело зазвенел, оповещая о чьём-то приходе. Они оба синхронно отскочили друг от друга, словно их поймали на месте преступления.